ГЛАВА 10

Алёна

Ну вот за что мне всё это? Хозяйка ворвалась, как настоящий цунами. Накричала на Лизу, чтобы она собирала вещи, пока я буду на эксперименте. И даже при всем своем боевом характере подруга так и не смогла переспорить эту мегеру, а я была схвачена под руку и чуть ли не волоком потащена на рандеву к Котову.

Боже… Какой погром! В свинарнике у хрюшек и то чище. Просто ледовое побоище… Ужас просто.Сколько же теперь тут прибирать надо, чтобы это снова стало похоже на квартиру?!

Старшая по дому заставила Тимура начать эксперимент. Сперва я кое-как держалась, а когда от басов почувствовала, как прыгает всё внутри – невольно зажала уши, почему-то испугавшись за своего малыша. Мало ли что… Рисковать своей крохой я не хочу, особенно ради каких-то безумных экспериментов.

Внезапно шум прекратился. Надо же, в Котове проснулось что-то человеческое…

Он схватил меня за руку выволок на улицу. Конечно, я пыталась упираться, но это всё равно что дать пятилетке поводок алабая и сказать: “Держи!”. Долго продержится? А если в уравнение добавить мимо проходящего кота?!

А-а-а! Кота… Да, чтоб тебя, Котов… В Лондон папаша отправил!

А что… Это идея! Позвонить его отцу, рассказать несколько моментов разгульной жизни и всё… Пока-пока, Тимурчик!

Хотя, это жестоко… Наверное. Я не такая, как он. Я не использую людей и не ломаю чужие жизни.

– Не отстану, даже не надейся. Ну хочешь, я найду отца ребенка и набью ему морду! – заявил он, забив на все мои аргументы.

– Ну можешь взять зеркало и ударить по нему! – выпалила на эмоциях и тут же об этом пожалела.

Выражение лица Котова надо было видеть. Жаль, не догадалась на камеру телефона его снять. Показала бы ему.

– Ты серьезно? – стал он заикаться и пятиться назад. – Я буду отцом?

– Не будешь, Котов, – устало выдохнула я, ежась от неприятных ощущений. – Можешь и дальше жить своей мажорской жизнью. Ты сам по себе, а я – сама по себе.

– Я настолько тебе неприятен? – надулся он вдруг, смотря на меня серьезно и отбросив свое надменное выражение.

Впервые мы так честно разговаривали. Что ему ответить? Люблю и терпеть не могу одновременно. Но дело даже не в этом…

– Мы разные, Тимур. Из разных миров. Ты сам так сказал… Сказал, что я жалкая. А еще раньше, что скучная амеба и синий чулок. Ты меня стеснялся. А сейчас я просто нужна тебе для твоих целей. А на самом деле ты максимум мне благодарен, но явно мечтаешь от меня избавиться, как и от этого ребенка. – Я вернула ему те слова, что занозой засели в сердце. Горькие, неприятные. Как говорится, разозли человека, и поймешь, что он о тебе думает.

– Алёна… – он помрачнел и засопел. А я стояла и смотрела, как раздуваются его ноздри, какой растерянный у него взгляд и как ссутулились плечи. – Алёна… Я идиот. Я знаю. Я не хотел обижать тебя так сильно. Но зачем ты соврала мне?

– Идиот? – я фыркнула, поведя плечом. Хорошенькое оправдание. – Тимур, это не идиотизм. Ты обидел, потому что плевать на меня хотел. Именно поэтому я тебе и не хотела говорить, что беременна от тебя, – сказала и увидела, как он побледнел.

Видимо, ему еще раз триста придется произнести эту фразу, чтобы поверить. Понимаю его реакцию. Сама с таким же видом на две полоски глядела.

– Я обидел, потому что ты сказала, что спала с кем-то кроме меня! – взбесился он. – А ребенок еще никому не мешал. Вроде бы…

– Вроде бы? – я аж воздухом подавилась от возмущения. – Вот именно поэтому я и хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Тимур, ты просто не в состоянии понять, что ребенок – не игрушка! – высказалась, и аж полегчало.

– Дай мне хотя бы осознать! – он схватил меня за руку и прижал к стене под козырьком.

В этот пикантный момент из подъезда вышла старшая по дому, с планшетом и пачкой бумаг в руках.

– Милочка, с тобой всё хорошо? – спросила, смерив меня недоверчивым взглядом. – Что-то ты бледная. Чем этот наглец обидел тебя? Надо вызывать полицию, это уже ни в какие рамки!

– Какую еще полицию? Зачем? – перепугалась я.

Тимур рядом тоже заметно напрягся.

– Ну так если буянит, то надо полицию! – авторитетно заверила она.

– Нет, не буянит… – затравленно покачала я головой.

– Да не бойся, милочка. Они его быстро скрутят. И что, что богатый? У нас тут полный дом свидетелей!

– Свидетелей? – хмыкнул Котов.

– Конечно, все знают, что ты тут буянишь и дебоширишь. Да еще как. Выселяем мы вас, господин хороший, – обратилась она к Тимуру с крайне довольной улыбкой. Выглядела так, как будто совершила миссию по спасению всех голодных детей Африки. Гордая собой, важная, грудь надула, губы сложила.

– Выселяете? – переспросил он. Что, в попугая решил поиграть?

– Да. Вот, пожалуйста, посмотрите результаты технического эксперимента. Уровень шума крайне превышен, ваша хваленая шумоизоляция не работает! Жильцы нашего дома не потерпят больше такого шума.

– Иск подам в строительную фирму! – насупился Тимур. – Вечеринок не будет, пока не переделают.

– Вы посмотрите, какой быстрый, – не унималась тетка. – Раньше надо было думать, молодой человек! Это вы предлагаете нам опять ремонты терпеть?! – она надулась и стала похожа не на мопса, а на жабу.

– Придется, видимо, – равнодушно пожал он плечами.

– Что значит, придется? Собирай вещи и уезжай, иначе точно полицию вызовем!

И вот тут я серьезно испугалась.

Полиция? Не надо полицию.

Меня тут же призовут в свидетели. Придется потратить много времени в участке, защищая Котова. А я не сомневалась, что буду его защищать и говорить, что нет, никакой громкой музыки не было и спала я сном младенца. А соседи будут трясти листами с цифрами, кричать, доказывать свою правоту…

– Тимур, сделай доброе дело, найди себе другую квартиру… – со вздохом попросила я. – Тебе же это ничего не стоит.

– Милая, – этот наглец подошел ко мне и крепко обнял за талию, притянул к себе и самым сладким голосом, на который он был способен, произнес: – Как же я могу уехать из нашего любовного гнездышка? Мы обещаем не шуметь. Правда же, обещаем? – он сделал упор на слове "мы", а я почувствовала неладное. – Ведь маленький ребенок это не так страшно, как громкий шум? – этот паршивец положил мне руку на живот и погладил демонстративно, чтобы тетка увидела. Взгляд лукавый, точно как у кота, что нагадил в тапки. Показушник!

– Ничего не понимаю, – старшая по дому затрясла головой. – Так вы вместе и ребенка ждете?

Я хотела возразить! Честно хотела. Хотела запретить Тимуру представлять нас парой, но…

Набрала полные легкие воздуха, чтобы послать его подальше, и вздрогнула, увидев, одного из людей Павла Рязанцева выходящим из машины недалеко от нас.

И мне снова пришлось спасти этого наглого котяру. Я растянула губы в тупой, смущенной улыбке и прижалась к нему.

– Вы не переживайте, я за ним прослежу. Это была последняя вечеринка, – авторитетно заявила я.

– Ну, это, конечно же, меняет дело, – важно заключила домоправительница, складывая бумаги пополам. – Я, пожалуй, отложу их… временно в сторону и понаблюдаю за вами, дам вам испытательный срок. Давайте, ребятки, ведите себя хорошо! Семейная жизнь – это очень серьезный шаг.

Именно! И этот серьезный шаг совершенно не для мажора, привыкшего к тусовкам и гонкам…

Тимур

– Жить я тут не буду! – Алена топнула ножкой, едва за нами закрылась дверь.

Мышкину удалось притащить наверх под бухтение суровой тетки из домового хозяйства, но уже в квартире она устроила мне разнос. Встала в позу и давай ругаться.

– Во-первых, это не квартира, это притон, – заявила она, тыкая пальчиком мне в грудь.

У нас были зрители. Мои очнувшиеся друзья из шатающихся с грустным видом зомби превратились в зрителей, которых мы, однако, не смущались. Ну, по крайней мере, Алена так точно.

– Эй, это не притон, это штаб-квартира клуба, – вякнул новопосвященный член клуба «Асмодей», Ромка Лихач, отвоевавший себе эту возможность выигрышем в ночной гонке.

Одного моего взгляда хватило, чтобы заткнуть рот парню. Лидер я или где? Правильно, пусть уважают!

Но мышка-малышка заметила, прищурилась и косенько так посмотрела на паренька, потом – на меня. Захотелось спрятаться или придушить этого гада, так и не определился.

– Какого такого клуба? – спросила Аленькая, сощурив глаз.

– Мужского, – сказал таинственно, сложил руки на груди и поиграл бровями, типа, женщина, это не твое дело.

Мышка тут же насупилась, явно неудовлетворенная таким ответом.

– И что у вас заседания клуба? – иронично спросила она, оглядывая беспорядок и морщась. Пнула рукой какую-то бутылку, и она со звоном докатилась до холодильника. – Это место не подходит для воспитания ребенка.

– Ух!

– Ребенка?!

– Ты – папа?!

Завопили мои друзья и подруги, вскочили с места и окружили меня, теребя и расспрашивая. Слово «ребенок» сработало похлеще взрыва атомной бомбы. Эх, Алена… За что ты так со мной?!

Что им ответить? Я сам еще не в полной мере осознал масштаб катастрофы. А катастрофа ли это?

– Ладно, я пойду, – как будто обиженно сказала Алёна, разворачиваясь, и попыталась ускользнуть.

– Куда?! – я растолкал всех своих приближенных и поймал ее за руку.

– Я ухожу, не останусь в этом гадюшнике ни на минуту! – она гордо задрала подбородок, совершенно выйдя из амплуа серой мышки.

– Но мы же договорились, – напомнил ей в ответ на твердое заявление.

– Это ты, Тимур, ты придумал весь этот спектакль. Ты в нем главный режиссер, сценарист и актер. А актрису можешь найти любую для исполнения роли твоей невесты! Вон у тебя их сколько… – указала кивком в сторону людей, которые делали вид, что не слушают.

– Пойдем на балкон? – проговорил я тихо, желая уединиться и поскорее избавиться от лишних глаз и ушей.

К счастью, друзья вдруг стали деликатными и разбрелись кто куда.

– Балконом началось, им и закончится? – упрямилась моя мышка, а я заправил ей за ухо прядь волос, желая поцеловать, но она бы не дала, поэтому я положил руку ей на живот. Распластал ладонь и погладил по ткани, пытаясь уловить тепло или биение сердца ребенка. Моего ребенка… Разволновался так, что ничего не слышал какое-то время, а потом посмотрел в ясные глаза Мышкиной.

– Ничего не закончится, Алёна, всё только начинается. Спектакль спектаклем, а ты от меня беременна. – Сказал, серьезно глядя ей в глаза.

Она сперва замерла, растерянно глядя на меня, а потом зажмурилась и отвернулась, словно пытаясь отрицать этот факт. Но это было невозможно, и мы оба это понимали.

– Но всё равно давай о чем-то договариваться, Тимур. Ребенку нужен отец, а мне – жилье и деньги. Работать я смогу только до декрета, в университете возьму академ, а квартиры у меня и вовсе нет. Я одна.

Сказала так грустно и серьезно, но в то же время не жалобно, не просяще, что на душе стало противно. Я тут играюсь, а человек реально выживает. Я помню, что Алёнка из детского дома. Но почему у нее нет квартиры?

– Слушай, а разве вам не должны были после выхода из детского дома дать квартиру? Государство не должно обеспечивать.

– Должны были, – усмехнулась она, – но вывернули всё так, что обеспечили меня местом в университете и в общежитии, и этого достаточно, а я должна быть благодарна. Хотя поступила я сама, по оценкам, а место мне бы и так дали.

Выходит, она из-за меня лишилась возможности учиться и единственного места проживания, а также стипендии. Внезапно я стал противен сам себе, а всё вокруг приобрело гораздо более серьезный характер.

– Алёна, раз я виноват, мне и отвечать. Хочешь, не играй спектакль перед Рязанцевым, хочешь – играй. Но я вас обеспечу и помогу тебе выбить у государства квартиру.

Алёнка опешила, захлопав длинными пушистыми ресницами и посмотрела на меня с недоверием.

– Ты правда это сделаешь? – спросила, плохо скрываю подступающие слезы.

– По крайней мере попробую. Вернее, попрошу отца.

– Я не понравилась твоему отцу и заявила, что беременна от другого, – она закрыла глаза руками. – Как же стыдно.

– Забей, я объясню ему, что мы просто поругались, а теперь помирились. Он будет рад, что кутежи в квартире закончились, и поймет, что это твое влияние. Он давно мечтает стать дедушкой.

– А они закончились? – спросила неуверенно Мышкина.

– Конечно. Иначе снова будут проводить эксперименты и выселять с полицией. – Аж передернуло от этой перспективы.

– Ладно, Тимур, я слишком бедна, чтобы отказываться от твоей помощи, – сказала горько и снова покраснела от стыда, а я взял ее за подбородок и заставил на себя посмотреть.

– Мне это не важно, Алёна. Вообще не важно. – Сказал максимально уверенно, чтобы она наконец-то поверила мне.

– Это деловое соглашение, – сказала упрямица и убрала мою руку. – Лапать меня нельзя.

А это мы еще посмотрим, Мышкина! Действительно, игры закончились. Теперь у нас все по-взрослому… Готовься, Аленькая, кот вышел на охоту!