Глава 15

– Да уж, а ты жадная, – в её голосе сквозит презрение, словно моё финансовое положение – это что-то омерзительное. – Хотя чего ещё ожидать от той, что денег-то в руках толком не держала. Я стискиваю зубы, чтобы не сказать что-то, о чём пожалею. Главное – просто уйти отсюда, оставить её с мерзкими мыслями одну. – Но я не дам тебе столько, – добавляет она с ледяным спокойствием. – Максимум три миллиона. Именно столько у меня дома. Как только сделаешь аборт и уберёшься подальше, я переведу эти деньги. – Ха! – усмехаюсь, хоть и чувствую, как внутри всё горит от её наглости. – Как бы не так. Деньги вперёд, иначе никуда не поеду и не пойду. Лариса Николаевна смотрит на меня, прищурив глаза, а затем, будто змея, произносит, едва не шипя: – Дрянь неблагодарная. Я знала, что с тобой будут одни проблемы. Но учти: если осмелишься вернуться, то исчезнешь навсегда, и никто тебя не найдёт. Она сверлит меня взглядом, словно хочет прижать к стене силой воли, оценить, выдержу ли это. Я стараюсь не моргнуть, ответить взглядом. – Обещаю, – говорю спокойно. – Уеду из города, как только Слава отправится в Швейцарию. Когда он вернётся, меня уже не будет. – И на звонки его не отвечай, – отрезает она. – Один-единственный, последний, и скажи ему, что бросаешь его. Из-за денег. – Конечно. Но только если вы мне заплатите. Она презрительно осматривает меня с головы до ног, кривя губы. – Хорошо. Я сама подтвержу ему, что ты бросила его ради денег. Это должно помочь ему забыть тебя и сосредоточиться на будущем. – Да ради бога, – киваю. – Можете говорить что хотите. – Прекрасно. Я скоро вернусь, – бросает она напоследок. – А пока мои люди тебя поохраняют. – Телефон и сумку мне тоже не вернёте? – предпринимаю попытку вернуть хоть что-то. – Ваши амбалы ведь всё забрали. – Ни за что. Пока не сделаешь, что нужно, ничего не получишь, – отрезает она и выходит, хлопнув дверью. В полуоткрытой двери замечаю всё тех же мужчин в строгих костюмах. Вот только против них у меня шансов нет. Нужен план. Если бы был один человек против, может, я и смогла бы. Но двое? Точно нет. Я уже перебрала все способы побега, но не уверена ни в одном из них. Лариса Николаевна возвращается примерно через час, с грохотом ставит передо мной сумку. – Вот, – кидает она ее почти под ноги, – будешь пересчитывать? – Ничего личного, но хочу быть уверена, что здесь деньги, а не «банк приколов», – бросаю я, пряча дрожь в голосе. Открываю сумку, осторожно перебираю несколько пачек пятитысячных купюр. Вроде настоящие. Отстраняюсь и киваю. – Проверила? Теперь вставай. Глубоко вдыхаю, прося помощи у Небес. У меня должен быть шанс сбежать, иначе… Иначе я даже не представляю, как смогу дальше жить, если вынудят пройти через это. Я хватаю сумку и направляюсь к выходу, но женщина останавливает меня резким голосом: – Оставь сумку здесь, потом заберёшь, – советует пренебрежительно она. – Я вам не доверяю. Сейчас меня прооперируют, а вы заберёте сумку и уйдёте. Кому потом что докажешь? Нет уж. Я зайду с ней. И выйду тоже с ней. Лариса Николаевна холодно прищуривается, затем кивает, с усмешкой произнося: – Ум-то у тебя есть, признаю. Ладно, неси. К вечеру Слава наверняка решит прийти к тебе по привычке, будь готова. И да, чем раньше избавишься, тем быстрее встанешь на ноги. Врач – моя давняя знакомая, ты далеко не первая, кто идёт к ней по моей «рекомендации». Всех тех, кого обрюхатил мой муж, она избавляла от… – её голос на миг замирает, будто она случайно чуть не сболтнула лишнего, но я понимаю. Остальное мне и так ясно. – Но то были другие ситуации. Все эти дети могли стать соперниками Славы. А он должен быть единственным наследником. Иного я не допущу. Бедная женщина, она совершенно помешана на мужчинах своей семьи. Возможно, при других обстоятельствах я бы её пожалела. Но не сейчас. Сейчас она лишь пугающий образ, её лицо превращено в маску холодного расчёта и решительных действий. Она сама выбрала быть такой. Я выхожу из кабинета. Два охранника тут же заслоняют проход, словно сжимают меня в тисках. – Пропустите, – ледяным тоном командует Лариса Николаевна, и они медленно раздвигаются. Сумка с деньгами в моих руках. Я медленно иду к кабинету, где моя жизнь изменится раз и навсегда. За спиной – звенящая тишина, тяжёлая. Каждый шаг становится всё труднее, но я не оборачиваюсь. Я знаю, что двое мужчин идут за мной по пятам. Но в кабинет они не войдут – это было бы уж слишком. Открыв дверь, захожу внутрь, где меня встречает стерильная, холодная тишина. В кабинете всё расставлено с пугающей аккуратностью: гинекологические кресла, кушетки, медицинские приборы – обстановка, от которой стынет кровь. – Клади вещи вон туда, – указывает мне женщина средних лет. Она невысокая, сухощавая, с жестким взглядом и в медицинском халате. Она показывает на вешалку и стул рядом. – И ложись. Процедура займёт немного времени. Заживление идёт быстро, но ты будешь слабой. Лучше бы, если бы кто-то приехал за тобой. Профессионально поставленный голос, от которого невозможно понять: она не знает, что меня заставляют, или лишь притворяется? – Спасибо. Можно позвонить? Я бы попросила подругу забрать меня, а телефон оставила дома, – пытаюсь произнести спокойно, хотя в голове хаос от мыслей. Женщина вздыхает недовольно, но достаёт телефон из кармана и протягивает его мне. – Только быстро. – Конечно, – киваю я, пытаясь казаться спокойной. Лихорадочно набираю номер Кати. – Подскажите адрес больницы. Она раздражённо выдыхает очередной раз, но диктует адрес. Чёрт, это же окраина города! Но в этом есть и плюс: в этих краях наша дача, и я знаю тут все просёлочные дороги. Пока Катя берёт трубку, я открываю сообщения и быстро набираю текст. – Привет, ты можешь приехать по этому адресу? – говорю ей вслух и параллельно пишу сообщение: «Лови таксиста. Запасной ключ от моей машины в столе. Приезжай на моей машине. Плати любые деньги, это срочно. Катюха, надежда только на тебя. Я реально в беде. Звони на этот номер, когда подъедешь». Набираю, отправляю, и сразу, как приходит уведомление о доставке, тут же удаляю сообщение с телефона. В этот момент Катя начинает тараторить, спрашивая, что случилось и почему я здесь. – Я в больнице, надо провести небольшую процедуру, – говорю спокойным тоном, хотя внутри всё сжимается. Оглядываюсь на женщину, она готовится и не смотрит на меня, что уже хорошо. – Потом буду свободна. Ничего страшного, но мне понадобится твоя помощь. Только маме не говори, ладно? Отвечаю на последние вопросы и отключаюсь, надеясь, что она поймёт смысл сообщения и быстро придумает, как мне помочь. Было чертовски трудно говорить одно и писать другое. Но Катя умная. Она поймёт. Женщина подходит ближе, оглядывая меня холодным взглядом. – У меня пациенты, так что давай поскорее закончим. Полежишь тут ещё полчаса после процедуры: будет слабость во всём теле. – Я справлюсь, – отвечаю. – Можно попросить анестезию? Я бы предпочла не оставаться в сознании. Она окидывает меня странным взглядом, будто я сказала что-то лишнее. – Да, можно. Действие продлится всего пятнадцать-двадцать минут, не переживай, – отвечает она, приближаясь ко мне со шприцом. Я прижимаюсь к креслу, всматриваясь в её лицо, и, когда она подносит ко мне шприц, внезапно спрашиваю: – Это анестезия. Я усну? – стараюсь удержать в голосе спокойствие. – Да, не переживай, лёгкий наркоз. Ты ничего не почувствуешь, – отвечает она, приближая ко мне шприц. В этот момент я резко хватаю её за руку и вкалываю препарат прямо в неё, наугад. Она не успевает опомниться, и я тут же обхватываю её руками и ногами, разворачивая спиной к себе. Одной рукой закрываю женщине рот, другой удерживаю её, чтобы она не упала с шумом. Силы мне хватает: я выше, моложе и куда сильнее её, ведь на рынке не раз таскала ящики, а все девчонки и многие парни на курсе проигрывали мне в армрестлинге. Она пытается вырваться, дёргается, но я держу её крепко. Не знаю, сколько времени проходит, но продолжаю сжимать её до тех пор, пока она наконец не обмякает, тяжело повиснув у меня на руках. Когда её тело становится неподвижным, я осторожно опускаю её на пол. Беру трубочки от капельницы и связываю её руки за спиной, на всякий случай закрываю рот бинтом и завязываю на затылке: если она очнётся раньше, у меня хотя бы будет немного времени. Закрываю кабинет на ключ, никто не должен сюда войти. Теперь остаётся только дождаться Катю. Я разблокировала телефон отпечатком пальца этой врачихи и снова набираю Катин номер. – Ну что, выехали? – мой голос напряжён, но Катя тоже не паникует. – Да, едем, Аня. Водитель согласился за двадцать тысяч бросить свою машину и поехать на твоей, – быстро отвечает она. – Возмещу, не переживай. И если выберемся, я обязательно научу тебя водить, обещаю. Катя, поспешите. У меня двадцать минут, постарайтесь подъехать как можно ближе. – Навигатор показывает десять минут, должны успеть, – напряжённо отвечает Катя. Я чувствую её тревогу, но она понимает, что вопросов сейчас задавать не стоит. Она просто следует моим инструкциям. Эти десять минут кажутся вечностью. Я уже успела перетащить женщину на низкую кушетку, а то она бы точно простудилась на холодном кафеле. Открываю окно и ставлю рядом стул, чтобы было проще выбраться, когда Катя подъедет. Глядя на часы, вижу, что прошло уже двенадцать минут, но моей машины с Катей и таксистом всё нет. И вдруг раздаётся звонок. Я вздрагиваю и чуть не роняю телефон: на экране высвечивается имя Ларисы Николаевны. Дыхание перехватывает. Если бы врач действительно проводила операцию, она не подняла бы трубку, но если я отвечу сейчас… Нет, я жду, пока звонок стихнет, и только когда Лариса Николаевна скидывает вызов, позволяю себе выдохнуть. В этот момент наконец звонит Катя. – Я на месте, куда дальше? – Не знаю точно. Здесь передо мной только лужайка дорога и сразу забор. Тебе придётся объехать вокруг, заглядывая в окна, но постарайся не привлекать внимания. Как увижу вас, сразу выгляну. – Поняла. Мы скоро. Я выглянула в окно. Высокий первый этаж… Можно ли спрыгнуть, не покалечившись? Вглядываюсь вдаль, высматривая свою машину, и, как только замечаю её, начинаю отчаянно махать руками. Катя, сидящая впереди, подмечает моё движение и показывает водителю, куда подъехать. Они подъезжают ближе, и Катя уже собирается что-то крикнуть, но я жестом показываю ей молчать. Она понимает, кивает и тихо подходит. Я поднимаю сумку и передаю ей. – Положи на заднее сиденье, – шепчу. Затем, присев на подоконник, свешиваю ноги на улицу, вздыхаю, читаю про себя короткую молитву и прыгаю вниз. Приземление оказывается больнее, чем я ожидала, но терпимо. С трудом поднимаюсь, прихрамывая, направляюсь к машине и забираюсь на заднее сиденье, стараясь не привлекать к себе внимания. Это моя Kia Rio, купленная совсем недавно. Моя малышка должна меня скрыть и вывезти отсюда. Водитель удивленно смотрит на нас с Катей, расширив глаза. – Поехали. Только спокойно, не спешите и не привлекайте внимания. Поняли? – Ладно, девчонки, – соглашается он, включая передачу. По пути я слегка приоткрываю сумку и, стараясь не выдать себя, достаю несколько купюр. Когда мы выезжаем за территорию больницы и приближаемся к выезду из города, я протягиваю деньги таксисту. – Здесь мы вас высадим. Дальше сами. Водитель смотрит на нас с подозрением: – Девчонки, вы что, что-то умыкнули из больницы? Лекарства, может? – Нет, – отвечаю уверенно, чтобы не давать поводов для фантазий. – Я просто забрала свои вещи. Родственники навезли еды, когда навещали. Меня не хотели выписывать, вот и пришлось сбежать. Хочу провести выходные на даче с любимым, а врачи запрещают. Теперь у нас с собой еда, можно не заезжать в магазин. Мужчина ухмыляется. Похоже, мои объяснения его устраивают. – Ладно, девочки. Привет вашему рыцарю. Любовь, конечно… – улыбается он. – Ради неё и не на такое пойдешь. – Ну да, у них та ещё лавстори, – хихикает Катя, поддерживая мою версию событий. – Спасибо и до свидания, – говорю, когда он выходит. Как только таксист скрывается из виду, я пересаживаюсь за руль. – Ну, а теперь расскажешь, что произошло? – Обязательно, но чуть позже. Сейчас нам нужно уехать как можно дальше. Они, наверное, уже нас ищут, и если попадёмся, назад живыми точно не вернёмся. Катя кивает, взгляд её становится серьёзным, и мы выезжаем на шоссе, оставляя больницу и город позади. Я чувствую, как напряжение постепенно спадает, но адреналин всё ещё не отпускает, руки едва не дрожат. Катя молчит, но я вижу, как она посматривает на меня в ожидании объяснений. Момент, когда можно рассказать всё, близок, но ещё не пришёл: сейчас главное – как можно дальше уехать из города. Когда мы наконец выезжаем на просёлочную дорогу, начинаю говорить, но не всё сразу – выбираю слова осторожно. Катя молчит, но её глаза расширяются от услышанного. – Спасибо, что ты просто взяла и приехала. Не знаю, что бы я делала без тебя. – Глубоко вздохнув, пытаюсь осознать произошедшее. – Как подумаю, что там могло произойти… Наверное, они уже всё поняли. – Аня, это безумие! И мы теперь сбегаем от неё? Ты уверена, что нам удастся скрыться? Ты уже придумала куда поедешь? – Я просто не могу вернуться, пока не буду уверена, что в безопасности. Слава не сможет нас защитить, – глажу свой плоский живот, – он еще у родителей под крылом. Я ему всё объясню, но чуть позже. Пока не знаю как, но объясню. А сейчас… давай просто выберемся подальше отсюда. Катя сжимает мою руку и, кажется, всё понимает без слов. Настоящее время – И ты думаешь, что я во всё это поверю? – Слава смотрит на меня с недоумением, когда я заканчиваю свой рассказ. Его глаза полны сомнения, за которым я вижу мелькнувшее напряжение. – Можешь верить, можешь нет. Но если покопаешься, уверена, найдёшь ту самую докторшу и разберёшься с делами бывших твоего отца, которых заставляли делать аборт по настоянию твоей матери… Лёгкая усмешка исчезает с лица Славы. Он отводит взгляд, будто стараясь укрыться от этой правды, но по глазам вижу: он начинает понимать. Принимать ещё не готов, но осознание уже накатывает.