Глава 41

У постели Ларисы Николаевны мы провели почти полдня. Она выглядела очень уставшей. В какой-то момент она, слабо улыбнувшись, попросила нас уехать, добавив тихо, почти шепотом, что очень хотела бы познакомиться с Дианой – своей единственной внучкой.

С тяжелым чувством мы ехали домой. Слава сразу ушел к себе, чтобы кому-то позвонить, а я направилась на кухню, где за столом сидели мама и Дишка. Они были в приподнятом настроении, уплетали только что приготовленные блинчики с горячим чаем.

– Куда ездили? – с интересом спросила мама, отрываясь от кружки.

Я на мгновение задумалась. Стоит ли ей говорить? Внутри сомнения разрывали меня, но я решилась.

– Лариса Николаевна снова в больнице, – проговорила я, чувствуя, как слова становятся тяжелее с каждым слогом. – Осложнения. Таблетки уже почти не помогают.

Лицо мамы в тот же миг потемнело. Ее добрые глаза наполнились тревогой.

– Мы с Игорем говорили о ее болезни, – вдруг откровенно сказала она, вздохнув. – Но он не рассматривает вариант стать для нее донором.

Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри поднимается горечь. Понимаю, что рана между дядей и Ларисой Николаевной так и не зажила, раз он даже в такой момент не захотел протянуть руку помощи.

– Хорошо, что ты не подходишь, – вдруг сказала мама, и в ее голосе прозвучало странное облегчение. – Ты ведь такая… я тебя знаю. Ты, конечно, пытаешься быть сильной, но в душе ты добрый и слишком ответственный человек.

Она права, если бы я подошла как донор матери Славы, я бы им стала.

– А кто меня этому научил? – спросила я, не сдержав улыбки, и потянулась через стол, чтобы взять ее руки в свои. Я крепко сжала их, стараясь показать, как я ее люблю и уважаю. – Спасибо тебе за всё, мам. Ты вырастила меня как родную. Ты никогда не позволила мне усомниться ни в тебе, ни в себе самой.

Слезы подступили к глазам, но я не отвела взгляда. Как же я была благодарна этой женщине, которая, несмотря на все трудности, стала мне настоящей матерью.

На следующий день мы отправились к Ларисе Николаевне всей семьей. Обстановка была на удивление спокойной. Диана без лишних слов познакомилась с ней и с интересом осматривала ее лицо, заговорила с ней и даже назвала бабушкой. В ответ Лариса Николаевна слабо улыбнулась, словно этот момент стал для нее глотком тепла в холодной реальности.

Я смотрела на них и не могла избавиться от мыслей: если бы ее указания в прошлом исполнились, моей девочки сейчас не было бы рядом. Страх был настолько ощутим, что меня передернуло.

Когда пришло время покинуть палату, чтобы дать Ларисе Николаевне отдохнуть, случилось нечто неожиданное. В больнице появился гость, который мгновенно поднял переполох среди персонала. Конечно же, это был мэр – Сергей Семенов, отец Славы.

Его взгляд выдал удивление, когда он увидел нас. Поздоровался сдержанно, почти официально, но вся напряженность в нем рассеялась, когда Диана радостно воскликнула:

– Дедушка, привет!

Она подбежала, обняв его, и я заметила, как его черты смягчились. Этот простой жест, детское доверие будто разбудили в нем что-то настоящее.

На удивление, я не чувствовала неловкости, оказавшись с ним в одной небольшой комнате. Поддержка Славы, который все это время стоял рядом, придавала мне уверенности.

Скоро они вдвоем – Слава и его отец – вышли из палаты. Они о чем-то говорили за дверью, пока я оставалась рядом с Ларисой Николаевной. Она, тяжело вздохнув, тихо, но уверенно произнесла:

– Не переживай, он простит Славу.

Ее слова вызвали бурю негодования в моей душе, но я сдержалась и промолчала.

– Сергей будет вам помогать. Слава – его единственный сын. Единственный наследник. Ты, наверное, и сама знаешь… – ее голос на миг изменился, она будто бы гордилась собой, когда произносила это. – Всех его любовниц я заставляла делать аборты. Всех до единой. У Сергея просто нет выбора. Он простит вас и примет в свою семью.

Ее слова прозвучали как приговор, но не холодный, а обреченный. После этого она подтянула одеяло повыше, прикрыла глаза и дала понять, что разговор окончен. Ей нужен был покой.

Дорога домой проходила в странной, но какой-то глубокой тишине. Каждый из нас был погружен в свои мысли. Даже Диана, которая обычно болтала без умолку, сидела задумчивая и необычно серьезная для своего возраста.

И вдруг Слава, вместо того чтобы свернуть к шоссе по направлению к нашему дому, неожиданно сменил маршрут.

– Хочешь покататься? – спросила я, удивленная его решением.

– Давайте прогуляемся, – ответил он с легкой улыбкой, привычно сжав мою руку своей.

Но вместо прогулки мы оказались в центре города, у небольшого переулка. Красное двухэтажное здание, к которому он подъехал, выглядело особенно изысканным в вечернем освещении.

Я бросила на него вопросительный взгляд, но Слава только улыбнулся.

– Девочки, выходим, – скомандовал он, открывая дверь машины.

Я молча последовала за ним, а вот Диана сразу засыпала его вопросами:

– Куда мы? Зачем мы сюда приехали? Что здесь будет?

На все ее вопросы Слава загадочно молчал, пока наконец не остановился, поднял Диану на одну руку, а второй крепко взял мою ладонь. Его взгляд был теплым и решительным, как будто он принял важное решение и больше не собирался ничего откладывать.

– Уже давно пора нам пожениться, – вдруг начал он, и я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. – Просто… чертовы страхи не давали мне сделать этот шаг раньше. Я не хотел привязывать тебя ко мне, когда мои дела были не в лучшем состоянии. Но сейчас… сейчас я уверен, что смогу обеспечить вас. Поэтому, девочки мои, мы приехали выбирать нам кольца.

Я замерла, потрясенная его словами, не в силах ответить. А вот Диана тут же зажглась.

– Ура! Я тоже хочу себе украшения, как у мамы! – радостно завопила она, с таким восторгом хлопая в ладоши, что мы все невольно рассмеялись.

Ювелирный дом, в который мы зашли, поразил меня своей эстетикой. Каждая деталь, от изящного интерьера до блеска украшений в витринах, казалась созданной с душой. Оказалось, что у них собственное производство и уникальные дизайны, которые придумывают дизайнеры прямо тут на месте. И нам они помогли создать что-то особенное. Мы со Славой сделали индивидуальный заказ на обручальные кольца, а Дианочка выбрала себе изящную цепочку с подвеской в виде уменьшенной копии наших будущих колец.

На обратном пути мы уже в приподнятом настроении слушали музыку.

А дома устроили семейный ужин вместе с мамой. Диана болтала без умолку, делясь своими впечатлениями от первой поездки в ювелирный магазин. Я слушала ее, а сердце разрывалось от счастья. Это был первый такой опыт не только для нее, но и для меня.

Когда вечер подошел к концу и мы со Славой остались наедине в спальне, я наконец решилась задать вопрос, который не давал мне покоя.

– О чем вы говорили с отцом сегодня? – спросила я, прижимаясь к нему ближе, чувствуя, как его дыхание становится чуть глубже.

Слава обнял меня крепче, словно хотел защитить не только меня, но и себя от груза своих мыслей.

– Время упущено, – тихо сказал он после паузы. Его голос дрогнул. – Пересадка уже не поможет. Ей осталось совсем немного. Считанные дни… может, две недели. Это в лучшем случае.

Я сразу поняла, что он говорит о своей маме. Эти слова ударили в самую душу. Ужас от осознания происходящего пронзил меня, но я не нашла что сказать. Какие слова утешения могут быть в такой ситуации?

Не говоря ни слова, я обняла его крепко-крепко, чтобы он чувствовал, что я рядом. Что бы ни случилось, я всегда рядом.

– Мне жаль, – единственное, что слетело с моих уст.