Глава 46. Вызов

Николас

Один за одним мертвые начинают подниматься, превращаясь из трупов в ходячую нежить. Они осматриваются как будто бы осознанно, но в глазах, точнее, в глазницах, — пустота.

Мгновение — и они замечают меня, скалятся, вызывая леденящий ужас, прокатывающийся по моему телу. Я уже сталкивался с такими, как они, но, чтобы вот так видеть, как происходит «оживление», это впервые.

Но сейчас не время и не место бояться и ужасаться. Этот момент — лишь препятствие к освобождению Тиоллы, а для этого я готов преодолеть все, что возможно. И что невозможно — тоже.

В данный момент из невозможного только нежить, которая явно рассматривает меня как объект для атаки. Расправляю плечи и выпускаю огненные плетения ещё до того, как они успевают кинуться ко мне.

Первые пять превращаются в пепел тут же. Часть тех, кто находится дальше, сильно обгорает. В воздухе запах разложения смешивается с вонью паленой плоти. Огонь перекидывается с мертвеца на мертвеца, потому что они слишком близко друг к другу. Цепная реакция.

Но они не знают боли, им все равно, поэтому продолжают наступать.

Давай же, дракон, ты мне сейчас нужен! Он тихо рычит, прося дать ему ещё некоторое время: оглушающее заклинание в большей степени было направлено на него, как на самую сильную часть меня.

Резерв почти пуст, а нежить, которой здесь не меньше трех или четырех десятков (это только те, кого я вижу), продолжает подниматься. Шансы выиграть или хотя бы сохранить свою шкуру минимальные, но разве меня это останавливает?

Я решаю рискнуть и, окружив себя огненным щитом, ныряю в самую гущу тел. Они явно подпитываются от этого кристалла, возможно, если я его разрушу или хотя бы вытолкну из круга, нарушив ритуал, то они ослабнут и перестанут вставать.

Все вокруг превращается в смазанную огненную пелену, снаружи которой вой и шипение, а внутри — пекло. Кувырком перемещаюсь по рисунку и почти добираюсь до кристалла, как до меня доносится озлобленный рык:

— Вот он!

Отвлекаюсь всего на секунду, но меня сносит темная фигура, нарушающая огненный щит. Мир делает кувырок, и я припечатываюсь к земле спиной так, что из меня вышибает воздух.

Кажется, я опять отключаюсь. Перед глазами вспыхивает образ Тиоллы: ее нежная улыбка, чуть розоватые щеки, теплый блеск в глазах и струящееся белое золото волос. На ее руках Риан.

«Мне есть за что бороться», — словно щелчок в моей голове, и я возвращаюсь в действительность, наполненную гарью и вонью.

Оборотень давит мне на грудь, а другой рукой замахивается, чтобы ударить. Перед глазами чуть плывет, но я успеваю заметить и то, как светятся линии узора на его коже, и то, как кулак приближается к моему лицу. Выпускаю импульс силы, сбрасывая с себя оборотня, и перекатываюсь в сторону, сразу же поднимаясь на ноги.

Отличная ситуация: напротив меня разъяренный здоровый оборотень, а со всех остальных сторон — наступающая нежить. Делаю огненный круг, отсекая хотя бы поднятых мертвецов. Это ненадолго, но силы почти не осталось. Так, на донышке — это значит, что пора бы уже моему дракону проявить себя.

Здоровяк-оборотень рычит, по его телу проходит судорога, он мотает головой, пытается сосредоточиться на мне, но, похоже, что-то не так. Приглядевшись, я понимаю, что: его глаза абсолютно черные, мертвые, совсем не похожие на светящиеся в темноте глаза других оборотней.

Тело оборотня скручивает, он падает на землю и трансформируется. Но из него не выходит нормальный зверь. Это Дикий — оборотень под проклятием богов. Оступившийся и не получивший второго шанса.

Мне казалось, что их всех уже спасла Айлин, но, оказывается, нет. Но как же тогда они получили человеческую ипостась?

Много мыслей, мало времени. В мой бок врезается кинжал, а я вижу рядом такие же, как и у здоровяка, смоляные глаза. Боль вспышкой пронзает меня, но дракон, наконец, захватывает тело, вводя меня в мгновенную трансформацию и залечивая рану.

Свобода — первое, что ощущаю, когда за спиной раскрываются крылья. Парой взмахов раскидываю оборотней в разные стороны, выжигаю одним разом почти всю нежить и осматриваюсь.

С высоты все выглядит еще хуже: вне поляны лежит несколько куч с телами. Даже думать не хочу, как и откуда они все это взяли. Сжигаю. Делаю круг и опускаюсь рядом с Диким и стариком, еще не потерявшим свою человеческую форму.

Дикий кидается на меня, и я рефлекторно выпускаю пламя, оставляя на его месте только обугленный скелет. Противно.

Старик делает какие-то пассы руками, собирая большое плетение. На что надеется? Что я буду его ждать?

Прижимаю к земле лапой и рычу ему в лицо. Все плетение тут же разваливается, а я вглядываюсь в черные глаза оборотня.

— Ты все равно не сможешь ничего сделать, — полухрипит-полурычит старик. — Он придет. И заявит свои права. И ни драконы, ни этот плешивый лис на троне — никто ничего не сможет изменить. Он УЖЕ идет…

Старик закашливается, его тело тоже пробирает судорога, и, прежде чем окончательно превращается в Дикого, он испускает дух.

«Он»? Звучит как бред сумасшедшего. С другой стороны, это же Дикий, он ведь и есть безумец. И неизвестно, сколько времени он провел в этом состоянии. И в том, в котором находился сейчас… Недооборотень…

Я подумаю над этим и передам Керни. Но не сейчас. Я даже на границу возвращаться не буду — все равно магического запаса для подпитки щита не хватит. В Храм. Только туда.

Хватаю заметно потухший кристалл и взмываю в небо, направляясь к Видящему, в сторону, где сейчас уже встает солнце. Я чувствую, что Ти плохо. Ей больно и страшно. Я должен успеть.

Видящего вижу издалека: белое одеяние, длинные, заплетенные в косы волосы, абсолютно прямая спина. Он ждет?

— Что-то ты подзадержался, Николас, — он качает головой. — Твое время уходит, как песок сквозь пальцы.

Я приземляюсь на клиф скалы с обратной стороны Храма и чувствую, как пронизывающий ветер обдувает мое лицо, когда я превращаюсь в человека. Вокруг, как обычно, белый туман, окутывающий вершины и отвесные склоны скалистых гор, но сегодня он кажется более серым, мрачным.

И лицо Видящего внезапно тоже мрачнеет, от бесцветных глаз в разные стороны расходятся морщинки, а брови сходятся на переносице.

— Зачем ты принес сюда эту гадость? — раздраженно спрашивает обычно спокойный Видящий.

Он указывает своим длинным бледным пальцем на кристалл, который я принес с собой. Кристалл едва заметно пульсирует светом, а черных прожилок становится все больше.

— Этим поднимали мертвых, — говорю я. — Я не знаю, что это за магия.

— Тут не одна магия. Это переплетение магии клана Квиланд и магии матери твоего наследника, связанное Сердцем Креолинии, — отвечает Видящий и морщится. — Его пора остановить.

Сердце? Он сказал Сердце?

— То есть артефакт у него? — уточняю я.

— У него, — кивает жрец медленно и будто бы задумчиво рассматривает, но не меня, а мою душу. — Но для тебя в нем нет уже проку. Сердце Креолинии запачкано темной силой, оно больше не защищает.

Часть надежд, что я лелеял эти два года, рушатся в один момент. Но это кажется уже не таким важным, потому что у меня есть бОльшая ценность. Любимая женщина и сын. То, о чем я два года назад запретил себе думать.

— В правильном направлении мыслишь, Николас. Так зачем ты ко мне прилетел? Не для того же, чтобы показать мне эту мерзость, противную богам? — Видящий делает взмах рукой, и кристалл срывается со скалы вниз.

Мелькает сожаление, что я не смогу показать его другим главам кланов, чтобы обличить Гардариана. Но…

— Я готов вызвать Гардариана Квиланда на Смертельный поединок. Он недостоин быть мужем Тиоллы. И главой клана. Пусть нас рассудят боги.

Кажется, что на мгновение на лице Видящего мелькает улыбка.

Он разворачивается и идет в Храм, а я следую за ним. Тусклый свет, проникающий через огромные окна, блуждает по мраморному полу с белыми прожилками. Этот узор прочно впечатался в мою память в тот день, два года назад.

Когда прекрасная и любимая Тиолла казалась предательницей и стояла тут, у алтаря, с другим, я только и мог, что смотреть на этот пол. В кошмарных снах это видел.

— Вот их брачные руны, — Видящий выносит на деревянной подставке две каменные таблички с родовыми символами клана Квиланд. — Что ж, если ты готов, то приложи руку к его руне и произнеси молитву богам.

Пора решить этот вопрос раз и навсегда. Делаю шаг вперед, касаюсь шероховатой холодной каменной поверхности с руной и произношу ритуальные слова. Последний магический запас уходит на выполнение этого, по сути, простого действия.

Тиолла будет только моей. И она будет счастлива.

Стоит мне закончить, как за моей спиной раздаются тяжелые шаги, прокатывающиеся по залу Храма.

— Не думал, что ты настолько глуп, Сайланд…