Эпилог

Яна

В Белграде летний дождь. Он барабанит по перилам балкона, и Дунай внизу сереет.

Суббота. Я варю борщ.

Кухня у нас цвета топлёного молока. Краску Стефан выбирал сам, пока я была в Москве.

Полтора года мы живём на две страны: две недели Москва, две недели Белград. Субботний рейс мы знаем наизусть, бортпроводницы здороваются с нами по именам. На взлёте Стефан сжимает мою руку крепче, чем требует любая турбулентность.

Моя компания теперь работает в двух городах. Московский офис ведёт Лера и по-прежнему знает про всех всё. В белградском три человека и кофемашина, которая ломается стабильно раз в неделю. У кофемашин это что-то международное.

Первый отель «Северного дома» открылся в апреле. Охру на фасаде видно с трассы. На открытии директор по маркетингу смотрел на неё с восторгом. Потом сфотографировался на её фоне для годового отчёта.

В марте мы расписались второй раз, в том же ЗАГСе.

— Кольца будут? — спросила сотрудница.

Стефан молча протянул ей правую руку. Она засмеялась.

Фамилию я оставила свою: менять вывеску дорого, а я женщина экономная.

Стефан входит на кухню с Лукой на руках.

Луке восемь месяцев. Глаза у него мои, а смотрит он по-отцовски, чуть сбоку. Оценивает объект.

Я вытираю руки о полотенце и тянусь к шкафчику за стаканом. Вода с лимоном уже скользит к моему локтю. Стефан подвигает бутылку, а сам глядит на сына.

В тот понедельник я поклялась себе, что с водой с лимоном покончено. Клятва продержалась одиннадцать дней.

Кофе в турке начинает подниматься. Я снимаю её с огня за секунду до того, как он убежит, наливаю маленькую чашку и ставлю на угол стола. Стефан нащупывает её вслепую. Рефлекс у нас теперь работает в обе стороны.

Ирина Андреевна жива. Врачи давали ей до весны, а она пережила весну, лето и дождалась Луку. В октябре я привезла его в дом с колоннами, положила ей на руки и встала рядом. Она долго смотрела, как он хмурится во сне.

— Похож на Стефана, — сказала она и вернула мне сына.

Раз в месяц я отправляю ей фотографию внука. Она отвечает одним словом: «Спасибо».

На холодильнике под магнитом висит листок. Почерк мой, торопливый: «Остаться. Вдвоём». Я прицепила его в первую же неделю. В феврале тест показал две полоски, и Стефан взял ручку. Зачеркнул «Вдвоём», сверху вывел «Втроём». На полях приписал: «Пункт перевыполним».

Я разливаю борщ по тарелкам. Стефан пробует и улыбается.

— Вкусно. Налей сразу вторую.

Лука хватает отца за палец и тянет кольцо в рот. Стефан хохочет и поет ему что-то по-сербски.

Дождь барабанит по перилам. Лука заливается смехом. Стефан фальшивит на припеве.

Восемь лет на моей кухне было слышно, как гудит холодильник.

Я замираю у плиты с половником в руке и слушаю, до чего у нас шумно.