ГЛАВА 18

Тимур

Забрал Алёну из больницы, несмотря на возмущения медсестры, и повез свою маленькую мышку в городской парк. Не зря же мне листовку в почтовый ящик закинули, что там намечается масштабная выставка комнатных растений. Кажется, Аленькой это действительно нравится, а мне невероятно хочется сделать ей приятно, тем более после слов отца, после всего того, что он о ней наговорил.

Он выслушал всю мою тираду, чистосердечное признание и нагадил в душу так, что мне стало в самом деле стыдно, что этот мужчина дал генный материал для моего зачатия. Никому такого не пожелаю. Главное – самому не стать таким же родителем, как он.

Мало мне было пожизненной диктатуры с его стороны. Делай то и делай это, но не смей ходить туда и общаться с теми, кто был ему не по душе.

Это ведь только к универу я позволил себе дружить с парнями, которые нравились мне, а не ему. До этого же…

– Тима, у Коли папа всего лишь слесарь на производстве, он не нашего круга. Ты должен научиться выбирать себе друзей своего уровня, а не общаться с босяками!

А мне нравилось общаться с простыми мальчишками, без загонов и тараканов. С ними всегда было веселее. Они гуляли по крышам, лазали по стройкам, ели смолу с деревьев, подбрасывали петарды в воздух и бросались наполненными водой воздушными шариками с балконов.

А детишки “моего” круга зависали в новомодных дорогих гаджетах и практически не высовывались на улицу. У одного приставка, у другого “сонька”, у третьего навороченный телефон со змейкой, четвертому крутой комп купили… Мне никогда это не было интересно. Всегда любил делать что-то своими руками, сперва пытался перебирать технику, которая надоела и была отправлена в гараж, потом добрался до коллекционной “Волги” отца и ухитрился разобрать двигатель. Ох и влетело мне тогда…

Отец был просто в бешенстве. Кричал, что я и сам босяк, что зря он меня воспитывает и вообще зря подарил мне жизнь. Тогда же я впервые услышал фразу: “Зря я забрал тебя из детдома после смерти матери. Нужно было оставить там, чтобы ты прочувствовал жизнь низов!”

Я провел в этом адском месте всего одни сутки и успел возненавидеть всех обитателей этого чистилища. Озлобленные, жадные дети, голодные и оборванные… Вот где действительно была яма.

Я и пытался, действительно пытался быть таким, каким отец хотел меня видеть. Пытался вникнуть в его бизнес, еще будучи подростком, пытался заставить себя принять и полюбить его образ жизни, но с каждым днем всё больше и больше ненавидел это.

Года шли, а он всё чаще смотрел на меня с презрением. Ах, какой нехороший сын, всё делает не так, во всем на меня не похож… А мне было тошно от галстуков и костюмов, от душных офисов, напыщенных партнеров и звездных мальчиков. Конечно, отчасти я и сам был таким, но только потому, что меня таким видели.

Узнай отец о моем клубе – всё бы сделал, чтобы разрушить мое творение. Но именно благодаря “Асмодею” я узнал свою мышку.

И вот когда я пришел к отцу с челобитной, когда рассказал ему всё и поделился своими планами, он плюнул мне в душу.

– Тимур, мальчик мой… – начал он, всё сильнее поджимая губы, и я окончательно убедился, что ничего хорошего ждать от него не стоит. – Ты так до сих пор и не понял, что нужно выбирать с умом. Неужели ты не понимаешь, что эту маленькую пустышку интересуешь совсем не ты, а мои деньги?

– Алёна не такая! – покачал головой и встал. Не хотел слушать дальше, уже примерно представляя, что он сейчас будет говорить.

– Хочешь сказать, что ты научился разбираться в людях? Или ты думаешь, что я не знаю о том, что эта девка – всего лишь объект твоего спора? Ты правда считаешь меня идиотом, которое не понимает, куда уходят его деньги? Да, мальчик мой, я прекрасно знаю о твоем поганом клубе. Хочешь иметь доступных давалок – вперед, только за свой счет, а не за мой. Ты можешь сколько угодно защищать свою голодранку, но пройдет еще месяц, ты наиграешься и забудешь о ней, а я заберу внука и выращу из него приличного человека, не такого неблагодарного свина, как ты! Я столько в тебя вложил, столько сил потратил, а ты… – он покачал головой и махнул на меня рукой.

– А что я? Посмел жить так, как нравится мне? Посмел полюбить ту девушку, которая покорила мое сердце? Посмел создать клуб, который ты никогда не одобрил бы? Посмел решать сам, а не бежать к папочке, чтобы подтер мне сопли? – Я окончательно завелся и был уже на грани срыва, поэтому говорил на повышенных тонах и совершенно не подбирал слов.

– А сейчас ты зачем пришел? Разве не для того, чтобы я подтер сопли и решил твои проблемы? Если уж ты такой взрослый и самостоятельный, если наворотил делов, то зачем пришел? Вляпался – возьми, наконец, в свои руки ответственность за свою жизнь и сам выпутывайся из всего того говна, в которое успел вступить! – Отец с грохотом поставил на стол стакан, который до этого вертел в руках. Сок подлетел в воздух и разлился на какие-то бумаги.

Мой дражайший родитель разволновался, раскудахтался, пытаясь спасти драгоценные документы, да так потешно, что я не сдержался и рассмеялся, чем довел его до бешенства.

– Вот так всегда и было. Тебе бумажки гораздо дороже людей. Тебе и я-то был нужен только ради престижа, а то как же? Все наследников растят, а у тебя нету… Только и можешь, что унижать и давить авторитетом, – прохрипел внезапно севшим голосом ему в лицо. – Внука ты никогда не получишь, я сделаю всё для того, чтобы он вырос свободным человеком, а не рабом твоих амбиций!

– Ой, Тима! Следи за словами, вдруг за них отвечать придется? Ты просто не переживешь появление маленького ребенка в доме, не с твоим характером и разгульным образом жизни! Да и на что ты собираешься его растить? От меня на твою карту не поступит больше ни гроша. Конечно, забирать то, что уже дал, я не буду, негоже Тимуру Котову выглядеть в глазах других голодранцем, но больше на мою помощь можешь не рассчитывать. И твоя неумытая подстилка, как только поймет, что ты гол как сокол, упорхнет, как это сделала твоя мать. Только спустя пять лет призналась мне, что родила сына, хорошо хоть сразу в детдом тебя не отдала, видимо, знала, что ты ценный товар, ждала, пока я возглавлю компанию отца… Так что учти: за каждое слово и каждую ошибку приходится платить.

– Я готов платить за свои! – скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на него.

– Тогда самое время тебе узнать, что твоя мать не умерла, как ты считал последние двенадцать лет. Она пыталась шантажировать меня тобой и свалила в Штаты, как только получила приличную сумму, а тебя бросила в детский дом. И твоя Алёна такая же продажная тварь! – выплюнул отец мне в лицо.

Я сжал кулак и успел остановить руку у самого его подбородка. Всё же, как бы там ни было, не стоит поднимать руку на своих родителей. Только вот отца у меня больше нет.

Я швырнул на стол ключи от его особняка, развернулся и рванул наконец-то к мышке, которая на тот момент накрутила у себя в голове неизвестно что…

А сейчас я вел машину и держал ее за руку, боясь отпустить даже на секунду. Это перемирие, это хрупкое счастье казалось мне настолько призрачным, что я никак не мог себе позволить упустить его.

Наконец-то я был свободен от прихотей отца, только теперь действительно осталось понять, на что я буду содержать семью?

– Тимур, ты вообще слышишь меня? Ты же только что проехал на красный… Что с тобой происходит?! – Алёна испуганно смотрела на меня, хлопая своими длинными ресницами.

Я прижался к обочине и остановился.

– Малыш, я просто очень рад, что мы наконец-то смогли поговорить и… А на первом свидании после ссоры можно целоваться? – улыбнулся и положил руку на ее затылок.

Мышка явно смутилась, но возмущаться не стала, сама подалась вперед и прильнула к моим губам, а уж я сделал всё для того, чтобы этот поцелуй стал действительно сладким для нее. Вложил в него всю свою нежность, все надежды на наше совместное будущее, всё то тепло, что испытывал к этой нежной девушке, которая смогла и во второй раз доверила мне свое разбитое сердце. Уж я его удержу.

– Может, все-таки расскажешь мне, куда мы едем? – зардевшись до самых кончиков ушей, спросила Алёна, едва я нашел в себе силы и сумел оторваться от ее малиновых губ.

Алёна

Его поцелуи пьянили, уносили в другую реальность, и я задала свой вопрос только для того, чтобы отдышаться. На самом деле я стояла бы вот так вечность. В объятиях парня, которому решила поверить. И себе поверить – в свою интуицию, которая переставала мигать красным рядом с ним. Я расслабилась и позволила себе плыть по течению.

– Так куда? – спросила еще у витающего в облаках Тимура.

– В парке возле нашего дома проводится выставка растений. Я решил, что тебе будет интересно посмотреть. Только если ты не устала. Если хочешь, ляжешь на заднем сиденье. Ты маленькая, поместишься, у меня и плед есть.

Тимур засуетился, пытаясь достать плед, но я с улыбкой попросила его перестать, сказав, что уже належалась в больнице. Пройтись в парке будет даже полезно. Но про себя отметила, что его забота мне очень приятна. Вообще, очень редко обо мне именно заботились. И это было в новинку.

Сначала мы просто гуляли в поисках выставки. Задержались у фонтана, полюбовались на играющих детей, переглянулись не сговариваясь. Уверена, он подумал о том же, что и я. О том, что скоро мы станем родителями и будем гулять здесь уже с нашим малышом.

Тимур протянул мне руку, я взяла ее и уже потом не отпускала, даже когда ела невозможно вкусную сосиску в тесте, запивая сладким чаем. Мороженое на десерт было в самый раз. Улыбаясь, мы дошли до местоположения, и… тут я пропала.

– Я тебя буду ревновать к твоим цветочкам и листочкам. Откуда такая страсть к растениям?

Не задумываясь ответила на вопрос:

– Растения не обидят. Не бросят. Не причинят боли.

Тимур сразу посмурнел, но я взяла его за руку, сплетая наши пальцы и доверчиво глядя в глаза.

– Я тебе верю, Тимур, долго не верила, но не верить тяжело. Ты понимаешь, о чем я? Так что постарайся меня не разочаровать. Я тебе вручаю свое сердце.

Сказала и подумала, что слишком пафосные слова, старомодные, что ли, чушь романтической девушки, но Котов удивил. Он не стал смеяться, а, наоборот, совершенно серьезным тоном пообещал:

– Буду беречь его больше, чем свое.

Свои слова он скрепил поцелуем, от которого это самое сердце чуть не выскочило из груди, а когда мы перестали целоваться, уперся лбом в мой лоб. Я чувствовала, что он улыбается, и сама отвечала тем же. Мы просто держались за руки, как будто порознь уже не представляли себя…

– Так ты выбрала хоть что-то? Давай покупай, – кивнул Тимур на ряды цветов в горшках, но как выбрать, если нравятся все? А ничего не купить невозможно, я как сладкоежка в кондитерской. Или как Тимур в автомастерской. У каждого своя слабость.

– В общем, этот, – показала я на самый хиленький цветочек из коллекции, решив его “пожалеть”.

– Этого хиляка? – Тимур изогнул брови в изумлении, но спорить не стал. Только настаивал, что надо взять что-то “посолиднее”.

– Например? – не поняла я.

– Хочу такую огромную пальму возле балкона. У нас с тобой балконы – счастливое место. Положив там циновку, низкий столик, будем есть суши и загорать под пальмой. Южная сторона, солнце всегда шпарит.

– Размечтался, – я рассмеялась, улыбнувшись этой картине. Вспомнила, с чего начались наши отношения, но не позволила этим неприятным воспоминаниям испортить мне настроение.

– А этот кактус тебе как? – показал он на игольчатый шарик с расцветшим бутоном. – Тут и цветочек есть – аленький.

– Это маммиллярия, – пояснила я ему, с удовольствием взяв несколько горшочков. – Она расцветает в летнее время.

– А ты когда расцветаешь? – с намеком подмигнул Тимур, и отчего-то я покраснела.

Время близилось к вечеру, и мы неумолимо приближались к дому.

– Где же мы будем ночевать? – спросила я, когда мы погрузили в багажник мои драгоценные покупки и сели в салон.

– Я договорился с твоей хозяйкой, – удивил он меня, пуская машину по дороге. – Она вошла в положение и рада получить плату за ночевку.

– Тимур, ты снова тратишь лишние деньги, – мягко упрекнула я его, стесняясь лишних трат на себя.

– Это в любом случае дешевле отеля, и к тому же будет мне уроком обговаривать с ремонтниками всё на берегу. Я не подумал, и теперь мы с тобой вынуждены искать ночлег.

Ситуация с финансами продолжала портить мне нервы. Ведь я не имела за душой ни копейки, и это очень меня угнетало. Жить в зависимости от настроений Котова не хотелось. Несмотря на то, что я обещала ему верить, нужно было продумывать и пути отступления. Такова уж моя натура. Даже если не придется расставаться, я должна подумать о том, чтобы иметь твердую почву под ногами и независимость. Но сегодня я решила отпустить эти мысли.

Маленькая квартирка, удобный диван, объятия и поцелуи под незатейливую комедию. Я не заметила, как уснула, впервые за долгое время расслабившись рядом со своим мажором.