ГЛАВА 24

Вероника исхитрилась укусить Кирилла за запястье и сильно пнуть по коленке каблуком. Тот громко вскрикнул, но девушку не выпустил, а потащил еще быстрее.

- Отпусти меня, отпусти немедленно. Я еще не все Владимиру сказала. Отпусти, говорю.

- Ты уже наговорилась. У меня приказ. Не мешай мне его исполнять.

- Ну, я прошу тебя. Ну, пожалуйста. Вы ведь с Андреем дружили. Отпусти.

Кирилл нахмурился.

- На жалость бьешь? Не выйдет. Андрей такого накуролесил, что теперь он покойник, а я следом за ним не хочу, у меня отец раком болен. Умрет без лекарств. Уймись, Ника. Никто ведь тебя не бьет. Не усложняй.                                   

Вероника почувствовала, как дрожь панического ужаса пробирает ее до костей.

- Что значит, покойник? Коршун его убьет?

Кирилл остановился, чтобы передохнуть, сжимая Нику крепко за плечи обеими руками, совершенно обездвиживая.

- Не знаю. Скорей всего - да. Чтоб другим в науку. За предательство. Казнит, как пить дать.

- Нет! - Ника снова попыталась вырваться, - он не может его убить не может, понимаешь?

- Эх, может. Не знаешь ты Коршуна. Он, когда зол, много чего может, и не только убить, а и замучить пытками.

- Андрей его родной сын, Кирилл! Андрей его сын!

В этот момент руки Кирилла разжались сами, и Вероника чуть не упала, пошатнулась, едва удержав равновесие.

- Ты что несешь? Ты хоть понимаешь, что сейчас сказала?!

- Понимаю. Все я понимаю. У меня документы есть, все записано. Доказательства. Отведи меня обратно. Я ему все расскажу. Кирилл, пожалуйста, сжалься. У нас с Андреем двое детей. Он мой муж, понимаешь?

- Твою мать! Ну, ни хрена себе Санта-Барбара! - Кирилл присвистнул, - Офигеть! Ты думаешь, я тебе поверю?

- Подожди, - Ника сунула руку за пазуху и достала свернутый лист бумаги.

- Вот. Тут все написано. Никаких сомнений. Отведи меня обратно, Кирилл. Не накажет он тебя. Вот увидишь. Или покажи ему. Отнеси бумагу. Я прошу тебя.

Кирилл задумчиво потер подбородок.

- Ладно. Идем обратно.

Он взял Нику под локоть.

- Только не тащи. Я сама. Не тащи меня.

Кирилл ослабил хватку, и девушка покорно пошла следом за ним.

Коршун от неожиданности даже выронил сигару. Потом с яростью выключил телевизор и посмотрел на Кирилла.

- Не понял! - процедил он сквозь зубы, - Я не понял, какого черта тут происходит! Я что тебе сказал сделать?! Я тебе башку сейчас сверну!

Кирилл с упреком посмотрел на Нику и несмело возразил:

- Она сказала, что у нее есть документы.

Коршун нахмурился:

- Какие документы?

- Важные документы. Иначе не посмел бы вас ослушаться.

- Я не понял, вы что, не обыскали ее, когда в дом привели? Ничего не нашли?!

Кирилл замялся, растерялся:

- Так вы ж приказали не трогать руками!

- Молчать! - рявкнул Коршун - Давай эти документы, и вали отсюда. Стой под дверью.

- Они у нее, - ответил Кирилл и побледнел еще больше.

Коршун подошел к Нике осмотрел с ног до головы. Его глаза превратились в две узкие щелочки.

- Что за документы? – кивнул Кириллу на дверь.

- Лист из вашего досье… - ответила Ника.

- Интересно. Из досье, говоришь? Где взяла?

Вероника смотрела, как он медленно ходит возле нее, сцепив руки за спиной. И вдруг ей показалось, что они неуловимо похожи с Андреем. Точно так же ведет себя ее муж, когда очень злится. Когда с трудом держит себя в руках. Вот оно, это дежа вю… вот на кого ей казался похожим Коршун!

- У Корецкого Артема, знаете такого?

Владимир остановился.

- Тот мент, о котором рассказывала раньше? Кстати, твой муженек звонил, просил передать, что отправил его на тот свет. Я как-то в этом даже не сомневался. Асланов еще та зверина.

Ника, тяжело дыша, прижала руки к груди и судорожно глотнула раскаленный от напряжения воздух.

- Давай сюда. Хотя, что там может быть интересного? Сам у себя копии всех досье имею.

Вероника протянула Владимиру лист и с замиранием сердца смотрела на его реакцию. Вначале он остолбенел. Вероника еще никогда не видела, чтобы человек превратился в каменное изваяние в полном смысле этого слова. Ей показалось, что он перестал дышать. Потом вся краска схлынула у него с лица. Оно стало серо-землистого цвета. Коршунов перечитывал несколько раз. Она видела, как пробегает его взгляд по строчкам. Еще раз и еще раз. Потом он посмотрел на Нику. Его взгляд остекленел. Бумага выпала из дрогнувших пальцев, и он невольно взялся за сердце. Еще секунду смотрел на Нику. Потом резко схватил ее за руку и распахнул дверь.

- Машину, живо. Ее пальто сюда. Живо! Живо!

Он потащил Нику по лестнице вниз с такой силой, что у нее закружилась голова. Она не понимала, что происходит. Коршун словно обезумел. В него вселился сам дьявол.

Он на ходу набирал чей-то номер снова и снова, но судя по всему, ему не отвечали. Он матерился, снова звонил. Когда они вышли на улицу, Коршунов сам сел за руль, Кирилл хотел ехать с ними, но Владимир ему запретил в такой резкой форме, что тот не посмел перечить. Когда автомобиль на бешеной скорости вылетел на проезжую часть, Ника запахнула пальто и наконец-то решилась спросить:

- Куда едем?

Коршунов посмотрел на нее так, что ей захотелось зажмуриться.

- Через тридцать пять минут ровно, после передачи флэшки моему человеку, снайпер уберет Асланова.

Ника вскрикнула и почувствовала, как ей становится плохо, перед глазами мелькают разноцветные круги, а руки и ноги немеют.

- И отменить я уже не могу. Все, пошел обратный отсчет. Если поторопимся, может и успеем.

И он с силой вдавил педаль газа. Вероника смотрела на Владимира расширенными от ужаса глазами. Она понимала, что сейчас происходит. Коршун приказал наемнику убить Андрея. Это значило, что Асланову осталось жить пятнадцать минут. Она посмотрела на часы и увидела, как секунды быстро сменяют друг друга с неумолимой скоростью света.

- Как давно ты знаешь? - хрипло спросил Владимир.

- Пару часов. Бумаги забрала только недавно.

Он кивнул. Потом снова спросил.

- Он знает?

- Нет.

Владимир нервничал.  Он был вне себя. Его руки тряслись с такой силой, что он сжимал руль, словно спасательный круг. Костяшки пальцев побелели. Несколько минут они молчали, а потом Владимир снова заговорил:

- Я искал его... Много лет искал. По детдомам и интернатам. Бесполезно. Мне даже сказали, что он умер от пневмонии. Но то был другой ребенок, с другой фамилией. С фамилией, как у его матери. Я не знал, что имя изменили.

Веронике нечего было ответить. Она не представляла, что чувствует Владимир, и видела, что известие его потрясло. Просто перевернуло душу наизнанку. Его пальцы на руле подрагивали.

- Я понимаю.

- Ни черта ты не понимаешь, девочка! Ни черта не понимаешь! Где тебе понять?! Ты всю жизнь жила в своей скорлупе и не ведала, что есть другая жизнь. У тебя были родители, у тебя было будущее. Ты не знаешь, что такое безнадега и жизнь на улице, а я знаю. Всю жизнь скитался. Всю жизнь, как волк-одиночка. Я искал сына. Ты даже не  представляешь, как искал. Я сам беспризорник. Хотел, чтобы у моего ребенка была счастливая жизнь. Ни хрена у меня не получилось. Более того, сегодня я подписал единственному сыну смертный приговор. И, дьявол, я все еще не осознал, что у меня есть сын! У МЕНЯ! ЕСТЬ! СЫН!

Владимир силой ударил по рулю. Автомобиль занесло на повороте, и Ника вцепилась руками в сидение.

- Все время он был рядом, а я не почувствовал! Где она, пресловутая интуиция?! Хотя нет. Наверное, что-то чувствовал. Ведь тянуло меня к нему. Любил его всегда, уважал. Оттого и больно было от его предательства. Вот гадство! Жизнь - дерьмо!

В этот момент Вероника почувствовала перелом у себя в душе. Резкий надлом. Словно вывернули душу наизнанку, и увидела она Коршуна другими глазами. Одинокий, немолодой мужчина, гонимый всю жизнь с самого детства, детдомовский, как и ее Андрей. Битый жизнью не раз. Вот и сейчас получил нож в спину. Подложила ему судьба очередную порцию смертельного яда. Невольно Вероника накрыла его руку своей, и он вздрогнул как от удара, нахмурился, но руку не отнял.

- Жалеешь?

В голосе нотки разочарования и злости.

- Нет. Просто сочувствую. Я - мать, я все понимаю.

Владимир не посмотрел на нее, но внутренне напрягся.

- Я час назад приказал в твоем Андрее просверлить маленькую дырочку, а потом сжечь вместе с машиной. Это ты тоже понимаешь?

Вероника тяжело вздохнула.

- Вы это говорите, чтобы я начала вас презирать?

- Ты и так презираешь. А я уже привык. Меня этим не удивишь. Я не конфета, чтобы все любили. – хохотнул нервно, - и даже не сто баксов.

Вероника посмотрела на его заострившийся профиль.

- Если бы ваши внучки вас хорошо узнали, они любили бы вас гораздо больше, чем конфеты.

Наверное, если бы она ударила его в солнечное сплетение даже тогда на его лице не застыло бы такое болезненное выражение.

- Молчи, Вероника. И так тошно. Молчи. Я потом с этим разберусь. Со всем, что в душе сейчас творится. Асланова через пять минут мой снайпер в машине поджарит.

Вдруг Ника почувствовала, как холодный пот заструился по спине.

- Девочки! Они должны быть с Андреем. Они могут быть в этой машине.

Владимир резко въехал на улицу с новостройками, где еще только зарождался новый район, и кроме подъемных кранов и гор песка и цемента ничего не было. Ни одной живой души. Остановил автомобиль.

- Сиди в машине, слышишь? Сиди и не высовывайся, что бы ни случилось.

- Я так не могу.

- Тебя приковать наручниками или могу поверить на слово?

Вероника схватила Владимира за руку.

- Там мой муж и, возможно, там мои дети, я не буду сидеть и ждать неизвестно чего. Вы бы ждали?

- Я - нет. А ты будешь!

С этими словами он вышел из автомобиля и заблокировал пультом все двери.

Ника закричала, ударила руками о стекло. Но Владимир уже побежал в сторону стройки.

Время колотилось у нее в висках рваным пульсом. Вероника дергала ручки, стучала в стекло. Сигналила. Ни души в этом проклятом месте. Посмотрела на часы. Две минуты всего, а кажется, вечность прошла. Она зажмурилась, закрыла лицо рукой и изо всех сил локтем ударила по стеклу. Осколки посыпались ей на колени, оцарапали кожу на щеке и на запястье. Повыбивав острые зубья, Вероника вылезла из машины и бросилась вслед за Владимиром. Каблуки мешали бежать. Сбросила туфли и помчалась босиком по снегу, чувствуя, как ледяная земля обжигает пятки. Внезапно прозвучал выстрел. Каркнули вороны, взмыли в небо и тишина. Глухая, мертвая тишина. Ника побежала что есть силы.

- Андрей! Андрей!

Она не чувствовала, как по щекам катятся слезы от безысходности, от жуткого предчувствия беды.

Словно в замедленном кадре Ника увидела двух мужчин на снегу, возле до боли знакомого «БМВ». Они лежали неподвижно. Застыли в неестественной позе.

- Андрей! - ее крик разорвал тишину, разлетелся эхом, отскакивая от голых стен новостроек, пронесся в воздухе и исчез. По снегу расползлось темно-красное пятно. Ника бросилась к ним, чувствуя, как от ужаса немеют ладони и ступни босых ног. Андрей полусидел, прислонившись к дверце автомобиля, и смотрел на Владимира, который лежал сверху на нем с запрокинутой назад головой. Андрей был жив. Ника видела, как тяжело он дышит и смотрит на Коршуна. Мертвого Коршуна. В глазах Андрея пустота и шок. Он повернул голову к Нике, а она истошно закричала его имя, так, словно он ее мог не услышать. Асланов медленно положил Владимира в снег на спину и откинулся назад, облокачиваясь на дверь и прикрывая глаза.

Ника упала на колени и рывком сжала в объятиях. Андрей вскрикнул от боли.

- Живо-о-о-о-ой! Андрюша мо-о-ой, живо-о-ой! – хаотично целуя его лицо. Сжимая скулы руками и ничего не видя из-за слёз.

Асланов обнял ее одной рукой за плечи.

- Живой, маленькая, конечно живой… он меня собой закрыл. Понимаешь. Просто появился из ниоткуда, навалился, опрокидывая назад к машине и раздался выстрел.

Ника посмотрела на Владимира. Казалось, на его губах застыла едва уловимая улыбка. А застывший взгляд устремился прямо в небо.  

Послышались завывания сирен так оглушительно громко, что у Ники заложило уши.

- Где девочки, Андрей? Где девочки? – встрепенулась она, вглядываясь ему в лицо.

- У Скворцова…, - ответил едва слышно и его глаза закатились, а голова опустилась подбородком на грудь. Вой сирен приближался. Раздался топот ног. Кто-то что-то кричал в рацию. К Андрею и Коршуну бросились врачи и санитары. Словно сквозь туман Вероника смотрела, как накрывают простыней тело Владимира и увозят, а потом ей помогли забраться в карету скорой помощи и позволили сопровождать Асланова в больницу.