Глава 22

Я разглядывала Москву за окном.

Бездумно и почти равнодушно. Почти. Потому что запретила себе проявлять хоть какие-то эмоции.

«Хорошо, что мы расстались»

Да, Кишев. Хорошо. У меня, по крайней мере, было несколько лет, чтобы собрать себя по кусочкам после тебя. А ты разбил результаты моих трудов одним своим появлением.

Но скоро это все закончится.

В голове как будто горел маячок. И я за него держалась.

Нужно просто дождаться, пока он закончит свои дела в госпитале и исчезнет. Я ему по-прежнему, не нужна. Так. Дело принципа, наверное, было. Закрыть гештальт – трахнуть бывшую.

Закрыл.

Дело сделано.

А я дождусь. Завтра же напишу заявление на отпуск без содержания по семейным обстоятельствам. Черт побери, возьму даже хоть кредит и уеду куда-нибудь. Попробую сбежать от самой себя.

Туда, где тихо и где я буду одна.

На коленях лежала коробка с новым смартфоном. Дорогущим, модным. Я бы себе никогда такой не купила. Жалко было бы такую сумму денег. А Тимур – купил. Взамен разбитого. И даже сим-карту восстановил прежнюю. Пятнадцать минут остановки у салона связи.

Но я просто воткнула ее в аппарат и все. Не хочу заниматься настройкой.

Не хочу ничего. Оказаться бы дома поскорее.

Кишев словно тоже тяготился. Гнал машину как бешеный. Разговаривал по дороге с кем-то по телефону. Он у него вообще редко замолкал, как я заметила. Вибрировал сообщениями и звонками почти круглосуточно.

Ну, конечно. У состоятельного бизнесмена работы навалом. Правда, почему-то она, в основном, удаленная.

Ну да не мое это дело.

Возле дома я просто молча вышла из машины. Вернее, сползла с высокого сиденья, не стала дожидаться, пока он мне поможет.

Не хочу ощущать его руки на своем теле.

Хватило.

Вошла в свою темную прихожую и сразу расслабилась. Плечи поникли. Вся тяжесть прошедших суток навалилась громадной каменной плитой.

Села на свой любимый пуфик, стащила с ног туфли и бросила их прямо тут же.

Господи, как же это больно…

Слезы потекли по щекам практически сразу. Я уперлась затылком в стену позади, а они все текли и текли. Падали тихими каплями, оставляли влажные пятнышки на мятой рубашке.

«Хорошо, что мы расстались тогда. Моя жизнь тебя не касается»

Все верно.

Давно уже не касается и не должна. Потому что мы чужие друг другу и так должно остаться. Благодарность за помощь в полиции я ему уже выразила. Рассчиталась натурой, можно сказать.

Я закусила губу и всхлипнула.

Как же дешево и больно все закончилось.

Над дверью замурлыкал звонок.

Твою мать. Во имя всех витаминов, пожалуйста, пусть это будет не Кишев!

Я утерла мокрые дорожки от слез на лице.

А может, вообще не открывать?

Но звонок продолжал звенеть и звенеть. Как будто кто-то вообще не отрывал пальца от кнопки в подъезде.

– Кто там?

– Ася Михайловна, это я!

Я глухо застонала и уткнулась лбом в дверь.

Жених пришел. Несчастный бухгалтер, которого я поцеловала. Где взять сил, чтобы объясняться еще и с ним?

Я открыла дверь.

– Привет.

– Привет! – парень, в отличие от меня, был полон энтузиазма и энергии.– Это тебе!

Букет из разноцветных гербер ткнулся мне почти в лицо.

Кхм…

– Спасибо. Не стоило, знаешь.

– Нет, нет. Стоило! Мне давно стоило прийти, но на работе были проблемы. Ну, да ты и сама знаешь, – он явно смущался, потому что тараторил как дятел.

– Слушай, – я отложила букет на полку прихожей.– Это мне стоило тебе сразу сказать. Тот поцелуй, в общем, он ничего не значил, понимаешь? Я это специально сделала. Про спонсора нашего знаешь? Ну вот. Чтобы он подумал, что ты мой жених и отвязался от меня. Извини, пожалуйста.

Мне действительно было неловко перед парнем.

Чем я лучше Тимура? Тоже использовала невинного человека в своих целях.

– А… Э, – бухгалтер немного завис.– Так ты что, с ним встречаешься?

– Боже мой, нет, конечно! – я даже фыркнула.

Встречаться с Кишевым, вот еще.

– Ася, он тебе не подходит, – с непонятной мне злостью заявил бухгалтер. Его тощая фигура как-то напряглась.– Ты что, не замечаешь, какой он ужасный человек?

Тимур – ужасный человек?

Я могла бы назвать его самовлюбленным засранцем. Мудаком, может быть. Говнюком последним. Но ужасным?

Нет.

– Что ты имеешь в виду? – я сложила руки на груди.

– Ась, ты слепая? – его тон меня покоробил. Что за панибратство? Мы ведь не друзья, чтобы так со мной разговаривать. – Я Савелию Петровичу сразу сказал, что тут дело нечистое. Я на этих мошенников всяких нюх имею. Ему нельзя доверять, Ась! Ты хорошая. Но наивная. А если с ним будешь общаться, проблемы у тебя будут.

Я потеряла дар речи.

– Ты соображаешь, что говоришь?

– Честное слово! Не говори ему вообще ничего про госпиталь! Если спутаешься с ним, у тебя будут проблемы на работе.

Нет, мне категорически не нравится его тон! Что за угрозы?

– Значит так! – во мне проснулась злость. Накопленный негатив нужно было куда-то слить. И я не виновата, что этот придурок разбудил во мне этот вулкан! – Во-первых, ты этого человека совсем не знаешь! Во-вторых, чтобы обвинять кого-то в чем-то, нужно иметь для этого основания, а не нюх! В-третьих, я устала и разговаривать больше не хочу, ясно?!

– Ася, подожди, – он перехватил дверь, которую я хотела уже захлопнуть перед его носом.– Чего ты завелась? Неужели влюбилась в него? Он же урод, сразу видно. Накачанный бабками под завязку урод. Ну, так и я не хуже! У меня тоже кошелек не пустой.

Я даже подавилась от негодования.

Он сейчас что, предлагает меня купить? Думает, что я на Кишева запала из-за его денег?

Совсем ку-ку, что ли?

– Пошел на хрен! – я дернула дверь из его рук.

– Ася Михайловна!

– Нахрен, я сказала!

Бухгалтер попытался удержать дверь, но снизу, от лестницы, раздалось жесткое:

– Ты с первого раза не понимаешь, ушлепок? Нахер свалил с горизонта!