ГЛАВА 17

Тимур

– Что ты здесь делаешь? – прошипел тихо, ухватил Ирму под локоток и потащил за небольшой фургон, на котором привезли выпивку для зрителей. – Совсем с ума сошла?

– Ти-и-ма-а, мне без тебя плохо! – дурным голосом протянула Ирма, не хуже всех этих куриц на шпильках. И что только Рязань нашел в ней? Дура же набитая.

– Благодаря тебе я без пяти минут женат… – резко сказал ей, но она перебила и продолжила трубить в свою дуду.

– Жена не стена – подвинется! – фыркнула она и повисла у меня на шее. Вот же пиявка… – Эта твоя Алёна – она же даже тявкать не умеет! Собака беззубая. Ты можешь делать что угодно, а она и дальше будет смотреть на тебя преданными глазами и хлопать ресницами. Ну, Ти-и-ма-а…

Я до хруста сжал кулаки, чтобы не ударить ее сейчас. Стало настолько гадко и так обидно за мою маленькую девочку, что чуть пар из ушей не пошел.

В результате схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул, наконец-то оторвав от себя.

– Ирма, еще раз ты скажешь хоть что-то оскорбительное в адрес Алёны… – проговорил вкрадчиво, чуть ли не по слогам, с трудом сдержавшись, чтобы не заорать на нее.

– И что? Что ты сделаешь?!

Какая угроза может подействовать на эту безмозглую куклу? Как послать ее, чтобы ушла в туман?!

– Еще хоть слово, Ирма, и я сам пойду к твоему мужу и всё ему расскажу. Всё, отвали от меня. Достала. Между нами ничего больше не будет, никогда! – оттолкнул ее и собирался уйти, но…

Она закатила глаза, покачнулась и начала падать. Да что с ней? Успел подхватить, чтобы не ударилась, грохнувшись на асфальт.

– Тимур, не оставляй меня, пожалуйста. Я не смогу без тебя! – слабым, едва не голосом умирающей зашептала она. Притворяется? – Я же ради тебя рискнула всем! Ради нашей любви предала Колю, подставилась… Я думала, что между нами что-то есть. Он же убьет меня, если узнает, и тебя за компанию тоже!

Нет, ну точно притворяется. Вот же стерва! Рывком поставил ее на ноги и посмотрел в глаза:

– Иди домой, Ирма. Ты мне не нужна. Никогда не нравилась, и этого уже не изменить. Возьми себя в руки и попробуй наладить отношения в семье. Ужин мужу, в конце концов, приготовь! Не позорься.

– Ну и иди! Беги к своей бесхребетной, бледной мыши… Чтоб у нее выкидыш случился! – со слезами на глазах выкрикнула она, и я даже подумать не успел, как рука сама наотмашь выдала ей пощечину, разбив губу.

– Закрой свой поганый рот. Заткнись! – рявкнул на нее, развернулся и пошел прочь. Нервы сдали. Никто не имеет права угрожать нашему малышу.

Сел в машину и невольно сглотнул, предвкушая последствия этого удара, но это будет потом. Сейчас мне надо к мышке! Исправить урон, нанесенный ее чертовой подружкой.

Жаль, с отцом не удалось поговорить. Я позвонил ему, как только вышел из больницы, но застал лишь автоответчик. Он выключал телефон, только когда был на важных переговорах, а они обычно затягивались допоздна. Надиктовал сообщение, что нам нужно поговорить, и вот, как только я выехал на трассу, чтобы вернуться к Алёне в больницу, отец перезвонил.

– Тимур, что случилось? У тебя всё хорошо? – взволнованно спросил он.

– Нормально. Ты дома? Нужно поговорить, и лучше лично, я смогу подъехать через час-два.

– У меня есть всего час, потом я улетаю на сутки в Тулу. Надо поговорить – приезжай сейчас, – ответил коротко и повесил трубку.

Ну да, как и всегда… Решительный бизнесмен, от которого никогда не дождешься доброго слова.

И как мне теперь разорваться? Мне к Аленькой надо!

Покачал головой, бросил телефон на сиденье и развернулся, засвистев резиной по мокрому асфальту.

Так получилось, что именно в этот момент мимо проехал лидер гонки, а я, стартовав позже, обогнал его на самом финише.

Я слышал, как взорвалась овациями толпа, даже представлял себе их негодующие лица, но мне было плевать. Глубоко плевать на друзей, на толпу, на девиц, которые наверняка бы повисли на мне, на почет и славу… На всё плевать, кроме одной маленькой мышки, которая сейчас наверняка скучает в палате или уже злится и собирает вещи, получив фотографии, которые ничего не стоят. Но Алёна наверняка поверит подруге, даже слушать меня не захочет. Конечно, все хорошие, а Котов плохой.

Я не мог точно сказать, чем закончится разговор с отцом, но уже точно знал, что должен ему сказать.

Скорее всего, после того как он узнает обо всем, выгонит меня взашей и уж точно не даст никаких денег. Или попытается отправить в Лондон, да вот только я больше не боюсь этого. Никто не станет против воли меня держать в чужой стране, а вот мышка всеми силами будет пытаться послать куда подальше и увезти нашего малыша. Один раз она уже сбежала, но больше я этого не позволю. Где бы она ни была, найду и докажу, что кроме нее мне никто не нужен.

Твою мать! Да уж, я окончательно влюбился и пропал. Просто бессмысленно дальше это отрицать, нужно смириться и действовать. Теперь я точно знаю, чего хочу, и не упущу ни единой возможности, чтобы быть с ней…

Отец ждал в гостиной своего особняка и степенно потягивал из бокала яблочный сок. Алкоголь он не любил, но зачем-то всё время делал вид, что пьет. Хотя я и сам поступал так же, чтобы избавиться от лишних вопросов и насмешек от друзей. Видимо, семейное.

– Привет, па! – бросил ключи на журнальный столик и плюхнулся в кресло. – Мне нужна твоя помощь.

Решил говорить честно и откровенно, не скрывая ничего.

Рассказал ему про Ирму, про спор, про Алёну, про нашего с ней малыша… Только про клуб не стал. Не надо добивать его еще и этим. Хотя сейчас "Асмодей" показался бы папе меньшим из зол.

Я рассказывал, а он молчал, стоял и слушал с каменным выражением лица, не перебивая, явно желая дослушать до конца. Обычно после такого он увольнял людей, а со мной что сделает? Пороть уже поздно, воспитывать – тоже… А как насчет понять и простить?

– …И я окончательно убедился, что не хочу отпускать ее… – закончил я свою тираду, потер лицо руками и посмотрел на отца, пытаясь хоть как-то понять и предугадать его реакцию, но уже по хмурому выражению лица понял, что ничего хорошего ждать не стоит.

Алёна

Сон сняло как рукой, как только я увидела фотографии с гонок. Тимур. Улыбающийся во все тридцать два зуба. Счастливый. Довольный жизнью. Окруженный толпой фанаток. Обнимал их, отвечал на их улыбки, пялился в декольте и трогал за все возможные доступные места.

В груди стало так больно, как будто сверху на меня положили бетонную плиту. Придавило так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. Воздух из груди выбило, а раненое сердце кровоточило.

За что он так со мной? Обманом заставил остаться в больнице, а сам поехал развлекаться, думая, что дура Алёна не догадается, как он проводит время. Зачем я ему была нужна? Никак у меня это в голове не укладывалось. Внести меня в список своих побед? Просто из спортивного интереса ухаживал, чтобы коллекцию пополнить?

Нет, я так не могу. Не позволю над собой насмехаться. В жизни моей не будет больше Тимура Котова! Я не поддамся на его уговоры и уловки, не поверю ни единому слову!

– Скажите, а я могу уйти из больницы? – чуть не плача, обратилась к медсестре на посту. Глубокой ночью она перебирала какие-то документы. Пожилая женщина посмотрела на меня строго поверх очков.

– Милочка, спать надо, а не по коридорам шастать. Врач завтра будет, у нее и отпроситесь, выписки даем до обеда. А сейчас спать идите. Совсем о здоровье не думают молодые мамочки!

– А когда врач будет?

– Идем спать, девушка, идем спать, врача в коридоре караулить будете.

Несолоно хлебавши возвратилась в палату, сжалась в комочек и стала тихо плакать, кляня себя за то, что поверила Тимуру.

А ведь я правда ему поверила, подумала, что у нас что-то может получиться, хоть и сказала ему те злые слова, но я ведь надеялась, что он будет переубеждать, доказывать, что изменился и готов стать примерным отцом и семьянином… А он вместо этого шасть – и на гонки! К друзьям, с которыми веселее, чем со мной. К девчонкам, которые жаждут его внимания, а он готов им щедро его отсыпать горстями. А я не буду подбирать крошки! Пусть не надеется!

Так, с горем пополам, провела остаток ночи, а разбудил меня шум в коридоре.

– Молодой человек! Сюда не положено проходить! Бахилы наденьте хотя бы! Я сейчас охрану позову! – тетка верещала как резаная, а я вздрогнула, когда в палату ворвался растрепанный Тимур с дикими глазами. К счастью, мы были в ней одни. Или к несчастью.

По его виду было сложно сказать о намерениях. То ли хочет растерзать, то ли бахнуться в колени просить прощения.

– Выйдите, молодой человек! – за Котовым следом ворвалась грозная фурия в халате, но он посмотрел на нее с выражением "не тронь – убьет!".

– Мне нужно поговорить с девушкой. Вы можете нам дать пару минут? Это разве запрещено? – а голос такой мягкий, убедительный.

Я поразилась его вежливости, а когда Тимур под давлением медсестры надел-таки бахилы и протопал ко мне в палату, немного пришла в себя. Все-таки я никак не ожидала его увидеть, а мое бедное, истерзанное обидой сердце стучало как бешеное, потому что Котов явно не попрощаться пришел, а показать, что я ему нужна.

По крайней мере, его глаза так сильно пылали, что я грозилась обжечься об этот жар. Так не смотрят равнодушные. Но я не показала ни одним жестом или взглядом, какие мысли бродят у меня в голове. Стояла, обнимая саму себя, в такой защитной позе выслушивая оправдания Тимура. Сначала он посмотрел на сумку, которую я поставила на стул.

– Вещи собрала? Хотела сбежать?

От угрозы в голосе я вздрогнула, но промолчала.

– И куда? Опять к подруге, которая настолько о тебе не заботится, что среди ночи тебе, лечащей в больнице, скинула тупые фотки?

– А ты чего так переживаешь за меня, Тимур? И не надо переваливать с больной головы на здоровую. Эти фотографии не сотрешь. На них хотя бы точно правда?

– А где ее нет? – спросил он, подходя ближе, и я бы отошла в сторону, но позади была тумбочка, в которую я уперлась. – Хочешь сказать, что все мои слова – ложь? Не веришь опять? Ну, так у нас точно ничего не получится.

– Нет нас! Нет, Тимур! Сколько раз тебе это повторять? – воскликнула я горячо, едва сдерживая слезы. Зажмурилась и отвернулась, пытаясь, бездумно копошась в сумке, спрятаться от разговора. Да только эта сумка меня расстроила еще больше. Вернее, ее содержимое. Одна кофта, одни штаны, сырое полотенце да ложка с чашкой. Вот и всё мое имущество, идти мне некуда, некуда нам с малышом приткнуться. Но и терпеть выходки Тимура ради финансовой защищенности я не могу…

– Буду повторять, пока ты не поймешь и не уяснишь, Аленькая.

Его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. За пеленой слез не увидела, как Тимур оказался рядом и силой усадил меня на скрипучую кровать с прогнувшимся от времени матрасом, куда-то в сторону откинул сумку, сел напротив и взял меня за лицо, удерживая так, чтобы не могла отвести взгляд.

Он смотрел с таким теплом, что не выходило не отзываться. Своим молчанием рождал между нами напряжение. Кончиками больших пальцев водил по коже щек и стирал слезы, которые лились не переставая. Я разлепила губы и облизнула нижнюю. Тимур поймал взглядом это движение и потянулся ко мне.

Но моя рука, действуя будто сама по себе, двинулась вперед.

Мои пальцы легли Тимуру на рот, а губы прошептали твердое нет.

– Ничего не получится, Тимур. Я устала от проблем, которые ты доставляешь. Устала от внимания к твоей персоне друзей и твоих фанаток. Я в твоей жизни лишняя. Ты и сама назвал меня скучной. Вряд ли что-то изменилось.

– Нет, изменилось! – скрипнул он зубами, не отпуская меня. – Всё стало гораздо серьезнее, когда ты забеременела. Черт побери, я изменился, Алёна! Я затеял в квартире ремонт. Я не стал участвовать в гонке. Я хотел прямо с утра поехать к тебе. Мне тупо негде было ночевать, поэтому я поехал на гонки. Просто посмотреть! Ни с кем даже толком не разговаривал. Думал о тебе, о нас. А потом я поехал к отцу и рассказал ему всю правду, даже про Ирму. Про наши планы на жизнь.

Слушала его и не верила своим ушам. Рассказал? Не побоялся признаться? Но… Ведь я не понравилась его отцу…

– Тимур, но… Разве твой отец не против меня? Как же так? Он теперь лишит тебя наследства и отправит в Лондон?

Котов усмехнулся, как мне показалось, горько.

– Я должен встать на ноги и доказать ему, что сам по себе. Я не папочкин прихвостень и от него не завишу. Он может какие угодно требования предъявлять, мне они по барабану. Главное – ты не волнуйся. С голоду не умрем, жить есть где, квартиру он не отобрал, просто не будет давать денег, но я это переживу. Заработаю.

– Это из-за меня, да? – я снова всхлипнула, принимая на себя вину. В какой момент Тимуру надоест бороться за нормальное существование и он согласится на условия отца, бросив меня и ребенка. Я понимала, что глубокое неверие к людям берется во мне не из ниоткуда.

Собственная мать бросила меня в роддоме, и меня отдали в детский дом, а оттуда никакая семья не забрала меня к себе. Мне сложно доверять и раскрываться, а когда я это сделала ради Тимура – он же жестко потоптался по моей душе…

– Дурочка, какая же ты дурочка, – Тимур уткнулся своим лбом в мой, я чувствовала, что он улыбается, и скорлупа вокруг моего сердца потихоньку трескалась. – Пойдем, – вдруг спохватился Тимур, улыбнувшись мне отчаянной улыбкой.

– Ку-ку-да? – я удивленно уставилась на него.

– Как куда? Сюрприз! Что мы с тобой только ругаемся и выясняем отношения? Можно мне за своей девушкой поухаживать?

– Поухаживать? – опять растерялась я, а он уже тянул за руку.

– Да, мой попугайчик, поухаживать.