Глава 47. Все невозможное — иллюзия

Николас

Видящий «смотрит» в мою душу. Он прекрасно понимает, что к Смертельному поединку я пришел с пустым магическим резервом. Если при наличии магии сражение с Градарианом — непростая задача, то без нее — чистое самоубийство.

— Вижу, что ты уже все решил, — говорит он и делает шаг назад. — Помни лишь одно: у тебя есть больше, чем ты думаешь. Ступай.

Я не знаю, как понимать его слова, но отчего-то они внушают надежду и уверенность в том, что даже то, что кажется невозможным, — лишь иллюзия.

— Да исполнится воля богов в Смертельном поединке, — негромко произносит Видящий, но это отражается от стен и возносится под самые своды Храма.

Поворачиваюсь и проверяю зачарованный меч. В бою я им не пользовался очень давно, однако вот теперь, видимо, пришла его пора.

— Воля богов непременно исполнится, — усмехаясь, соглашается Гардариан. — Только вот чьих?

В его голосе звучит явная насмешка. При чем не надо мной, а над всей ситуацией, как будто он ожидал подобного. Я настораживаюсь. Кажется, с появлением Квиланда солнечные лучи померкли.

— У тебя другие боги, Квиланд? — спрашиваю я, скользя взглядом по его высокой мрачной фигуре и по тому, как он что-то перебирает в пальцах.

— У меня тот, кто сильнее, — на лице Гардариана мелькает ухмылка. — Тот, кто помог твоей подстилке оказаться в моей постели.

Дракон взрывается яростью, и мне приходится приложить все усилия, чтобы сдержать его. Это провокация. Он как раз и добивается бездумных действий и опрометчивых решений, а я себе в этой ситуации их позволить не могу.

Гардариан выстраивает вокруг себя защитный купол, сквозь который мне приходится пробираться будто сквозь болото против сильного ветра.

— И за твой обман тебе тоже придется ответить, — становлюсь на целый шаг ближе.

— Как самонадеянно, Сайланд. Особенно для того, у кого ни грамма силы не осталось, — уже откровенно смеется Гардариан. — А хорошо получилось, правда?

На три счета вдох, на три выдох. Ловлю ритм биения сердца и концентрируюсь на своих мышцах. Еще шаг.

— Тебе не выиграть, Квиланд, ты это знаешь. Боги жестоко наказывают тех, кто идет против их воли, кто попирает сами основы равновесия в нашем мире, — говорю я и кладу руку на рукоять меча.

— Кому оно нужно, Николас? Что вы с ними носитесь, с этими богами? Что они вам дали? — он качает головой и задумчиво рассматривает предмет в своих пальцах.

Я пока никак не могу разобрать, что это: ладони скрывают.

— Мне вот досталась власть. Жизнь и смерть настолько оказались связаны между собой, что я даже не сразу догадался, что мне сделать, чтобы все прошло так, как я хотел, — он криво улыбается и пренебрежительно смотрит на меня. — А потом выяснил. Долгие годы я ждал, когда родится ребенок с нужной мне магией. И к моей радости это оказалась девочка.

Зачем он это все рассказывает? Забалтывает? Я оглядываюсь на всякий случай и прислушиваюсь, дракон делает то же.

— Родители оказались достаточно меркантильны и властолюбивы, и я уговорил их отдать мне девочку сразу, как только я буду готов, — Гардариан отходит на шаг назад. — И все было хорошо, пока не появился ты. Решил забрать то, что уже было моим?

— Она никогда не была твоей. И не будет. — раздражение дракона рыком прорывается в моем голосе.

— Ошибаешься, Николас. Тиолла. Моя, — он сверкает глазами. — Когда я узнал, я решил отыграться. Ничего не стоило заслать к тебе разведчика, который убедил твоего поверенного, что мы знаем, где Сердце Креолинии, и уже направляемся туда. Тебя не было, немного воздействия, чуть-чуть иллюзий, и вот он уже принял самое верное, по его мнению, решение — полететь к артефакту и обезопасить его. Нам оставалось лишь проследить за твоим другом и забрать Сердце.

Слушаю его, и все детали мозаики, которую я не мог собрать эти два года, будто встают на свои места.

— Ублюдок, — цежу я, сжимая пальцы на мече.

— Ну и, чтобы ты не помешал свадьбе, родители Тиоллы очень постарались с иллюзией, наложенной на их служанку. А та и рада была стараться, — Гардариан делает еще пару шагов назад. — Я, кстати, ее забрал потом с собой. Она так сладко кричала… Жаль, надолго ее не хватило.

Он морщится, как от досады. Учитывая следы на теле Тиоллы, с которыми она оказалась у меня, этот мерзавец получает удовольствие от чужой боли. Даже думать не хочу, что он сделал с той девушкой.

Гардариан отходит к самым дверям Храма, распахивая их на улицу.

— Я прокололся только в одном: слишком доверял лекарю, который почему-то решил помочь моей ненаглядной женушке, и вместо своего наследника я получил твоего выродка, — во взгляде Гардариана сверкает неприкрытая злость. — Ну ничего, думаю, сейчас я это упущение уже исправил.

Контроль дракона срывается, я вхожу в частичную трансформацию, вынимаю меч из ножен и кидаюсь на Квиланда. Поздно осознаю, что он только этого и ждал. Он делает шаг, выходя из дверей, посылает в меня огромный огненный шар и, превращаясь в дракона, взмывает в небо.

Рассекаю мечом летящий в меня шар, который с шипением дробится на множество мелких, по касательной все же задевает меня и врезается в алтарную часть Храма. Я кидаюсь следом за Гардарианом, полностью трансформируюсь, сбиваю его. Он уходит в пике, резко подныривает и бьет меня в живот, выпуская вместе с этим оглушающее плетение.

Мой дракон отключается на мгновение и, очнувшись, расправляет крылья за секунду до того, как налететь на острый выступ скалы. Снова взлетаю и атакую Гардариана, только в этот раз уворачиваясь от его плетений.

Не сразу замечаю, что он уводит меня все дальше от Храма, к Черным скалам. Оттуда живыми не возвращаются. Зачем? Это становится больше похоже на самоубийство!

Собираюсь взлететь выше и убраться отсюда, но Квиланд атакует мощным воздушным потоком и заставляет пересечь границу, не учтя только одного: я успеваю ухватиться за него лапой и утаскиваю с собой.

Мы будто вываливаемся в темно-серое облако, а когда пролетаем его насквозь, оказываемся над угольно-черными скалами с будто заточенными пиками. Упасть здесь — верная смерть.

Гардариан рычит, огрызается и выпускает поток пламени. Ныряю, атакую сбоку. Наши движения становятся все более резкими, Квиланд выпускает еще пару мощных плетений, одно из которых парализует часть моего крыла, и мне теперь приходится тратить больше сил, чтобы удержаться в воздухе и маневрировать.

Я замечаю в расщелине уступ, подходящий для того, чтобы на него приземлиться. Отвлекаю Гардариана и спускаюсь, замечая, что он пикирует на меня. Сил практически не осталось. Знаю точно только одно: если мне суждено тут остаться, то Квиланд останется здесь вместе со мной.

Тиолла будет свободна.

Трансформируюсь и резко вскидываю меч. Гардариан замечает это, но слишком поздно, он пытается маневрировать, но напарывается боком на мое оружие. Зачарованный металл легко пробивает чешую и входит почти по самую рукоять.

Квиланд ревет от боли, взлетает, но в процессе обращается в человека и падает на каменную поверхность выступа.

Он еле поднимается, но на лице его все равно победная улыбка.

— Знаешь что, Николас, — хрипло говорит мужчина, придерживая бок. — Не устаю удивляться твоей глупости.

Из оружия у меня только мои руки. И из защиты — они же. Но и у Гардариана же дела не лучше? Или нет?

Он выпускает исцеляющее плетение, и я смотрю, как постепенно затягивается его рана.

— Из этих мест никто не выбирается, — цежу я. — Мы оба обречены остаться тут.

Гардариан качает головой.

— Не с моим покровителем. Тут его территория, так что… Останешься тут только ты, — выплевывает он, вскидывает руку и сбивает меня с ног.

Отлетаю к скале, впечатываюсь в острые выступы камня, в глазах темнеет, и я могу разглядеть только, как Гардариант приближается ко мне. Мотаю головой и бросаюсь вперед, опрокидываю на спину Квиланда и сжимаю пальцы на его шее.

Губы Гардариана растягиваются в улыбке-оскале. Он хрипит и нащупывает что-то в своем кармане, а потом достает… амулет Тиоллы. Так вот что он вертел в руках!

— Знаешь, что моя жена лучше всего отдает энергию, когда испытывает очень яркие эмоции? Как положительные, так и… отрицательные, — мужчина чуть-чуть покачивает в руках светящийся, наполненный силой амулет. — Ты же не можешь не видеть, как он сияет. Надо же, а вчера он был совсем пуст. Понимаешь, о чем я?

Последние слова он произносит, хрипя, но добивается своего. Перед моими глазами появляется красная пелена ярости. Я замахиваюсь, чтобы ударить Квиланда, тот пользуется этим и скидывает меня с себя.

Но в этот момент амулет касается меня, и по телу проносится вихрь магии. Ее так много и поток настолько сильный, что это обжигающе больно. Ощущаю силу, наполняющую мой резерв и, видя, как Гардариан пытается атаковать, оглушаю его плетением.

Мгновение… Внезапно нас окутывает звенящая тишина, будто кто-то надел на нас полог безмолвия.

Тяжело дышу, часто моргаю, осматриваюсь. Квиланд лежит без движения, широко раскинув ноги и руки. Подготавливаю атакующее плетение на пальцах и медленно подхожу.

Грудная клетка Гардариана едва заметно поднимается, несмотря на то, что вокруг растекается темно-бордовое пятно.

— Тиолла все равно не будет твоей, — закашливается Квилад. — Тебе отсюда не выбраться. И знай, пока ты ее ищешь, она медленно, очень медленно и болезненно умирает. Уверен, она в полной мере ощутит мою любовь прежде, чем сдохнет…

Он отталкивается рукой от земли, перекатывается и падает с края выступа на острые пики под нами.

Тиолла

Тошнит. Кружится голова. В глазах плывет марево, сквозь которое я вижу расплывающийся силуэт моего мужа.

Он отставляет Сердце Креолинии в сторону, а сам достает что-то из кармана. По шее и груди стекает струйка крови от царапины, которую оставил Гардариан. Но больно не от этого. Больно от осознания того, что этого сумасшедшего практически некому остановить.

Мысли путаются, и я скорее с помощью чувств, а не словами молюсь всем богам. Только бы Николас выжил, только бы ему хватило сил, чтобы закончить развязанную Гардарианом войну, только бы Риан и все остальные, дорогие мне люди, не пострадали.

О себе не думаю в этот момент, потому что понимаю, что мне уже отсюда живой не выбраться. Я сама виновата. Как же я сожалею о том, что тогда приняла решение сбежать от Рэгвальда. Теперь мне поможет только чудо, на которое я уже не надеюсь.

Гардариан опять хватает меня за волосы и надевает на меня цепочку. По телу моментально начинает течь сила, моя магия. Мой амулет!

Уже непривычно, немного болезненно. Я будто снова ощущаю себя живой, словно пересохшая речка, по руслу которой вновь пустили поток воды.

— Вот так, молодец, — Гардариан хлопает меня по щеке. — Давай, он мне еще пригодится тогда, когда ты поистреплешься.

Делаю судорожный вздох, захлебываясь слезами, и закрываю глаза.

— Смотри на меня, — цедит Гардариан, сжимая мой подбородок. — Сейчас мы посмотрим, на что способны твои эмоции. Будешь хорошей девочкой? Ты же мне покажешь, какой ты можешь быть?..

Заставляю себя держать веки открытыми, хотя, мне кажется, на это уходит большая часть моих сил. Он проводит большим пальцем по моим губам, чуть надавливая и приоткрывая рот.

— Определенно зря я щадил твою шкурку, мы могли хорошо повеселиться, — ухмыляется мужчина. — Но теперь у нас все впереди. И не переживай, моя дорогая супруга, я постараюсь быть поаккуратнее, чтобы тебя хватило надолго.

Он чуть растягивает слова, будто смакуя их в своем воображении, затем касается моего амулета, и меня словно пронзает молнией. Я забываю, как дышать: хочу сделать вдох, а не получается, ловлю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Белое сияние перекрывает мерцание свечей и тянется от меня к Сердцу Криолинии. Сквозь меня будто проходит бесконечный поток, который вливается в артефакт.

— Ник… — срывается с моих губ, а в следующий момент Гардариан впивается в мои губы.

Я не знаю, дышу ли я, вообще жива ли я еще. Но хочется, чтобы все быстрее закончилось. Шершавая рука резко задирает подол моего платья и скользит по внутренней части бедра, в то время, как вторая скользит от шеи к груди.

Хочется кричать, однако крик застывает в горле, вырываясь лишь беззвучным стоном. Кажется, это только заводит моего мужа, и я уже ожидаю кошмара, но внезапно чувствую, будто с меня срывают мой амулет, а потом все заканчивается.

Нет, не все… Я продолжаю ощущать поток силы от себя к Сердцу Криолинии, только он уже не проходит сквозь меня, а утекает, забирая с собой мои силы…

Но Гардариана нет. Он будто просто… исчез.

На меня опускается тишина и пустота. Все сознание наполняет выматывающая боль и неизвестность, непонятно, чего мне ждать.

Кажется, в какой-то момент я проваливаюсь в забытье, потом выплываю оттуда, как из вязкой топи, потом оно снова поглощает меня. Каждый раз возвращаться все сложнее и сложнее, потому что сил все меньше: поток вытягивает их из меня.

Я сдаюсь, отдавая себя темноте, в которой мерещится звук шагов.