– 39 Даша -

– Все, моя хорошая, – шепчет Макс. – Иди ко мне.

Он наклоняется, осторожно прикасается губами к моим. По телу прокатывается волна предвкушения.

Это так сладко. И так сложно противостоять тому соблазну, который сейчас представляет собой Данилевский.

Я до сих пор вся его. Глупо отрицать. Я люблю его. И пусть я ни за что не признаюсь в этом, отказаться, выгнать и прекратить все я просто не в силах.

Потому что хочу сама.

Хочу почувствовать его поцелуи. Хочу видеть его глаза, в которых отражается целая Вселенная. Хочу делить одно дыхание на двоих. Хочу, чтобы наши тела снова сплетались.

Я просто хочу снова быть с ним.

– Макс, я…

– Тише, родная, я не обижу, – хрипло возражает он. Снова целует. Уже куда более напористо и властно. Подхватывает меня на руки и усаживает на стол. И это становится точкой невозврата.

Я больше не думаю. Действую на инстинктах, которые подчинены лишь одной потребности – быть ближе. Стать единым целым со своим мужчиной.

Его губы такие родные и понятные.

Его поцелуи – те самые, от которых внутри все зажигается, а по венам течет жидкий огонь.

Его кожа – я по-прежнему люблю прикасаться к ней. Целовать. Метить.

Макс почему-то совершенно не торопится, хотя я не только чувствую, но и вижу его нетерпение – в том, как он прикасается, как смотрит на меня.

Будто специально растягивает удовольствие. А я так устала мучиться вопросами, загадками. Так устала сдерживать себя, загонять чувства в рамки и прятать от самой себя.

Мне хочется любить и быть любимой. Прямо здесь и сейчас.

Быстро. Жадно. Так, как когда-то и было у нас.

Нетерпеливо расстегиваю ремень на его брюках, а в ответ слышу довольный смешок.

– Дашуль, куда ты торопишься?

– А ты что, не хочешь? – вскидываюсь, уязвленная его насмешкой.

– Глупенькая, – ласково отвечает он. Оставляет еще один сладкий поцелуй на моих губах. – Я просто хочу насладиться. Я так долго ждал. Ты не представляешь.

– Ну почему же.

– У тебя был кто-то? – зачем то спрашивает он, заодно стягивая с меня кофту. – Был?

– А почему бы и нет?  – с вызовом отвечаю.

Данилевский замирает. Поднимает взгляд, и мне кажется, я проваливаюсь во тьму его глаз. Это так пугающе и в то же время так остро.

Мы оба ходим по грани.

– Хочешь спровоцировать меня? – глухо спрашивает Макс. – Хочешь, чтобы ревновал?

– Хочу…

– Тебе не надо для этого даже стараться. Я ревновал. И ревную. Каждый гребаный день я просыпался с мыслью о том, с кем ты будешь сегодня. Познакомишься ли с кем-то, кто станет для тебя важнее меня. Сможешь ли перейти грань с кем-то еще. Влюбишься ли…

Тягучее напряженное молчание с каждым мгновением все плотнее окутывает нас.

– Ты снилась мне, Даш. Постоянно. И только мысли о тебе помогали не сдаться. Я все вывез, потому что шел к тебе.

Его дикая обнажающая правда шокирует. Никогда Макс не был со мной настолько откровенным.

– Ты – мое сердце, Дашуль. Мое. Веришь?

Завороженно глядя, киваю. И во мне действительно нет сомнений. Я настолько погружена в этот миг душевного обнажения, что немного упускаю момент, когда происходит обнажение физическое.

Лишь осознаю, что на мне больше нет того, чем можно прикрыться.

– Ты моя, Даша. Только моя, – повторяет Данилевский снова и снова. Осыпает мое лицо поцелуями. Ласкает, нежно проводит по плечам, чуть надавливает, вынуждая откинуться назад. Спускается все ниже, целуя буквально каждый сантиметр кожи.

– Моя девочка…

Вздрагиваю, когда дело доходит до брюк. Без них кожу обладает легкой прохладой, и тут же становится жарко – как только Макс прижимается губами к моей промежности прямо так – через белье. А следом стаскивает и его, чтобы поцеловать уже совершенно иначе.

– Ооо… – охаю, закатив глаза от накатившего удовольствия. Макс всегда знал, как и что надо делать с моим телом, чтобы я не оставалась равнодушной.

– Не молчи,– буквально требует он. – Хочу слышать тебя, моя сладкая девочка.

А я могу лишь рвано дышать и хватать ртом воздух, тая от того, как виртуозно Данилевский распаляет мое возбуждение.

Кажется, в тот момент я вся как натянутая струна. Мне не хватает совсем немного. Буквально капельку. Но каждый раз, когда я уже вот-вот готова сорваться в пропасть удовольствия, Макс отступает, оставляя лишь нежные поглаживания разгоряченной плоти.

– Ну, пожалуйста, – молю его, понимая, что это становится уже невыносимо.

– Как скажешь, любимая, – довольно усмехается Данилевский. И его язык делает всего несколько уверенных движений, а его пальцы… Они так четко попадают в нужную точку внутри меня, что мышцы резко сокращаются, а я выгибаюсь от той волны удовольствия, что прокатывается по телу.

В глазах темнеет, и я даже не сразу чувствую, как легко и быстро в меня входит член.

Раз, и мы уже едины.

– Дыши, моя хорошая, – шепчет Макс. Целует, и я пьянею еще сильнее. Он медленно двигается, продлевая мое первое удовольствие. Я знаю, что дальше – больше. Данилевский очень умелый любовник, хотя мне и не с кем его сравнивать.

Он так и остался моим единственным мужчиной.

– Как же я скучал, – рычит Макс, крепко удерживая меня за бедра и врезаясь в мое тело снова и снова. – Пиздец, какая ты горячая, детка. Моя. Моя женщина.

– Я не… – мысли похожи на бессвязный поток, который растворяется, и никак не выходит связать даже пару слов.

– Что ты не? – он замирает, ловит мой взгляд. – Не скучала?

– Не была ни с кем, – наконец-то выдыхаю.

Замечаю промелькнувшее облегчение во взгляде Макса.

– Я люблю тебя. И сделаю все, чтобы ты улыбалась.

Ответить я не успеваю – он снова двигается. Да так резко и быстро, что дальше я могу лишь захлебываться стонами, полностью отдавшись ощущениям.

С каждым толчком во мне все сильнее разгорается костер возбуждения. После первого оргазма во всем теле приятная истома, которая сменяется все более сильным желанием повторить.

Я хочу его. Хочу.

– Еще, – прошу, когда Макс снова пытает меня медленными, даже ленивыми движениями.

– Да ты соскучилась, – нахально заявляет он. Затем кладет палец мне на губу, а я, не сдержавшись, обхватываю его губами. Тот темный огонь, что разгорается во взгляде любимого мужчины, лишь сильнее подстегивает меня к провокации. – Доиграешься, – хрипит Данилевский. – Но ты ведь этого и добиваешься, да, детка?

Медленно киваю. Тогда Макс отстраняется, и внутри меня становится слишком пусто. Холодно.

Но буквально в следующее мгновение я оказываюсь перевернутой и уложенной животом на стол.

– Хочется поострее? – слышу ухмылку в голосе Макса. Следом он отвешивает удар мне по одной ягодице, затем по второй, и пока я прихожу в себя от его резкой перемены, вгоняет в меня член до упора. А затем дальше начинает методично жестко трахать. Так что у меня едва не искры из глаз.

К разрядке мы приходит друг за другом. Едва я кончаю, как и он тоже, изливаясь мне на спину.

Перевожу дыхание, чувствую, как Макс размазывает по мне свою сперму, пачкая и клеймя собой. Слабо улыбаюсь, вспоминая, как он так уже делал.

– Роди мне, Даш. Роди дочку, – вдруг очень тихо просит он. Прижимается со спины, снова даря ощущение единения и защиты. – С твоими глазами и улыбкой.

От его просьбы внутри мгновенно что-то натягивается. В горле появляется ком. Когда мы были вместе, то про детей не говорили. Не успели просто. А сейчас…

Все так быстро, так неожиданно, что я не знаю, как правильно ответить.

– Дашуль?

Я все еще молчу. Осознаю то, о чем мы так внезапно заговорили. Готова ли я зайти так далеко?

– Мне надо в душ, – бормочу и, кое-как освободившись из объятий Макса, сбегаю в ванную.

Забираюсь в душевую кабину и смотрю на стену, но чувство, что ничего не вижу. Слишком шокирована просьбой Макса.

Я почти готова струсить, как вдруг дверь кабины открывается, и ко мне заходит Данилевский.

– Думала спрятаться от меня, родная?