Глава 26.

* Лариса *

Весь день я жду вечера. Мысленно прокручиваю всё: что надеть, как уложить волосы, какие духи выбрать. Эта лёгкая суета приятно согревает меня, наполняя чувство радостного предвкушения. Я уже давно не позволяла себе таких эмоций. В моей жизни было слишком много боли, чтобы позволить себе роскошь мечтать о чём-то большем.

С того момента, как мы распрощались с Сашей, всё идет своим чередом. Работа не кажется такой утомительной, как обычно. Каждая минута наполнена лёгким волнением, как будто внутри меня живёт маленький секрет, который дарит силы.

Коллеги замечают, что я в хорошем настроении, и иногда спрашивают: «Лариса, что случилось? Ты сегодня как светишься». Я лишь улыбаюсь, отшучиваюсь, говоря, что просто хороший день.

Даже забываю о неприятной встрече с бывшим.

После обеда я возвращаюсь к рабочему столу с чашкой кофе. Едва успеваю её поставить, как телефон вибрирует. На экране имя Саши. Сердце невольно подпрыгивает. Может, он хочет уточнить детали? Или просто сказать что-то приятное?

Открываю сообщение и почти сразу чувствую, как радость ускользает, словно тёплый песок сквозь пальцы.

«Прости, Лариса, мне пришлось уехать. Не получается встретиться сегодня. Объясню позже.»

Прочитав это, я несколько секунд просто сижу, вглядываясь в экран. Простое, лаконичное сообщение, но оно обрушивает на меня тяжёлую волну разочарования. Я перечитываю его снова и снова, словно пытаюсь найти в словах что-то, чего не увидела с первого раза.

«Объясню позже.»

Что это значит? Почему он не мог позвонить? Что могло измениться в его жизни за это время? Почему не сказал ничего заранее?

Отодвигаю телефон, опираясь на спинку стула. В груди разливается глухая боль, которая постепенно затапливает всё внутри. Обида, смешанная с чувством того, что я была слишком глупа, слишком наивна, снова позволив себе ждать чего-то хорошего.

Беру кружку кофе, но он уже не кажется мне таким вкусным, как прежде. Глоток обжигает язык, и я ставлю кружку обратно. Глупо, наверное, так расстраиваться из-за одной отмены свидания. Подумаешь? Перенесем. Но почему тогда всё внутри сжимается, как будто мне отказали в чём-то большем, чем просто встреча?

На душе тяжело. Я стараюсь переключиться на работу, но всё выходит из рук вон плохо. На удивление сообщение Саши меня выбивает из колеи сильнее, чем утренний визит Богдана.

Цифры в таблицах расплываются перед глазами, а письма от коллег остаются без ответа. Мой рабочий день, начавшийся так ярко, превращается в долгую череду унылых минут. Чувство, что меня оставили за чертой чего-то важного, становится невыносимым.

Я сижу, пытаясь найти оправдания для его поступка. Может, что-то случилось? Может, он действительно не мог поступить иначе? Но в глубине души появляется тень сомнений. А что, если он пожалел о своем порыве и передумал? Что, если я для него всего лишь… развлечение?

Отгоняю эти мысли, но они возвращаются, как назойливый шёпот, который невозможно игнорировать. Вечер, который должен был быть таким особенным, теперь кажется изматывающим.

Я возвращаюсь домой раньше, чем планировала. День, который должен был закончиться совсем иначе, оставляет после себя странное, тяжёлое ощущение пустоты. Сообщение от Саши всё ещё крутится в голове, короткое и нейтральное, но почему-то такое болезненное.

"У всех бывают обстоятельства", – повторяю себе. Нужно быть взрослой, зрелой. Но почему-то от этого только больше ноет внутри.

Снимаю обувь у порога, включаю свет и медленно оглядываю квартиру. Она кажется мне особенно тихой, какой-то пустой и чужой. Включаю музыку, надеясь, что хотя бы этот фон поможет вытеснить неприятные мысли, но лёгкая мелодия звучит фальшиво. Направляюсь на кухню, решив занять руки готовкой. Что-нибудь простое, не требующее особого внимания. Нарезаю овощи, включаю плиту, слушаю, как масло шипит на сковороде, и стараюсь не думать. Не думать о том, как сильно мне хотелось, чтобы этот вечер прошел в другой обстановке. Не в ставшем уже привычном одиночестве…

Запах чеснока и специй заполняет кухню, но аппетита нет. Смотрю на готовое блюдо, на яркие цвета свежих овощей, но всё кажется блеклым. Пытаюсь убедить себя, что отменённое свидание — это пустяк. Не конец света. Но странная тяжесть в груди не отпускает.

Я только собираюсь налить себе стакан воды, когда резкий звонок в дверь прерывает поток моих мыслей. Сердце мгновенно сжимается. Поздно для гостей. Кто это может быть?

Может Саша?

Подхожу к двери осторожно, глядя в глазок. По ту сторону стоит Богдан. Его лицо мрачное, взгляд настойчивый, будто он уже решил, что я не имею права его не выслушать. Сердце на мгновение останавливается, а затем начинает колотиться с удвоенной силой. Я не знаю, почему он здесь, но уверена, что ничего хорошего это не принесёт.

Открываю дверь, но даже не делаю шаг назад. Во мне столько усталости от принесенных им проблем, что я готова противостоять любому его слову.

– Богдан, чего тебе? – спрашиваю, скрещивая руки на груди. Мой голос звучит холодно, почти равнодушно, но внутри всё сжимается.

Бывший муж выпрямляется, и я замечаю, как странно он выглядит. Уставший, измотанный, будто только что пережил трагедию. На мгновение мне становится любопытно, что же заставило его прийти сюда, но тут же это чувство сменяется раздражением.

– Мы не договорили утром, – говорит он, делая шаг вперёд. Его голос низкий, с ноткой отчаяния. Я замечаю в его глазах странную решимость, но это ничего не меняет.

– Что ещё осталось обсудить? – вздыхаю, стараясь сохранить равнодушие.

– Всё, – отвечает он, глядя мне прямо в глаза. Его голос звучит так, будто он пытается ухватиться за что-то важное, что давно уже потеряно. – Всё, что я сделал. Как я был неправ. Я оступился, Лариса.

– Ты называешь это «оступился»? – я усмехаюсь, не скрывая горечи. – Ты сделал свой выбор. Давно. Нашёл себе молодую, красивую… блядь.

Слово вырывается само собой, как будто я просто пытаюсь уколоть его, сделать больно так же, как он сделал мне.

Его же лицо мгновенно меняется. Глаза сужаются, челюсти напрягаются, а в воздухе словно разряжается молния. Реакция бывшего настолько неожиданна, что я чувствую, как внутри всё обрывается.

– Что ты сказала? – его голос звучит угрожающе спокойно, каждое слово словно высечено из камня.

Я держусь, хотя его взгляд прожигает меня насквозь.

– Ты слышал, – бросаю, стараясь не показать растерянности. Но внутри всё сжимается.

– Ты что-то знаешь? – удивляет своим вопросом Богдан, делая шаг ближе и ставя меня в тупик. Его глаза сверкают холодным огнём, в котором мелькает не только злость, но и что-то большее — страх, растерянность. Его голос звучит угрожающе ровно, словно он вот-вот взорвётся.

Моё дыхание сбивается. В голове кружится миллион мыслей, но ни одна не даёт чёткого ответа. Он смотрит на меня так, будто я раскрыла его самый тёмный, тщательно скрываемый секрет. Но я ничего не знаю. Это было случайное оскорбление, выпущенное в гневе, как стрела наугад. И теперь, видя его реакцию, я понимаю: кажется, наступила на больную мозоль.

– Что знаю? – выдыхаю я, стараясь сохранить хладнокровие, хотя внутри меня уже поднимается волна паники. Сердце стучит где-то в горле, а ладони холодеют. – Что твоя Пердеся блядь? Так это было понятно с первого дня.

Лицо Богдана мгновенно каменеет. Губы сжимаются в тонкую линию, взгляд становится колючим и жёстким. В этой тишине я слышу, как он сквозь зубы выдыхает. Его руки сжимаются в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Напряжение вокруг нас буквально сгущается, словно воздух стал вязким.

– Ты… – он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. Я вижу, как он борется с собой, как в нём кипит вулкан эмоций, готовый прорваться. – Я пришёл извиниться вообще-то, – наконец произносит он, но его голос теперь тихий, почти сдавленный, будто каждое слово даётся ему через силу. – Хотел всё исправить.

Я смотрю на него, и внутри меня снова вспыхивает гнев. Какое право он имеет стоять здесь, оправдываться, искать прощения после всего, что сделал?

– Поздно, Богдан, – говорю я чётко, глядя ему прямо в глаза. В моём голосе слышится холод, но я стараюсь не показывать, как сильно меня трясёт внутри. – Ты разрушил всё. Не я. Ты. И теперь я живу своей жизнью. Без тебя.

На секунду я вижу, как мои слова наносят удар. Его глаза расширяются, а затем сузились, полные боли и… ревности? Он напрягается всем телом, словно готовится к последнему рывку, но вместо этого делает шаг назад.

– Ты его любишь? – неожиданно и тихо спрашивает он, голос наполнен болезненной яростью, но в нём звучит и что-то слабое, уязвимое.

– Кого? – отвечаю, хотя прекрасно знаю, кого он имеет в виду.

Холод пробегает по спине.

– Не строй из себя не понимающую, – произносит он, уже громче, с вызовом. – Того мужика. Вижу, что да. Только не обольщайся сильно. Мы столько лет прожили вместе, а он — временный. Просто способ забыть меня. Да и он, не думаю, что влюбился без памяти.

В венах закипает кровь от его обидных слов. Они ранят глубже, чем мне хотелось бы.

– Ты серьёзно? – делаю шаг ближе к нему. Теперь это я смотрю прямо в его глаза, не скрывая своей злости. – Думаешь, что после всего, что ты сделал, я должна остаться той, кто вечно будет тебя ждать? Ты ошибаешься, Богдан. Наша история с тобой в прошлом. А Александр… он мое счастливое настоящее.

Глаза Богдана сверкают яростью. Я вижу, как он открывает рот, чтобы сказать что-то, но вместо этого сжимает челюсти, будто борется с желанием закричать.

– Лариса, – его голос срывается на шёпот, полный отчаяния. – Не совершай ошибку. Не нужно повторять за мной. Ты не сможешь забыть всё, что между нами было. Так же, как и я. Мы созданы друг для друга. А проблемы бывают у каждой семьи. На подружек своих посмотри.

– Я уже забыла тебя, Богдан, – отвечаю я, намеренно игнорируя его последние слова и поворачиваясь к двери. – А теперь и ты забудь меня. И адрес этот тоже.

Захлопываю дверь, не оглядываясь, но внутри всё ещё кипит от злости. Его слова отдаются эхом в моей голове, а гнев и боль смешиваются в адский коктейль в моей душе.