– 40 Даша -

Я не готова к такому повороту, хотя стоило бы догадаться, что Макс не останется в стороне.

– Я хотела помыться, – бормочу, пряча взгляд.

Однако он не дает провернуть этот фокус, приподнимает лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Даш, что не так?

– Да все нормально.

– А мне так не кажется.

Разговаривать на серьезные темы, когда Макс стоит рядом совсем голый, как-то сложновато, учитывая, что у него снова стоит. А ведь мы только-только…

Вроде бы между нами был секс много раз, но я все равно смущаюсь.

– Я что-то не то сказал?

– Знаешь, раз уж ты пришел, то, может, потрешь мне спинку? – пытаюсь свести все к шутке. – Ну, или я тебе? – добавляю, кладя ладонь на его крепко стоящий член.

Макс сдавленно стонет. Затем подается вперед и прижимает меня спиной к стене.

– Надеешься уйти от разговора, да, детка?

– Не очень-то удобно, знаешь ли, когда ты тут голый стоишь.

– То есть я тебя смущаю? – усмехаться Макс. Наклоняется ниже, проводит носом по моей щеке, чуть прикусывает кожу, а затем целует.

Медленно, тягуче. Он накрывает мою руку своей, чтобы начать двигать.

Это так порочно и откровенно, что я снова загораюсь. Медленно, но верно. Пульс ускоряется, а между ног снова немного тянет.

– Ты не ответила, – говорит Макс, отрываясь от моих губ. – Родишь мне, Даш?

– Почему именно дочку? – опять пытаюсь уйти от ответа.

При этом я, естественно, забываю двигать рукой, но Данилевский не дает мне и шанса перестать дрочить ему. Лениво, словно в шутку, продолжает, тем самым вызывая смущение, которому, казалось бы, и не место между нами.

– Можно и пацана. Но мне почему-то кажется, что у нас будет девочка.

– Ты что, уже распланировал? – нервно усмехаюсь.

Меня не покидает чувство, что здесь и сейчас решается что-то очень важное. Макс же вдруг отпускает мою руку, предоставляя свободу действий. Сам же прижимается ближе, проводит пальцами по моим губам. Опять.

– У меня на тебя очень много планов, родная. На всю нашу долгую жизнь.

А ведь когда-то он говорил, что совершенно не романтик. Но эти слова для меня – что-то запредельно воздушное. И вместе с тем – то, за что я держусь. Моя опора.

– А конкретно сейчас они какие? – спрашиваю, а сама не узнаю свой голос. Будто и не я вовсе.

На лице Данилевского появляется такое предвкушение, что у меня в животе все аж скручивает от желания.

– Хочу твой рот, детка. Пососешь?

В памяти вспыхивает тот день, когда это произошло впервые. Я тогда мало что умела. Только теория. И когда Макс вот точно так же откровенно заявил, что хочет мой рот, я испугалась, что не смогу, что не умею. Однако все вышло так, что я сама возбудилась настолько сильно, что почти кончила.

Зная, как это возбуждает Макса, медленно опускаюсь на колени, продолжая, чуть сжимая, двигать рукой по его члену.

Ловлю дикий взгляд и понимаю – да, ничего не изменилось. Он все так же любит такой вид удовольствия.

Чуть подаюсь вперед и накрываю губами крупную головку.

Ни разу, делая минет любимому мужчине, я не чувствовала себя униженной или использованной. Напротив. Это те самые моменты, когда власть происходящего только в моих руках. А Макс позволяет делать мне все, что я считаю нужным.

Его ладонь привычно ложится мне на затылок.

– Пиздец, – выдыхает он сквозь зубы. Вижу, как сильно он напряжен. Прикасаюсь второй рукой к его прессу и получаю повреждение. – Дашка…

Он нетерпеливо подается бедрами вперед. Но я уже знаю, как он любит. Позволяю протиснуться глубже, расслабляю горло, доставляя ему тот самый кайф, от которого Макс всегда становится точно одержимым мной.

В глазах появляются слезы – я слишком тороплюсь, действую не очень аккуратно, отчего давлюсь, и Макс тут же отстраняется, дергает вверх и, приподняв одну мою ногу, входит резко и сразу на всю длину.

– Даша… Хочу тебя… Снова… Пиздец как… Детка…. моя…

Он трахает меня, словно сумасшедший. Снова и снова. Заводит, высекает из моего, казалось бы, уставшего тела новые искры удовольствия.

Трахает не только членом, но и языком, врываясь в мой рот. Прикусывая губы, подавляя и снова показывая, кто здесь хозяин.

А я иду за ним. Позволяю все это, наслаждаясь пониманием того, что это мной он так одержим. Это меня он так хочет.

– Горячая моя, любимая…

В этот раз все проходит еще более безумно, чем только что на кухне. Я не стесняюсь и царапаюсь, кусаюсь в ответ, желая проявить все свои эмоции. Этот ураган сносит нас обоих настолько, что, лишь когда мы синхронно кончаем, до меня доходит, что ни защиты, ни прерванного акта у нас не было.

– Макс, ты…

– Молчание – знак согласия ведь? – нахально заявляет он, продолжая крепко удерживать.

– Я еще не ответила, – возмущаюсь и бью его в грудь.

– Прости, Даш, – винится он. – Прости, моя хорошая. Я просто охереть как соскучился. Готов тебя сожрать всю.

– Тогда будешь коротать жизнь один, – усмехаюсь, понимая, что у меня конец цикла, и сегодня-завтра все равно месячные начнутся.

– Не хочу, – очень серьезно говорит он. Смотрит мне в глаза. – Даш, я тебя не отпущу больше. Ни за что.

Конечно, это не оставляет меня равнодушной.

– Но помыться нам все же придется, – смущенно говорю, прячась за этими словами, лишь бы удержаться и не проболтаться о том, что сама чувствую.

Но кажется, Макс и так все понимает. Не давит, не пытает. Лишь молчаливо принимает мои правила.

Наше мытье едва не грозит снова перейти в еще один раунд, но в итоге я все-таки настаиваю на том, что надо выбираться.

Макс хохочет и, едва я вытираюсь, подхватывает меня на руки, унося в спальню.

В этот момент я до чертиков счастлива. Вот так просто и беззаботно. Мы дурачимся, он целует меня, а я пытаюсь увернуться. Даже успеваем перекинуться подушками. Но вся эта атмосфера рассыпается, как только у Данилевского звонит телефон. Он игнорирует, но когда звонок повторяет три раза, выругавшись, все-таки достает тот.

– Да, Илья, – отвечает, глядя на меня. – Когда? – он вздыхает тяжело, хмурится, и я уже понимаю – что-то случилось. – Ладно, приеду. Жди.

Заканчивает разговор, и повисает та самая пауза, когда вроде бы все понятно и без слов, но ты все равно ждешь каких-то объяснений.

– Ты уедешь, – не выдерживаю первой.

– Прости, мне придется.

– Это так срочно?

– Боюсь что да. Илюха не стал бы звонить просто так вечером.

– Но почему? Что у вас там за дела? Речь ведь не в моем проекте.

Макс отвечает не сразу.

– Не в нем. Рублев, он… – Макс запускает руку в волосы, словно собирается с мыслями. – Мы познакомились за решеткой, Даш. Как ты понимаешь, это не та информация, которую найдешь в сети.

– Илья тоже, как и ты…

– Это долгая история. А мне, – он кидает взгляд на часы, – правда надо ехать.

Подходит ко мне ближе, целует так, что коленки дрожать начинают. А затем прислоняется лбом к моему.

– Помни, что я весь твой.

Киваю, хотя больше всего на свете мне хочется попросить его остаться.

– Потом я все тебе расскажу.

Сегодня утром я совершенно не думала о том, что уже вечером буду провожать Макса и страдать от того, что он уходит. Но так и есть. Меня не покидает странное чувство, что вот он уйдет, и все. Все изменится. Не знаю, почему так.

– Позвоню, – обещает Макс и уходит. Закрыв за ним дверь, я испытываю странную пустоту. Будто часть меня ушла вместе с Данилевским. Такое было уже. Три года назад.

Стараюсь отвлечься, переключившись на ужин, но спустя минут пятнадцать в дверь раздается звонок, и я, обрадовавшись, что Макс вернулся, разве что не бегу открывать.

Вот только за дверью оказывается Ярослав.

– Привет, Дашуль. Пустишь?