Глава 4

На следующий день после разговора, Марат уезжает в командировку. Это дает мне время собраться и не забирать детей на съёмную квартиру. Не хочу выяснять, почему он уехал, но радует, что не стал распускать руки. Да и вообще не вышел из себя, будто ему действительно больно от того, что я ухожу. Ольга заходит почти каждый день. Антон Олегович через нее передает информацию. Я все еще боюсь светить тем, кто именно у меня адвокат. Неумолимо приходит время суда. Оставив детей с Клавдией, я надеваю свой лучший брючный костюм и иду к машине. Адвокат обещал, что мне останется половина имущества, но я об этом почти не думаю. Все, что мне нужно – это мои дети. Мы сможем прожить без Марата. Приехав к зданию суда, я несколько минут сижу в машине, пытаясь успокоиться. Сомнения, грызшие меня всю ночь, сейчас накатывают с новой силой. Что, если я делаю ошибку? Марат действительно меня любит. Руками обнимаю себя, и в памяти всплывает боль в ребрах. Нет, я не должна его прощать! Не должна! Выхожу из машины и шагаю к залу суда. У входа меня проверяют металлоискателем и пропускают через арку. Это радует, значит, у Макара не будет возможности пронести с собой нож. Нервно хихикаю своим сумасшедшим мыслям. Он бы не стал. Но мозг не готов воспринимать действительность адекватно. Жалею, что не выпила успокоительного перед заседанием и надеюсь только на то, что когда придет Антон Олегович, я успокоюсь. Женщина, вышедшая из кабинета, подсказывает мне куда идти, и я направляюсь к большим деревянным дверям. Открыв их, понимаю, что это здесь. Никого кроме охранников нет. Я тихонько сажусь на скамью и жду адвоката. Марата тоже пока нет. До суда каких-то десять минут, но я одна. Может, я перепутала время? Открываю телефон, чтобы посмотреть заметки, но вижу, что все верно. Тогда где все? Решаю набрать Антону Олеговичу, но на той стороне провода меня ожидают только короткие гудки. Набираю снова и снова, но телефон молчит. В конце концов, автоответчик отвечает, что абонент недоступен. Только этого не хватало… Тишина выводит из себя. Ладони потеют, и я время от времени вытираю их платком. Снова набрав адвоката, я наталкиваюсь на автоответчик и решаю позвонить Ольге. – Да? – берет трубку подруга после третьего гудка. Заспанный голос говорит о том, что я ее разбудила. – Оль, привет! А ты не могла бы набрать Антона Олеговича. У меня суд через пять минут, а его все нет! – Что?! Как это?! Ладно, сейчас! Она отключается, и я жду, нервно подергивая ногой. За дверью слышаться мужские голоса, и я чуть не подпрыгиваю с надеждой. Это он! Наконец, он пришел! Дверь открывается, и я отшатываюсь в ужасе. Нет, это не Антон Олегович. Это мой муж. Будущий бывший муж. За ним идут еще два человека в деловой одежде, негромко переговариваясь. Адвокаты, видимо. Марат бросает на меня прищуренный взгляд, и идет прямиком ко мне. Делаю шаг назад, но он тут же настигает меня. – Привет, Маша! – гортанно произносит он. – Я думал, ты одумалась, но, видимо, ошибся! Оглядываюсь на охрану и закусываю губу. Они же помогут, если Марат начнет распускать руки? Но судя по равнодушному выражению их лиц, понимаю, вряд ли… Неужели он их подкупил? А суд? И где же, черт возьми, Антон Олегович. – Нет, Марат, я не передумаю! – Что ж, твои проблемы! Я говорил, что ты не увидишь больше детей, если пойдешь до конца! – Мой адвокат так не думает! – стараюсь как можно спокойнее ответить я. – И где же он, твой адвокат? – с насмешкой произносит муж. – Пропал, наверное? У меня начинает кружиться голова и пляшут мошки перед глазами. Нет, он же не мог его подкупить… Или убить… Мурашки бегут по коже, и я со свистом выдыхаю. – Что ты с ним сделал? – шиплю я. – Встать, суд идет! – разносится по залу, и я резко поворачиваюсь к трибуне. Вслед за судьей заходит еще пару человек, рассаживаясь по бокам от нее. – Прошу всех занять свои места. Заседание открыто! Стукнув молотком, она оглядывает нас с Маратом и тот вразвалочку идет на свое место, не ответив на вопрос. Не может быть! Антон Олегович не мог меня предать, он же обещал Ольге, а она мне… – Истец, ваши интересы кто-то представляет? – Да-да… – киваю я, доставая телефон. – Ну так где же ваш защитник?! – серьёзно спрашивает судья. – Сейчас, я наберу! – киваю я, судорожно набирая Ольгу. – Ну что там? – шепчу я ей. – Да кто его знает! Звонила и на домашний и на мобильный – не берет. В агентстве сказали, что поехал в отпуск на Мальдивы или Багамы… – произносит нервно Оля. – Как это может быть?! – выдыхаю я пораженно. – Что же мне делать? – Без паники, подруга! Видимо, Маратик твой заплатил ему больше, чем ты! Что ж, это бизнес, так бывает! – Но как же нас разведут? – Разведут, не переживай! Вот только с детьми как… – Истец, мы вам не мешаем говорить с подругой?! – строго спрашивает судья, и я отключаю звонок, не дослушав Олю. Все равно она не поможет. – Все хорошо, я закончила звонок. – Так, где ваш адвокат?! – Его не будет! – опускаю голову я. – Что ж, тогда не будем терять время и начнем! *** – Марат, ты не можешь так со мной поступить! Не можешь отнять у меня детей! – бегу за уже бывшим мужем по коридору, размазывая слезы. Он резко оборачивается и со злостью смотрит на меня. – Я предупреждал, Маша! Ты сама этого хотела, помни об этом! Он разворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за рукав. – Марат, ты же понимаешь, что разлука с малышами меня убьет! В глазах мужчины мелькает боль, но она заглушается ненавистью. – Меня же не убило то, что ты так подло решила уйти! – выплевывает он. – Камеры поставила, а я и не знал… – Это все ради детей! Ты же грозил, что убьешь меня, что скажешь, будто я пью! Ты это и сделал! – Да, сделал! И сделал бы еще тысячу раз! Ты не заслуживаешь на лучшее! Прощай, Маша! И да, твои вещи привезли к порогу суда. Замки я сменил. Больше ты никогда не увидишь ни меня, ни детей! Можешь идти развлекаться по мужикам, или где ты там мечтала ходить… Я застываю, не понимая, что он несет. Его патологическая ревность совершенно свела его с ума. Какие еще мужики? Иду к машине, понимая, что хоть это у меня осталось. На пороге я действительно нахожу несколько сумок с вещами. Гружу их в багажник и сажусь в салон. И тут я не выдерживаю. Падаю на руль и начинаю рыдать навзрыд. Слезы льются рекой и я не в состоянии их остановить. Он все сделал так, как обещал. Рассказал суду, что я пьющая, часто гулящая и не ночующая дома жена. Что он намучился со мной, оплачивая врачей, когда я падала с лестницы. Он даже рассказал, что я пила, когда была беременна. Я, естественно все отрицала, но он нашел свидетелей. Наш садовник, уборщица и охранник подтвердили. Клавдию же даже спрашивать не стали, пригрозив чем-то весомым. Она не стала клеветать на меня, но и не защитила. Я на нее не сердилась. У нее у самой дети и внуки, явно она пыталась оградить их от опасности. Надежда была только на камеры, но Марат откуда-то узнал и про них. Его охранник Костя приехал к Ольге прямо во время заседания и отнял все записи. Так у меня не осталось ничего. Ни адвоката, ни алиби, ни детей, ни дома. Я плачу так долго, что кажется, у меня заканчиваются слезы. Абсолютно обессиленная, я вытираю опухшие глаза, завожу мотор и еду к Оле. Это единственный человек, которому я доверяю. Приехав на место, я стучусь в квартиру к ней, и как только подруга открывает, вваливаюсь туда, обессиленно рухнув на пол. Сжавшись в комок, я просто закрываю лицо руками и вою как раненый зверь. Оля молча гладит меня по волосам, пока моя истерика не утихает. Она отводит меня в спальню и, ничего не расспрашивая, укладывает в кровать. Я обессиленная плачем просто засыпаю, даже не сняв костюм. Уже нет разницы. Всю ночь я будто в бреду. Мне снятся всякие ужасы и я не могу от них убежать. Оля приносит мне еще таблетку успокоительного и только после нее я засыпаю крепким сном. Будит меня какой-то шум на кухне. Встаю, протерев опухшие глаза, и вдруг слышу громкий шёпот. – Да, спит еще… – … – Я же говорю, не знаю. Да, сделаю! Хорошо! Не звони мне пока она здесь! Разговор прерывается, а я захожу на кухню. – Кто это был? – Ой! – подпрыгивает Оля. – Ты уже проснулась? А я не слышала. – Кому ты звонила? – спрашиваю я, садясь на табуретку. – Да так, один знакомый… – расплывчато отвечает она. – Какой? Марат? – рычу я, и подруга застывает с глупой улыбкой. – Маша, ты хорошо себя чувствуешь? С какой стати твоему мужу… Бывшему мужу, мне звонить?! Я выдыхаю, понимая, что схожу с ума. – Да, извини… Я совершенно впадаю в маразм. Мне везде мерещиться он. Его слежка… Как у него получается знать обо мне все?! Закрываю лицо руками и глубоко вздыхаю. – Вот уж не знаю! Костя этот, именно он все и докладывает! Вчера как завалился сюда, бугай… Напугал совсем! – Извини… – Да ты то тут при чем? – пожимает плечами подруга. – Ну давай, не кисни. Иди, умывайся и приходи завтракать. – Я не хочу есть… – качаю я головой. – Ну, хоть умойся! На тебе лица нет! Я послушно встаю и иду в ванную. Ополоснув лицо холодной водой, я нахожу свою зубную щетку и быстро чищу зубы. Вернувшись на кухню, вижу на столе блины и чай. – Садись! Рассказывай! – Что? – совсем потухшим голосом спрашиваю я, пододвигая чашку чая. – А кофе есть? – Тебе нельзя после таблеток! Они были довольно сильные! Рассказывай, что планируешь делать дальше! – по-деловому говорит Оля, закидывая маленькую конфету в рот. – Я не знаю. У меня есть немного сбережений. Нужно нанять адвоката и подать апелляцию! – Маша, не дури! Марат никогда не позволит тебе забрать детей, только нервы потратишь! И деньги! – фыркает подруга. Я понимаю ее отношение, но у нее никогда не было детей. Она не знает что это такое. Ради них мать готова на все! Даже на преступление! И пока я жива, я буду бороться за своих малышей. – Нет, я не сдамся! – качаю головой я. – Маша, я предлагаю тебе другой вариант! – Оля понижает голос и продолжает: – Ты не сможешь выиграть суд у Марата, никогда в жизни! У него деньги и связи, понимаешь? Но вот исчезнуть вместе с детьми можешь! – Как это?! – выдыхаю я. – Он же найдет нас! – Не найдет, если у вас будут другие имена и фамилии! Застываю, даже не представляя, что такой вариант возможен. – Я чувствую себя виноватой перед тобой за Антона Олеговича и за видео, поэтому помогу с документами!