ГЛАВА 25

Андрей с трудом разлепил тяжелые веки. Казалось, все тело налилось свинцом. В голове взрывались монотонные вспышки боли, приглушенные анестетиком. Увидел белый потолок, как в тумане, повернул голову и чуть приподнялся. Поморщился от резкой боли. В кресле, свернувшись калачиком и закутавшись в белый халат, спала Вероника. Андрей со стоном уронил голову на подушки, посмотрел на капельницу, на приборы у постели. И вдруг с облегчением понял, что все кончено. ВСЕ, МАТЬ ВАШУ, КОНЧЕНО!

- Ника... -  позвал едва слышно, смакуя ее имя на кончике языка, а она ту же глаза открыла.

Она вздрогнула и бросилась к его постели. Села на краешек, сжала его здоровую руку прохладными пальчиками.

- Андрюшка-а-а-а-а. Наконец-то.

И заплакала. Навзрыд, отчаянно, он ее голову к себе на плечо склонил и усмехнулся. Всегда ненавидел слезы ее. А сейчас приятно… по нему плачет. Да-а-а, по нему.

- Эй! Ну что ты? Живой я. Немного дырявый, но живой. Всего-то в плечо попали. Не смертельно. Все… тс-с-с-с… не плачь.

Ника подняла к нему лицо залитое слезами:

- Не только в плечо, Андрюш. Пуля, которая убила Кор... Владимира, прошла навылет и застряла у тебя под ребром в миллиметрах от сердца. Ты долго… очень долго в коме лежал. Несколько операций перенес. Никто не знал, выживешь ли ты. Просто ждали. Андрюша... господи... как же это все страшно. Я думала, что за это время сойду с ума.

Андрей прижал ее к себе, покачивая, словно убаюкивая.

- Его похоронили? - тихо спросил и голос слегка дрогнул.

- Да.

Андрей закрыл глаза. Они молчали несколько минут, а потом он снова заговорил.

- Там, перед тем как… как умереть... он назвал меня сыном.

Вероника напряглась. Приподнялась, посмотрела на Андрея, бледного как мел, с закрытыми глазами и потрескавшимися, сухими губыми.

- Ты его сын, Андрей, - тихо ответила она.

- Бред...

- Нет, это правда. Те документы, которые я забрала из твоей квартиры. Там было написано. Корецкий все нашел. Собрал по крупицам.

Андрей тихо застонал и поморщился.

- Не отец он мне. Те документы сжечь можно. Нет у меня ни отца, ни матери.

Вероника приподнялась.

- Ты, главное, не волнуйся, хорошо? Тебе нельзя сейчас. Потом об этом поговорим.

Внезапно Андрей засмеялся, истерически, с надрывом.

- Это он приказал меня убрать, а потом прибежал спасать, да? Можешь не отвечать, я и так знаю. Очень на него похоже. Только все равно не отец он мне и точка.

В этот момент зашла медсестра.

- Это что вы тут вытворяете? Вероника Алексеевна! Ну как же вам не стыдно. Почему меня не позвали?

Девушка в белом халатике грозно посмотрела на Нику, потом подошла к Андрею, потрогала его лоб.

- Андрей Сергеевич, вы как себя чувствуете?

Он усмехнулся.

- Живым. Болит все.

- Вы лежите, лежите. Вам вставать нельзя. Штопали вас часа четыре, а потом отхаживали оче-е-ень долго. Вы никого не узнавали, все время находились в беспамятстве. Может, обезболивающего, если так сильно болит?

- Нет. Спасибо.

Медсестра головой покачала.

- Не храбритесь, Асланов. Вам нужно обезболивающее хотя бы пару дней попить.

- Тогда я не почувствую себя живым, а болит, значит, не сдох еще. Вот вас как зовут?

- Нина Петровна. Вы не умничайте мне здесь. Я вам сейчас анальгин принесу и повязки сменю.

- Ниночка Петровна, мне бы вот это поснимать.

Он показал на провода капельниц.

- Рано еще. Тоже мне. Только что в сознание пришел. Вы еще выписку попросите. Олег Иванович, врач, который вас оперировал, он вам строго-настрого запретил шевелиться. И гостей поменьше принимать.

Андрей усмехнулся.

- Это не просто гость, Ниночка Петровна - это моя жена.

Сказал с нежностью, и медсестра улыбнулась, бросила взгляд на Нику.

- Хорошая у вас жена, Асланов. Все время около вас дежурила, ни на секунду не отходила. Вы ее не обижайте.

- Не обижу. Знаю, что хорошая.

- А теперь мне нужно вами заняться. Ваша жена должна подождать за дверью.

Когда медсестра закончила накладывать повязки, и вышла из палаты, Андрей закрыл глаза и судорожно сжал руки в кулаки.

Постоянно думал о взгляде Коршуна… остекленевшем, устремленном в небо. И постоянно одна и та же картина - вот он закрывает Асланова собой, оседает на снег и тихо шепчет: «сын».

- Твою мать, а... -

пробормотал Андрей и стиснул зубы. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Только не тоски по Коршуну. Более того, не ожидал, что будет испытывать боль оттого, что Владимира больше нет в живых. Но больно было. И Андрей не понимал, почему. Точно, не после того, как он узнал от Вероники о невероятной правде. Больно стало гораздо раньше, когда понял, что Коршунов мертв.

В этот момент дверь тихонько отворилась, и он повернул голову. В тот же миг забыл обо всем, сердце зашлось в приступе дикого восторга. На пороге стояла Ника и держала за руки его дочерей. В одинаковых платьицах, нарядных колготках, с забавными бантиками на головках. Девочки смотрели на забинтованного Асланова, и он уже точно знал кто из них Аня, а кто Катя.

- Ну, идите. Поздоровайтесь, - Вероника подтолкнула их в сторону Андрея.

Катя тут же подбежала к постели и остановилась у изголовья, внимательно глядя на Асланова, а Аня подошла и стала немного дальше, не решаясь приблизиться.

- Тебе больно?

Спросила она и тронула пальчиком шнур капельницы.

- Привет, Катюшка. Нет, мне не больно.

Андрей улыбнулся девочке и перевел взгляд на Аню. Та смотрела на него застенчиво, из-под опущенных ресниц.

- Ты угадал, что я Катя?

Андрей усмехнулся:

- Нет, просто узнал тебя. Или я ошибся?

Девочка довольно посмотрела на Асланова и снова тронула капельницу.

- А почему ты тут лежишь? Ты болеешь?

- Да, немножко. Но я скоро обязательно выздоровею. Обещаю. Я даже отведу вас в кино.

- Правда? - воскликнула Аня и тут же засмущалась.

- Конечно, правда. Я никогда не вру. Даже ваша мама знает.

Катя несмело дотронулась до его руки и тут же отняла пальчики.

- Никогда не врешь?

- Никогда-никогда.

Аня подошла поближе.

- А мама нам сказала, что ты нас папа. Это правда?

Андрей задохнулся, ему вдруг стало невыносимо душно. Сердце хаотично запрыгало, и на приборах зашкалила диаграмма его пульса, они начали пищать, и Асланов сдернул с себя провода. «Только не медсестра! Не сейчас, не в такой момент!».

- Это не мама сказала. Это я.

- Нет, мама, - заупрямилась Аня.

- Я знала, что это наш папа. Я его узнала, - заявила Катя и показала Ане язык.

Андрей засмеялся и закашлялся. Рана заболела с такой силой, что он побледнел. Вероника тут же взяла девочек за руки.

- Может, медсестру позвать? Я, наверное, лучше их уведу. Пусть тебе обезболивающего дадут.

- Не надо. Вы - мое обезболивающее, Ника. Не уводи детей, пожалуйста.

- Никуда они не денутся, Асланов. Тебе нельзя много гостей. Я лучше их завтра привезу.

Он покорился. Рана ныла все сильнее. Ника обняла девочек и повела к двери. Вдруг Катя вырвалась у нее из рук и подбежала к Андрею.

- А ты теперь никуда не уедешь?

- Не уеду.

- Обещаешь?

- Конечно.

Андрей улыбнулся. Погладил малышку по щеке.

Ника вывела девочек в коридор и вернулась обратно.

- Они ужасно нервничают последнее время. Сегодня в сад не пошли, просились со мной приехать. Их соседка сейчас забрала. Мама договорилась на сегодня, а сама в поликлинику поехала, а я с тобой.

Ника села на краешек постели.

- Как мама?

- Нормально... Привет тебе передавала. Ждет, когда ты приедешь к нам в гости.

Андрей накрыл руку Ники своей.

- Только в гости? Может, переедем ко мне? У меня квартира большая, места навалом. Пять комнат, как никак.

Внезапно Андрею стало нехорошо. Боль ослепила его такой вспышкой, что он побледнел. Вероника поднесла к его губам стакан воды.

- Я сейчас медсестру позову. Ты ужасно бледный.

- Душно мне. Приоткрой окошко.

Вероника бросилась к окну. На подоконнике стояло ведро с чистой водой, наполненное до краев. Она подняла его и переставила на пол. В этот момент вошла медсестра и всплеснула руками.

- Вероника Алексеевна, ну разве так можно? Вы зачем ведра таскаете в вашем-то положении? Не могли меня позвать?

Ника быстро посмотрела на Андрея, потом на медсестру.

- Ничего, пока еще можно.

- Нет, нельзя! Именно сейчас нельзя. На маленьких сроках - никаких тяжестей.

Андрей приподнялся на постели и посмотрел то на Нику, то на медсестру. Вероника покраснела и отвела взгляд.

- Это вы о чем? О каких сроках?

Нина Петровна переставила ведро поближе к тумбочке:

- Вечно Антоновна воды заранее набирает боится, что отключат, а она полы в обед не помоет. – проворчала медсестра и повернулась к Асланову, - Ваша жена, говорите, Асланов? А таких вещей не знаете. Беременная она. Срок всего шесть недель. Она у нас тут в обмороки падала, вот и проверили сразу.

Андрей посмотрел на Нику и увидел, как залились краской ее щеки.

- Ниночка Петровна, оставьте-ка нас наедине на пару минут.

Медсестра хотела возразить, но потом махнула рукой и тихо вышла из палаты.

- Иди ко мне, - позвал Андрей.

Вероника подошла к постели, но посмотреть на него не решалась.

- Посмотри на меня.

Она подняла на него глаза и тут же опустила.

- Это правда?

Дурацкий вопрос. Он знал, что дурацкий, но не спросить не мог. Она кивнула.

- Значит, вот что, Асланова. Слушай меня внимательно - ведра не таскать! Ночевать не возле меня, а дома и еще готовить пригласительные открытки.

Вероника непонимающе посмотрела на Андрея, но про фамилию не возразила или не заметила.

- Пригласительные?

- Ну да. На свадьбу. Ты за меня снова выйдешь. А то получится - мы медсестру обманули.

Ника прижала руки к лицу и всхлипнула.

- Отставить. Не реветь. Моему ребенку настроение не портить. И ты меня еще ни разу не поцеловала. Я вообще-то вроде как ранен, и в любви и ласке нуждаюсь.

Вероника засмеялась сквозь слезы и поцеловала его в губы. Андрей удержал ее за затылок.

- Я люблю тебя, Асланова. Никакая ты не Серебрякова. Ты моя жена, а ошибку в твоем паспорте мы торжественно исправим. А теперь брысь домой. Нина Петровна мне уколы будет делать.