Глава 4. Кира

Поцеловав мирно спящего ребенка, глажу ее лобик, кладу поближе плюшевого медведя, плотно закрываю дверь и воинственно возвращаюсь в гостиную. Я этого так не оставлю!

– Ты в своем уме, Артур? – еле сдерживаясь, спрашиваю. – Она в слезах уснула на полу!

– Вот и молодец! – пьяно хохочет муж, наливая в рюмку прозрачную жидкость. – Работает мое воспитание!

– Почему ты пьяный? Что вообще происходит? Ты же не пил три месяца! Клялся, что завязал!

– Я не пьяный. Только начал! Будешь со мной?

Я в шоке от происходящего. Раньше Артур выпивал, но при дочери – никогда. Я и мысли не могла допустить, что без меня такое творится!

– Сколько она там провела?

– Как из садика пришли, может, позже. Я не засекал! Делать мне нечего!

– Два часа? – ошеломленно переспрашиваю. – За что? Она ведь еще малышка совсем!

– Она нассала в трусы! Я заставил ее их постирать в раковине, а потом наказал!

Боже мой! Изображение плывет перед глазами, когда я представляю себе эту картину. Маленькая девочка, вся в слезах стирает свои трусики.

– Ты – чудовище! – шиплю я как змея, хватаю со стола бутылку и бегу на кухню. Артур резко соскакивает с места, бросается следом, но я оказываюсь проворнее и выливаю в раковину практически все.

– Сука! – кричит и замахивается на меня кулаком. Взвизгнув, я уворачиваюсь, и удар приходит по стене, отбив шелушащуюся синюю краску.

– Только тронь! – кричу я, выставив перед собой пустую бутылку. – Я разобью ее о твою голову. Ты меня знаешь!

– Дура тупорылая! – сплевывает он на пол и проходит мимо. Я стою как натянутая струна, ожидая провокации, но муж не решается.

Скотина! Какая же он скотина. Сам лично уничтожает все доброе, что между нами было. Хотя, я опять себя обманываю. Доброго-то было всего-ничего. Первый год я провела как в тумане, в непроходящей депрессии и слезах, а по возвращении в Москву мы окончательно отдалились, и совершенно не можем найти общий язык, живем как соседи, сохраняя видимость семьи.

Остаток вечера проходит мирно. Я иду в душ, долго стою под горячими струями воды, закрыв глаза. Чтоб не видеть всего этого пиздеца, что окружает меня. Даже моя чистоплотность не может справиться с ржавчиной в ванне, ее нужно только менять. Голубая плитка со стены частично отпала, а краска пошла пузырями. Но на ремонт пока у нас денег нет.

Я снова плачу и не понимаю, где так нагрешила, что сейчас вынуждена так жить. Вспоминаю свою шикарную жизнь в первом браке и не верю, что это со мной было. Безлимитная карточка, личный водитель и любящий муж. Да, когда-то Макар меня любил и заботился. Но в погоне за большими деньгами и властью, пошел на аферу ради освоения нефтяного месторождения и фиктивно женился на дочке нефтегазового магната, с которой потом мне и изменил.

Спас от сумасшествия меня Артур. Он и был моим водителем, который под покровом ночи увез в маленький городок Кемь и признался в любви. Чтобы замести следы, мы поженились, он удочерил Ясю. Разумеется, ни о какой любви с моей стороны и речи быть не могло, но он обещал ждать сколько придется.

Играя на ставках, первое время он что-то зарабатывал, потом мы переехали в Петрозаводск, отдали Ясю в детский сад, а я пошла работать. Не могла сидеть на его шее и с головой погрузилась в тренерство. Так постепенно пришла в себя, сменив сферу деятельности.

Постоянно боялась, что Макар найдет нас и заберет ребенка, или еще что-нибудь выкинет. Саша говорила, что он почти год к ним наведывался чуть ли не каждый день. Искал, страдал, рыдал, злился. Но больше, наверное, я опасалась, что прощу его после того, что он с нами сделал. Я любила его безумно, до боли в сердце, до последнего вздоха. В день, когда узнала об измене, я умерла. И так и не воскресла.

Карельский климат совершенно не подошел Ясе. Она беспрестанно кашляла, на коже краснела непроходящая сыпь и мы приняли решение вернуться в Москву. Прошло уже достаточно времени с того момента, как я не видела и не слышала Макара. Я решила, что уже безопасно.

Заселившись в квартиру Артура, устроилась на работу в спорткомплекс, а муж продолжал играть на бирже. Постепенно с биржи он перешел на ставки на спорт и взял непомерно большой кредит, деньги с которого спустил за неделю. Нам пришлось продать его квартиру и переехать сюда, оставшись с огромным платежом. Бабушкина квартира в Кеми тоже была проиграна.

С Сашкой мы постоянно держали связь, но она даже и половины не знает, что происходит в моем доме. Уверена, вытащила бы меня отсюда за волосы.

Вытершись насухо, мажу лицо кремом. Его давно пора выкинуть, срок годности вышел еще полгода назад, но на дорогую косметику денег нет. Облачившись в махровый халат, выхожу из ванной. Попью чай и лягу спать. Желудок неприятно урчит, напоминая о том, что с обеда ничего не ела, но я его игнорирую. В холодильнике суп для дочери, я ее объедать не собираюсь.

Вскипятив чайник, заливаю чайный пакетик кипятком и сажусь за стол. Порой думаю, а стоило ли быть такой гордой и не прощать измену? Жила бы сейчас в центре Москвы в огромной квартире и в ус не дула. Макар был щедрым и ничего для меня не жалел. Даже подарил новенький Порш на рождение дочери, который я гордо не стала забирать. Однушка Яси в центре Москвы тоже прилично стоит. А про акции холдинга я вообще молчу. Мне тут же становится стыдно за свои алчные мысли, я зажмуриваюсь и упрямо качаю головой. Нет! Гордость – это единственное, чего у меня осталось!