Глава 31

– Я поставила Диане мультики. Думаю, у нас есть свободные полчаса, – объявляю маме и Славе, бросив взгляд на них. – Давайте договорим. Я опускаюсь на диван напротив мамы. Не нарочно ловлю взгляд Славы, который сидит на соседнем диване. Его глаза словно кричат: «Прости!» Но я быстро отвожу взгляд. Сейчас меня волнует только одно: что еще от меня скрывали? – Мама, что еще я должна знать? Лариса Николаевна что-то еще сказала? Мама опускает голову, словно взвешивает слова, и вздыхает. – Я объясню, объясню, – говорит она с обреченностью человека, которого прижали к стене. Она понимает, что скрывать и дальше бессмысленно и я не отстану. – Но для этого нужно вернуться в мое прошлое. Эта история началась задолго до твоего рождения, Аня. Мое сердце сжимается. – Я готова, мам. Пожалуйста, расскажи мне все. Слава вдруг резко встает, явно не зная, куда деть себя. – Если мое присутствие вас стесняет, я могу… – Нет-нет, дорогой, – прерывает его мама. Она машет рукой, словно отгоняет нелепую мысль. – Садись обратно. Ты тоже должен это знать. Слава неуверенно возвращается на свое место, глядя то на маму, то на меня. Тишина становится тяжелой, почти осязаемой, как будто в комнате появился кто-то третий, невидимый. – Милая, ты знаешь, что с моей стороны у тебя нет родни. Всю жизнь ты знала только родственников твоего отца. Я киваю, но внутри растет недоумение. Почему она говорит это? Всю жизнь мама уверяла, что она сирота. – У меня есть семья, – продолжает она, и в голосе ее звучит грусть. – Но они не поддержали мой выбор. Не приняли твоего отца – простого баскетболиста, без работы, без достатка… Я была вынуждена уйти. – Что? – мое сердце словно сжимается в тисках, и слова вырываются сами. – Ты оставила свою семью ради мужчины, который тебя даже не любил? Я знаю, как это ранит ее. Она и сама знает правду, но услышать это от меня – еще больнее. Мама на мгновение замирает, но, к моему удивлению, ее голос остается ровным. – Я любила твоего отца всем сердцем с четырнадцати лет, – говорит она, будто рассказывает чужую историю. – Кроме него, я никого не представляла рядом. Когда мне исполнилось двадцать, мой отец решил выдать меня замуж за перспективного молодого политика. Богатая семья, блестящее будущее. Но я наотрез отказалась. Она делает паузу, и я вижу, как горькая усмешка трогает уголки ее губ. – Я была упрямой. Неуправляемой. Отец знал, что спорить со мной бесполезно. Я бы сорвала свадьбу или не пришла. Это был его кошмар, а для меня – принцип. Я чувствую, как напряжение в комнате нарастает, но мама продолжает: – Отец тогда сказал много обидных слов. Для него я стала позором семьи. Но он не стал на мне останавливаться. Быстро нашел замену – мою младшую сестру. Заставил ее выйти замуж за этого политика, чтобы выполнить договоренности. – Как?! – я вскидываюсь, но мама лишь поднимает руку, словно уговаривая меня выслушать до конца. – Выяснилось, что моя сестра была не против. Она сама хотела этого брака. В итоге в семье наступил мир. Со временем отношения даже наладились, а я… Я осталась одна. Стала изгоем в семье. Я смотрю на нее, чувствуя, как по щекам скатываются слезы. Моя бедная мама. Сколько же боли она скрывала от меня, сколько ей пришлось пережить! – Зачем ты их вспоминаешь? – почти выкрикиваю я, чувствуя, как внутри закипает злость. На родню мамы, на их жестокость, на то, что они обрекли молодую девушку на такую судьбу. Просто из-за того, что она не захотела выйти замуж за нелюбимого человека. – Их столько лет не было в нашей жизни, и пусть так и остается. Нам они не нужны! Я выпаливаю это искренне, от души, и с болью в голосе добавляю: – Мама, не нужно ворошить прошлое, если оно причиняет тебе боль… Она смотрит на меня, и в ее глазах вместо обиды – усталость. – Аня, успокойся, – говорит она мягко, словно старается загладить мои острые слова. – Это дела давно минувших дней. Но я рассказала тебе это не просто так. Мое сердце сжимается в тревоге. – Моя младшая сестра… это Лара, – наконец произносит мама, и от ее слов у меня перехватывает дыхание. Она замолкает, словно давая мне время переварить сказанное, но потом все же продолжает: – Мать Славы, Лариса Николаевна. Мы с ней родные сестры. Меня словно ударяет током. – Что? – я не верю своим ушам. Лара? Лариса Николаевна? Мама Славы? Я резко оборачиваюсь к Славе, а он – ко мне. Мы смотрим друг на друга, и в его глазах отражается тот же ужас, который сейчас бушует во мне. Что это значит? Для нас? Для нашей дочери Дианы? Мы одновременно вскочили с мест, как будто воздух в комнате стал разом неподъемно тяжелым. – Мы что, родня? – мой голос дрожит, а грудь сдавливает паника. – Родня?! Причем такая близкая? Мама сразу поднимает руки, как будто пытается нас успокоить. – Не переживайте! – восклицает она, торопясь добавить: – Вы не родственники по крови. Ее слова звучат как слабое утешение, но внутри уже разверзается пропасть. Я перевожу взгляд на Славу и вижу, что он в таком же смятении.