Глава 3

Антон Олегович все время слушает меня, лишь изредка кивая головой. Выслушав, она встает и застегивает папку с документами. – Мне все понятно! Дело сложное, но мы справимся! – уверенно произносит он. – Я подготовлю план проведения суда и скажу, когда вы можете подать документы. – Хорошо… – тяну я со страхом в голосе. – Но Марат же узнает, когда я подам документы. – Ничего не бойтесь. Узнает, но к тому времени вы должны сделать следующее: купите камеры и повесьте в доме. И пусть все видеозаписи с них синхронизируются куда-то в другое место. К примеру, к Ольге на компьютер. Чтобы у вашего мужа не было доступа к ним. – А зачем это? – Ну как зачем? У нас будут доказательства того, что вас избивают, а не вы пьяная постоянно падаете с лестницы. – Поясняет он, и я киваю. – Да, разумно… – Тогда договорились! Заеду на следующей неделе! Антон Олегович уезжает, а счастливая Ольга поворачивается ко мне. Ну вот и все! Скоро разведешься со своим уродом! Я киваю, но у самой в душе кошки скребут. Марат… Он же не всегда был таким. Раньше он слушал меня, любил, оберегал. Да, очень сильно ревновал, но так как сейчас – никогда. – Как будем праздновать? – спрашивает подруга весело, а я качаю головой. – Извини, Оля. Развод – это не праздник. Мне сейчас ужасно плохо… – Ну скажешь тоже! Твой Маратик козел, каких поискать. Не удивлюсь, если у него и любовница имеется! – фыркает Оля, плюхаясь на диван. – Ты думаешь, у него кто-то есть? – выдыхаю я, почувствовав в груди боль. Я часто задумывалась о том, что это могло бы быть правдой, но гнала от себя эти мысли. – Уверена! У таких мужчин как Марат всегда есть кучи женщин! – кивает подруга. – Именно поэтому он ревнует тебя так сильно. Потому что судит по себе! Я замираю, больно закусив губу. Я же любила его. Так любила… – Ладно, я пойду. Он скоро вернется домой, а мне еще нужно купить камеры. – О, точно! – встает Оля. – Скажешь мне потом, как получить доступ к карте памяти. Я киваю и иду к машине. По дороге домой заезжаю в магазин техники, убедившись, что за мной нет слежки. Выбрав две маленькие камеры, я забираю покупку и еду домой. Приехав, я вижу, что свет в комнатах не горит. Марат не дома? Если он на работе, то мне будет гораздо удобнее осуществить свой план как можно быстрее. Захожу в гостиную, тихонько снимая обувь. В доме стоит тишина и только из детской звучит голос Клавдии Васильевны. Она поет колыбельную, укладывая малышей. Прохожу дальше и, оглянувшись, достаю камеру. Проверив, чтобы все было включено, я ставлю одну за статуэтку лебедей, примостив ее незаметно у большого крыла, дальше прохожу на кухню и прячу вторую камеру на верхнем шкафу за декоративными банками со специями. Ну вот, кажется все! Осталось только синхронизировать с облаком. Не успеваю выдохнуть, как свет включается и на пороге стоит Марат, засунув руки в карманы. – О, привет! – натянуто улыбаюсь я. Что он видел?! Успел ли что-то заметить?! Если да, то мне конец. – А что ты делаешь? – спрашивает он спокойно, и я пожимаю плечами. – Просто зашла воды попить… – вру я на ходу, нащупывая левой рукой кувшин. – Воды, говоришь? – хмыкает мужчина и подходит ближе. В его взгляде я читаю любопытство, н никакой злости. Нет, не видел! – Как посидели с Ольгой? – Все отлично! Развеялась немного! – отвечаю я бодро. Марат подходит ко мне вплотную и обнимает за талию. – А я скучал… – выдыхает он мне в волосы, и шея покрывается мурашками. Когда-то мое тело перестанет так реагировать на его близость. Он чудовище. Я должна бежать от него, а не млеть от прикосновений. Вдруг в голове всплывают слова Ольги «У такого как Марат точно есть кто-то на стороне». Глубоко вздыхаю и отпихиваю мужчину от себя. – Извини, не сейчас, голова болит! Разворачиваюсь, чтобы пойти в спальню, но мужчина хватает меня за руку. В его глазах читается боль и сожаление. – Маш, ты все еще не простила меня? Молчу, стараясь не выдавать себя. – Прости меня, любимая! Я так сожалею… В его голосе я слышу раскаяние, но не могу, просто не могу сейчас простить его. Если я откажусь от своей затеи, то мне светит провести остаток жизни, бегая по больницам. Я не хочу так. А понять, что случилось с мужем, почему он стал таким агрессивным, я тоже не могу. – Я простила тебя! – выдаю спокойно и ни капли не вру. – Но ты меня пугаешь… – Я знаю! Маша, я знаю, но ничего не могу поделать… – Вот и я не могу… – выдыхаю я и прохожу мимо него наверх. Слезы душат так сильно, что я не нахожу в себе сил зайти к детям. Они и так слишком часто видят меня в слезах. Быстро помывшись, я ныряю под одеяло и с ужасом жду, когда придет Марат. Надо сказать, после того случая, он ко мне не прикасался. Ни в каком смысле. Пытался обнять, аккуратно поцеловать, но не более. Может, он и правда сожалеет? Хотя вряд ли… Такие как Марат не имеют жалости. Они вообще любить не умеют. Права Ольга, нужно бежать. И чем быстрее, тем лучше. Спустя час дверь спальни открывается и на пороге показывается силуэт мужа. Он подходит к кровати и, скинув домашнюю одежду, ложиться рядом. Я старательно делаю вид что сплю, чтобы Марат вдруг не стал настаивать на интиме. Я просто не знаю, смогу ли отказать… Даже если он поступает как чудовище со мной, я все равно еще люблю его. И от этого больнее всего. *** Всю неделю я хожу как на иголках. Я знаю, что Марат никогда не простит мне то, что я собираюсь сделать, но выхода нет. Еще и Оля подливает масла в огонь, напоминая все проступки мужа. Подруга видит мои сомнения и, видимо, хочет уберечь от беды. Не знаю, что я бы без нее делала. Она так помогает! Я проверила, чтобы камеры записывали и сохраняли все на карту памяти, дублируя видеозаписи на Олину почту. Так мне спокойнее. В вечер перед тем, как подать документы, я поздно возвращаюсь от Оли. Поговорив с адвокатом, я немного успокаиваюсь. Он обещает, что все пройдет гладко. Уверяет, что муж не тронет меня и если что, сразу звонить в полицию. Камеры подтвердят его виновность. Немного расслабившись, я собираюсь с силами и еду домой. Но уже на подъезде понимаю, что тревога возвращается с удвоенной силой. Я должна сегодня сказать Марату обо всем. Должна… Но как это сделать? Мужчина будто знает, что за его действиями следят, и ведет себя очень ласково со мной. Будто в первые года нашей совместной жизни. Каждый день он приносит цветы, готовит ужин, говорит ласковые слова. Даже попытался устроить романтический вечер с продолжением, но я ухожу спать, сославшись на головную боль. Вижу, как Марат расстраивается. Но знаю, что так ему и надо. Он сам довел до такого. Паркуюсь возле дома и захожу внутрь. Дети уже спят, судя по тишине и темноте в их комнате. Машина Марата стоит в гараже, поэтому я понимаю, что муж дома и избежать разговора не получится. Вздыхаю и иду прямиком в его кабинет. Там нет камер, но мне нужно его вывести на кухню и только потом сообщить обо всем. – Маша? – муж поднимает на меня взгляд. – Ты вернулась! – он встает и подходит ко мне. В его взгляде спокойствия и нежность, что сбивает с толку. Нельзя! Маша, нельзя чувствовать к нему жалость! Он тебя не пожалел! – Что-то случилось? – прищуривается он, подходя ближе. Меня обдает свежим, слега цитрусовым ароматом его туалетной воды и я закрываю глаза. Мне будет этого не хватать. – Нам нужно поговорить! – спокойно отвечаю я. – Что ж, давай поговорим! – тянет Марат. – Не здесь, пошли на кухню, выпьем чая в спокойной обстановке. Мужчина прищуривается, будто размышляя, что я задумала. Если он не согласиться, тогда дело плохо… – Ладно, пошли… – с долей подозрительности отвечает Марат. Сдерживаю себя, чтобы облегченно не выдохнуть. Мы спускаемся на кухню, и я опираюсь на стол. Долго смотрю на мужа, который выжидающе смотрит на меня, и вдруг выдыхаю. – Завтра я подаю документы на развод! – резво, словно отрываю пластырь, произношу я. Марат прищуривается и кивает. – Ты чайник не включила! – Что?! – тяну я, ничего не понимая. Я ожидала, что сейчас будут разборки, но мужчина абсолютно спокоен. – Ну, или же хотела попить чай. Или зачем ты меня позвала на кухню, если можно было спокойно поговорить в кабинете? Открываю рот, но не находя, что сказать, иду к плите. Ставлю чайник и вдруг ощущаю на своей талии руки Марата. Подпрыгиваю от неожиданности. Как он так тихо подошел? – Спокойно, Маша. Это всего лишь я, твой муж. – Марат, может ты меня не расслышал, но я хотела предупредить, что завтра подам на развод! – со страхом в голосе выдыхаю я. – Я все расслышал, дорогая! Давно уже наблюдаю в тебе это желание. Все ждал, пока ты его озвучишь! – И ты не станешь злиться? – прищуриваюсь я. – Нет, потому, что ты не станешь этого делать! – пожимает он плечами. – Не стану?! Я адвоката нашла, он все подготовил. Я действительно с тобой развожусь! – Это окончательное решение? – Да! – То есть ты не хочешь видеть детей? – спокойно спрашивает Марат, сильнее сжимая мою талию. Вот… Это началось. Мне страшно, но я стараюсь не показывать панику. – Почему же? Дети останутся со мной! – выдаю я. – Мне адвокат уверил, что по закону это так! – По закону… – смеется мужчина. – Маша, для меня нет закона! Я сам закон! Он приближает лицо к моему, и я застываю. Губы едва касаются моих, что вызывает смешанные чувства. – Я же знаю, что ты любишь меня, так зачем же ты меня дразнишь? – тихо спрашивает он без капли нежности в голосе. – Я просто хочу выжить! Жить хочу, понятно?! Заниматься тортами, развиваться, общаться с подругами! Я не хочу закончить в какой-нибудь больнице с проломленным черепом. По лицу Марата пробегает дрожь, и он отпускает меня. Отходит на два шага дальше и отворачивается. – Я же уже говорил… Я сожалею, что тогда вышел из себя! – Тогда это когда? – кричу я. – Когда я была беременна? Или месяц назад, когда разговаривала с доставщиком еды?! Мужчина резко подлетает ко мне и нависает сверху. Его глаза горят злостью и болью. – Перестань так говорить! Я люблю тебя! Люблю! Сжимаюсь в комок, чувствуя, что хожу по тонкому льду. – Когда любят, не пытаются убить! – спокойно отвечаю я. – Завтра, Марат, все решиться завтра! – Тогда детей ты не увидишь! – рычит он. – Это манипуляция! Ты знаешь, что они нужны мне и делаешь это нарочно! Тебе же Ваня и Миша не за чем! – прищуриваюсь я. – Это мои сыновья! Вы мне нужны! Все! Но если ты решилась, то я буду вынужден оставить хотя бы их! А ты вернешься… – Нет! – качаю головой я. – У тебя ничего не выйдет! Разворачиваюсь и ухожу в спальню. Нужно собрать свои вещи и вещи малышей.