Глава 27.

Я закрываю дверь, опираюсь на неё спиной и тяжело выдыхаю. Внутри всё ещё бушует шторм. Руки слегка дрожат, а сердце бьётся так сильно, что кажется, будто его стук разносится по всей квартире. Его слова — эти язвительные, горькие обвинения, намёки на мою слабость — всё это продолжает звучать в голове, как эхо. Как он смеет говорить о прошлом, когда это он его разрушил? И о любви, когда его действия говорили всё это время совсем другое?

Я пытаюсь успокоиться, но злость накатывает новой волной. Его наглость поражает. Он пришёл сюда, чтобы снова пытаться управлять моей жизнью, снова сделать так, чтобы всё крутилось вокруг его решений и ошибок. И даже ревность к Александру... Откуда у него на это право? Он сам уничтожил всё, что между нами было.

Вдох. Выдох. Я заставляю себя отойти от двери, шаг за шагом возвращаясь к кухне. Запах еды всё ещё витает в воздухе, но аппетит полностью исчез. Я опираюсь на столешницу, пытаясь привести мысли в порядок.

Его слова о том, что я якобы использую Александра, чтобы забыть его, цепляют меня больше, чем я готова признать. Он сказал это с такой уверенностью, будто действительно знает меня лучше, чем я сама. Но это не так. Он ничего обо мне не знает. Тот Богдан, которого я любила, ушёл давным-давно, а тот, кто стоял на пороге моей квартиры, — это незнакомец. Грубый, циничный, раздавленный своими собственными ошибками.

Я смотрю на тарелку с овощами, пытаясь вернуть себе хотя бы кроху спокойствия, но это не помогает. В голове всё ещё звучит его голос, полный упрёков и горечи. Его настойчивость, его ревность... А что, если он никогда не отпустит? Что, если он всегда будет появляться, раз за разом пытаясь вернуть то, что уже давно умерло?

Но что ещё более раздражает — это мысли об Александре. Если Богдан видит нашу связь, значит, она становится очевидной для всех. А что, если Саша тоже это чувствует и… не желает действовать серьезно, поэтому и не отменил наше свидание? Действительно ли он готов к чему-то большему, или я просто цепляюсь за него, надеясь, что он станет моим спасением от призраков прошлого?

Встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Нет. Александр другой. Он настоящий. С ним всё по-другому. И все же мне становится больно из-за слов Богдана. А причину этой боли я понять не могу.

На следующий день после работы мы договариваемся встретиться с подругами. Вечер в кафе кажется странно напряжённым, несмотря на тёплый свет ламп и аромат свежеобжаренного кофе. Мы с Мирой сидим за столиком у окна, обе погружённые в свои мысли. Мира водит ложкой по краю блюдца, словно это занятие может дать ответы на её внутренние вопросы. Я лениво помешиваю чай, пытаясь избавиться от странного ощущения тяжести, оставшегося после вчерашнего разговора с Богданом.

Лида, как обычно, полна энергии. Она рассказывает какую-то яркую историю о своём новом проекте, оживлённо жестикулируя, но наша полная апатия явно начинает её раздражать.

– Девочки, – громко объявляет она, внезапно замолкая и откидываясь на спинку стула. Её голос резкий, как щелчок. – Вы вообще меня слушаете? Или я тут только для антуража?

Я поднимаю голову, встречаясь с её укоризненным взглядом. Мира тоже, будто выйдя из транса, вздыхает и кладет ложку на блюдце.

– Прости, Лидочка, – произношу виновато, чувствуя, как в груди растёт чувство досады. – Мы просто… немножко задумались.

– Это я заметила! – вздыхает Лида, постукивая пальцем по столу. – Лар, ты с утра какая-то странная, а Мира вообще как статуя сидит. Что случилось? Давайте выкладывайте, я тут не просто так, а чтобы растормошить вас!

Улыбаюсь её напору, но внутри чувствую лёгкое сопротивление. Лида всегда знает, как заставить говорить, и сегодня явно не намерена отпускать нас просто так.

– Ну? – её голос становится мягче, но в нём всё ещё слышится неутолимая жажда истины. – Давайте по очереди. Лара, начнём с тебя. По какому такому поводу у тебя за морщинка на лбу?

Опускаю взгляд на чашку, пытаясь сформулировать мысли. В конце концов, против Лиды не попрёшь. Она всё равно раскопает правду.

– Богдан приходил, – начинаю я тихо, чувствуя, как Мира краем глаза бросает на меня взгляд. – Вчера утром, а потом еще и вечером. Хотел поговорить. И, как всегда, это закончилось ссорой.

– Что опять хочет этот кобелина? – с ноткой возмущения в голосе спрашивает Лида, закатывая глаза. – Прошло столько времени, а он всё ещё не может оставить тебя в покое? Трусы запасные забыл забрать?

– Хочет вернуть всё назад. В смысле — наши отношения, – отвечаю с горечью, качая головой. – Но это невозможно. Мы с ним слишком далеко зашли в своей ненависти, чтобы вернуться к чему-то хорошему.

– Конечно, невозможно, – подхватывает Лида, её глаза ярко сверкают возмущением. – Ты его отпустила, а он променял всё на… эту Пердесю. Видимо, жизнь с ней не сахар, вот и решил обратно приползти. Бабки все высосала что ли? Так так этому кобелю и надо!

Её прямолинейность вызывает у меня слабую улыбку. Если бы я могла быть такой категоричной, как Лида.

– А ещё Саша, – добавляю я тише, не глядя на них. – Вчера утром они столкнулись с Богданом. И теперь он, заметив, что в моей жизни появился кто-то другой, принялся качать права и бить себя в грудь. Столько гадостей наговорил. Видимо, ревнует. Это его злит.

– Ревнует? – Лида театрально закатывает глаза. – Ну и пусть ревнует. Это его проблемы, а не твои. Ты сделала выбор, и он сделал. Так что теперь это его забота, как справляться. Ты лучше расскажи, как у тебя с этим Александром? – вдруг оживляется Лида, её брови прыгают вверх, как у опытного следователя, который только что обнаружил ключ к разгадке. – Ты ничего не рассказываешь! Это нечестно!

– Мы… ну, не знаю. Просто общаемся, – признаюсь я, чувствуя, как лицо немного краснеет.

– Просто общаетесь, – повторяет Лида, прищуриваясь, словно пытается разглядеть мои мысли. – Ты так «просто общаешься», что даже талия у тебя появилась! – добавляет она с ехидной улыбкой, кивнув в сторону моего свитера.

Я смеюсь, но слегка смущаюсь. Мира отрывается от своих мыслей и тоже улыбнулась, хотя её взгляд всё ещё немного рассеян.

– Ну ты посмотри на себя! – продолжает Лида, увлечённая собственными наблюдениями. – Ты же прямо светишься! И фигура у тебя теперь, как у двадцатилетней. Всё благодаря этому Саше, да?

– Да нет же, Лид! – отмахиваюсь я, чувствуя, как щеки горят ещё сильнее. – Это просто… я начала больше ходить и меньше есть.

– Ходить? Есть? Ларка, ты не влюбилась ли часом? – театрально заявляет Лида, беря в руки чашку чая. – Хотя, о чем это я, понятное дело, что да. А он что?

Я задумываюсь, словно пытаюсь подобрать правильные слова.

– Ну… Он очень… хороший, – говорю я осторожно, опуская глаза на кружку. – Спокойный, заботливый, понимающий. Но…

– Но? – мгновенно подхватывает Лида, уставившись на меня так, будто услышала самое интригующее слово на свете.

– Я не знаю, – выдыхаю я. – У меня иногда ощущение, что он сомневается. А вдруг он жалеет, да не знает как мне об этом сказать? Или вдруг…

– А вдруг, а вдруг… – Лида машет рукой, перебивая мои сомнения. – Ты опять начинаешь загоняться. Ты мужику явно нравишься, чего себя сомнениями изводить? Вы же не жениться собираетесь. Лариса, ты заслуживаешь счастья. И вообще, хватит заниматься самобичеванием. На свидание ходили?

– Да… То есть нет. Но планировали…

– Что значит «планировали»? Только не говори, что ты отказалась, – закатывает глаза подруга.

– Не отказывалась я. Скорее он отказался. Предложил и отменил, – выдаю быстро, чувствуя неясно смятение.

– По причине? – продолжает допрашивать Лида.

Рассеянно пожимаю плечами. Причин я и сама не знаю. Саша до сих пор так ничего и не написал. Даже на мое пожелание доброго утра не отвечает вот уже несколько часов. Занят, наверное?

Мира продолжает сидеть молча. Её взгляд расфокусирован, словно она смотрит вглубь себя. В этот момент я замечаю, что что-то не так.

– Ясно… А ты что такая хмурая? – Лида моментально переключается на неё, указывая вилкой, как прокурор на обвиняемого. – Ты всегда особо не разговорчивая, но сегодня превзошла саму себя. Что случилось?

Мира вздыхает, и её взгляд становится ещё более тяжёлым.

– Я думаю, что мой мне изменяет, – произносит она тихо, как будто эти слова даются ей с огромным трудом.

Воздух за столом словно сгущается. Мы с Лидой застываем, не зная, что сказать.

– Что? – спрашиваю я, глядя на неё в шоке. – Есть предпосылки?

– Он стал другим, – отвечает Мира, избегая наших взглядов. – Чаще пропадает на работе, телефон всегда у него в руках.

Она сидит, склонив голову, её длинные, идеально уложенные волосы слегка растрёпаны. Её пальцы беспокойно играют с салфеткой на столе, сворачивая её в плотный комок. Она вздыхает, и её глаза, обычно такие яркие и живые, сегодня кажутся потускневшими.

– Ты уверена? – осторожно спрашиваю я, стараясь выбрать слова так, чтобы не надавить слишком сильно. В голосе звучит и сочувствие, и тревога. Я знаю Миру давно и никогда не видела её в таком состоянии.

– Я ничего не знаю наверняка, – вздыхает она, её голос звучит так, будто она уже слишком устала от этих мыслей. Она проводит рукой по волосам, жест медленный, почти механический. – Но у меня плохое предчувствие.

Её слова повисают в воздухе. Я вижу, как её плечи чуть опускаются, будто груз этих подозрений стал невыносимым. Лида, напротив, сидит с прямой спиной, её глаза сузились, и в них пылает огонь. Она явно собирается сражаться, даже если пока не знает, как именно.

– Если это так, он идиот, – бросает она резко. – Ты у него такая потрясающая, а он… Нет, это невозможно. Он же не совсем дебил. Где он еще такую заботливую, хозяйственную и красивую найдет?

Мира молчит. Она кивает, но её жест едва заметен, а лицо выдаёт, насколько тяжело ей согласиться. Я вижу, как её подбородок чуть подрагивает, словно она на грани. Её глаза наполняются влагой, но она отводит взгляд, чтобы мы этого не заметили.

– Мира, – мягко говорю я, касаясь её руки, которая всё ещё сжимает салфетку. – Мы с тобой. Что бы это ни было. Ты не одна.

Она оборачивается ко мне, её взгляд благодарный, но наполненный болью.

– Спасибо, – шепчет она, а затем прикрывает глаза, словно собирается с мыслями. – Я просто… боюсь. Боюсь узнать правду. А если я права? Если он действительно… Я ведь его люблю, девочки. У нас двое детей…

Лида фыркает, её лицо становится твёрдым, как камень.

– Если он придурок, готовый променять тебя, значит, он не заслуживает твоей любви, – заявляет она. Её голос звучит уверенно, но в нём чувствуется забота. – Ты заслуживаешь только лучшего, Мира. А не кобеля, который думает, что может играть на два фронта.

– Но я не знаю… – начинает Мира, но голос срывается. Она снова отводит взгляд, но теперь её плечи чуть подрагивают.

Я смотрю на Лиду, и она, кажется, замечает это. Её жёсткость смягчается, и она кладёт руку на плечо Миры.

– Ну может ты рано слезы льешь, – говорит она уже мягче. – Поговори с ним. Ты заслуживаешь знать правду. А вообще девочки это абзац полный. Нормальные мужики вообще остались на планете Земля? Так, Ларка, звони своему Александру, пока не поздно. Выясни все. Чего сидеть и гадать?

Я смотрю на Лиду, слегка удивляясь её напору. Она сидит с самым решительным выражением лица, словно готова лично набрать Саше, если я этого не сделаю. Её энергичность слегка выводит из равновесия, но в глубине души я понимаю: она права. Сколько можно гадать и придумывать себе оправдания? Разговор — это единственный способ узнать правду.

– Ну давай, – подталкивает она, махнув рукой. – Возьми телефон, нажми кнопку вызова. Ничего страшного, он тебе всё объяснит. Или не объяснит. Но ты хотя бы не будешь тут сидеть, как призрак на кладбище.

Мира поднимает на меня взгляд, полный поддержки. В её глазах видна тень собственной боли, но она всё же кивает, будто подбадривая меня.

– Она права, Лариса, – говорит Мира тихо. – Если сомнения мучают, нужно их развеять. Иначе оно тебя сожрёт изнутри.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как внутри меня смешиваются нерешительность и страх. Сердце колотится, словно я собираюсь не просто набрать номер, а спрыгнуть с утёса. Я открываю телефон, нахожу имя Саши в списке контактов. Пальцы дрожат, но я заставляю себя нажать кнопку вызова.

Гудки кажутся вечностью. Один. Второй. Третий. Наконец, звонок прерывается, и на другом конце линии раздаётся женский голос.

– Алло, – произносит она.

Я мгновенно чувствую, как мой мозг взрывается от догадок.