Глава 28.

– Кто это? – выдавливаю я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри всё переворачивается. Сердце колотится так, что кажется, будто вот-вот вырвется наружу.

– А вы кто? – отвечает она, и её тон чуть настороженный, но при этом слишком уверенный. Каждое её слово, как игла, впивается в мои мысли, усиливая тревогу.

К горлу подкатывает горький ком, дыхание сбивается. Я ощущаю, как волна шока прокатывается по телу, оставляя за собой гул в ушах. Кто она? Почему отвечает на телефон Саши?

– Это… Лариса, – наконец говорю я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом, словно выталкиваю его через горло. – Я звоню Александру. Он рядом?

На том конце линии повисает пауза. Она длится всего несколько секунд, но кажется вечностью. В этой тишине я слышу, как в моих ушах стучит кровь. Её молчание говорит больше, чем любые слова.

– Саша сейчас занят, – наконец произносит незнакомка.

Её голос ровный, даже слишком. И в этой уверенности есть что-то настораживающее. Слишком спокойно, будто она знает, что моё сердце уже в клочья, и её слова только добавляют огня.

Я сжимаю руку в кулак так, что ногти впиваются в ладонь. Внутри что-то обрывается, словно натянутая струна, которая лопнула от напряжения.

– Передайте ему, что я звонила, – говорю я, и мой голос звучит чужим, холодным, будто я сама себе отказываю в праве на эмоции.

Я сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа. Телефон дрожит в моей руке, а внутри всё пылает от смеси злости, обиды и страха. Пальцы едва удерживают телефон, кажется, ещё немного — и я просто брошу его на стол.

Медленно поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами Лиды и Миры. Они обе наблюдают за мной, их лица полны беспокойства и ожидания. Лида сдвинула брови, явно уже строя планы мести, а Мира напротив выглядит растерянной, будто сама боится услышать то, что я скажу.

– Что? – резко спрашивает Лида, подаваясь вперёд. Её голос звучит так, будто она готова броситься в бой за меня. – Кто взял трубку?

– Женщина, – выдыхаю я, чувствуя, как моё лицо становится горячим от бурлящих внутри эмоций. Сказать это вслух оказывается ещё больнее, чем услышать её голос.

Лида шумно выдыхает сквозь зубы, откидываясь на спинку стула. Её глаза вспыхивают яростью.

– Женщина? Это ещё что за новости? – голос подруги полон возмущения. – И что она сказала?

– Что он занят, – отвечаю я, опуская взгляд на телефон, который теперь кажется мне ледяным, будто он вобрал в себя всё моё разочарование. В голове крутятся десятки вопросов, но ни одного ответа.

Мира подаётся вперёд, её лицо смягчается, и она кладёт руку на мою ладонь. Её пальцы мягкие, тёплые, слабо сжимаются вокруг моей руки. Этот жест внезапно пробуждает что-то внутри, как будто она делится со мной своей силой.

– Может, это просто… его коллега? – говорит она осторожно, её голос звучит сдержанно и мягко. – Не стоит сразу думать о худшем.

– А может, и нет, – парирует Лида, и её голос становится жёстче, чем обычно. Она смотрит на меня так, будто готова прямо сейчас разобраться в ситуации. – Ларка, тебе нужно разобраться. Либо сейчас, либо никогда. Если он скрывает что-то, лучше узнать об этом сразу. А не спустя даром просранное время.

Я киваю, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость, хотя её ещё не хватает, чтобы полностью заглушить страх. Лида права. Я не могу оставлять это без ответа. Слишком многое уже поставлено на кон. Но что делать дальше? Как выяснить правду, если я даже не знаю, где сейчас находится Саша… и, главное, с кем.

Прихожу домой в максимально раздавленном состоянии. Сажусь на диван, завернувшись в плед, и смотрю на темнеющий за окном город. Внутри пустота, обида и глухая злость борются за место, не давая ни одной эмоции взять верх. Телефон лежит на журнальном столике передо мной, экран чёрный и безмолвный, как моё настроение. Но вдруг он начинает вибрировать, прерывая тишину. На экране имя Саши. Сердце сжимается, мелькает трусливая мысль: может не отвечать?

Но я все-таки не поддаюсь этому страху. Мне нужно все выяснить. Нет. Важно.

– Лариса, – его голос звучит напряженно, когда я подношу телефон к уху. – Я знаю, что должен был позвонить раньше.

Молчу, давая ему самому начать разговор. Пусть скажет всё, что хочет.

– Прости, – продолжает он. – Я всё понял, как только увидел твое сообщение и звонок в журнале вызовов. Это выглядело… неправильно. Но, поверь, я хотел объяснить. Просто всё навалилось.

– Навалилось? – наконец произношу я, мой голос звучит хрипло, но ровно. – Саш, я позвонила тебе, а трубку взяла другая женщина. Ты понимаешь, как это выглядит?

– Да, понимаю, – его тон становится серьёзнее, он явно чувствует моё недоверие. – Это была Марина — моя бывшая жена. Помнишь, я рассказывал? Она попросила помочь с памятником для Софии. Ты знаешь, что это для меня… болезненная тема.

Я закрываю глаза, слушая о его бывшей жене. Конечно, Марина. Кто ещё? Но от этого легче не становится.

– Ты мог мне просто сказать. Предупредить, – говорю, не сдерживая обиды. – Почему я должна была слышать её голос, чтобы узнать, что ты там чем-то «занят»?

– Я, правда, не хотел, чтобы ты узнала так. Времени не было, хотел объяснить, как закончу со всеми делами, – он делает паузу, как будто ищет правильные слова. – Но будь уверенна, что бы она тебе не сказала, это ничего не значит. У нас с ней… ничего нет. Я просто должен был помочь. Это связано с нашей дочерью.

Его слова режут больно. Я знаю, что София была для него всем, и это объясняет многое. Но не всё.

– Мне все равно неясно, почему ты не подумал, как это может выглядеть? – мой голос становится резче, а в груди снова поднимается гнев. – Ты вообще не подумал обо мне? Заранее.

– Это не так, – отвечает он быстро, его голос становится напряжённым. – В тот момент я просто… Я не знал, как тебе сказать. Не хотел, чтобы ты почувствовала себя лишней.

– Саш, когда я услышала её голос, я почувствовала себя не просто лишней. Я почувствовала, что мне вообще нет места в твоей жизни, – коротко смеюсь, но в этом смехе больше горечи, чем юмора.

Он молчит. В этой паузе я слышу его дыхание, тяжёлое и неровное, как будто он сам борется с эмоциями.

– Лариса, я не хочу, чтобы ты так думала, – наконец произносит устало Саша. – Ты для меня важна. Очень важна. Просто есть вещи, которые… которые я ещё не до конца пережил.

– И ты считаешь, что это оправдание? – спрашиваю, будучи на эмоциях повышая голос. – Ты должен понять: я не прошу тебя выбирать между мной и её памятью. Я никогда не поставлю тебя перед таким выбором. Но я хочу знать, что у нас есть будущее. Что я для тебя не просто… промежуточный этап.

– Ты для меня не промежуточный этап, – перебивает он быстро. – Ты для меня важна. Больше, чем ты думаешь. Просто… я всё ещё пытаюсь справиться с этим. С прошлым. С тем, что оно иногда вытесняет всё остальное.

Замолкаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Знаешь, Саш, иногда я думаю, что ты всё ещё живёшь в прошлом. А я? Я здесь. Сейчас, – горько усмехаюсь, чувствуя, как внутри разгорается гнев.

– Ты права, Лариса, – напряженно произносит Саша. – Ты заслуживаешь большего. И я обещаю, что больше такого не повторится.

Эти слова звучат так искренне, что я чувствую, как внутри что-то немного отпускает. Но рана, нанесённая сегодняшним днём, ещё свежа.

– Хорошо, – говорю я наконец, почти шёпотом.

– Спасибо, – выдыхает он, и его голос впервые за весь разговор звучит мягче. – Я обещаю, что не подведу. Прилечу послезавтра. И у нас свидание, помнишь?

– Угу.

Я кладу трубку, чувствую, как внутри остаётся странная пустота. Его извинения успокоили меня, но только наполовину. Как-то же его телефон оказался у его бывшей жены. Где они были? У нее? А сейчас, во время нашего разговора, она тоже сидела напротив него? Рана от прежнего предательства еще была свежа, и мне сложно было начать вновь доверять мужчинам.