Глава 2. Ребёнок

Ехали мы с Самиром недолго. Многим позже я удивилась, как хорошо он знал дорогу. Однако этот вопрос просто повис где-то далеко, потому что представшая перед нами картина не поддавалась никакому описанию.

Территория загородного посёлка сочилась энергией тёплого благополучия и уюта. Множество двухэтажных домиков с простором росли вокруг дороги, купаясь в ночной тишине. И только один выделялся яркими синими огнями вовсе не фонарей или светомузыки, а машин скорой помощи и полицейскими проблесковыми маячками.

— Посиди здесь, — кинул мне Самир, паркуя машину неподалёку. — Я сам…

— Нет, я иду с тобой. Там же ребёнок, — вспоминаю я, ища имя, названное на видео. — Она же говорила про… Соню.

Строго кивнув в мою сторону, он глушит мотор.

Оказавшись снаружи, я почувствовала новую волну адреналина, потому что Самир практически кинулся к окружённому машинами двухэтажному дому. Мне пришлось догонять его, попутно проклиная неподходящую летнюю обувь для подобных пробежек. Я обулась в первые попавшиеся туфли, даже не сообразив, что каблуки сегодня ночью неуместны.

Мы быстро приближались к людям в форме, рядом с которыми соседи в халатах и пижамах смотрелись странно.

Я была готова к вопросам «кто вы и откуда?», ещё по пути сюда придумала на них подходящие убедительные ответы, но они не потребовались. Начальника в себе Самир точно никогда не потеряет и не пропьёт. Его тон и подача, а, может, ещё немного строгий деловой костюм, производили должное впечатление. Он давал короткие ёмкие ответы, благодаря которым мы оказались в доме.

— Где Карина? — Самир практически напал на мужчину в форме скорой помощи, атакуя того раз в сотый заданным вопросом. — Карина Миляева…

— Где ребёнок? — мой голос на фоне общей суматохи показался незначительным и тухлым. — Где Соня?

Однако мы получили ответы на оба вопроса. Мужчина указал мне на лестницу, ведущую на второй этаж, а Самира повёл за собой, не забыв уточнить, кто он и что здесь делает.

Так мы разъединились.

В доме было полно полиции. Врачей пока что нигде не было видно. Я не хотела думать, где они и что делают сейчас.

Мне удалось миновать небольшой зал, заваленный осколками стекла от рухнувшего на пол плашмя шкафа и обойти кучу из содранных с окон штор и поломанных стульев.

Наблюдая то на полу, то на стенах и дверных рамах пятна крови, я испытывала холод и страх. Невольно в сознании всплывали вопросы.

Настолько надо быть сильным, чтобы сломать такую добротную мебель?

Как надо было бить, чтобы из человека вытекло столько крови?

Как долго Карина бегала из комнаты в комнату, явно пытаясь спастись?

Как много прошло времени с её первого сообщения и до того видео?

И почему они позволяют нам здесь ходить?

Разве не надо зафиксировать следы?

Замешкавшись у громадной золотой статуи Будды, я услышала яркий детский плач и пошла на него, привыкнув к темноте коридора.

Наверное, это была единственная более-менее уцелевшая комната. Сильно досталось только двери, из которой вырвали ручку и замок. Несколько женщин в форме ходили рядом.

В поле моего зрения попалась маленькая девочка в розовой пижаме. Она громко плакала, явно лишая приставленную к ней девушку самообладания. Та практически запихивала её обратно в детскую кроватку, когда малышка загибалась в дугу, крича громче и громче.

— А-а-а! А-а-а!

— Тише-тише. Мама скоро… Что вы здесь делаете? — строгий голос окатил меня подобно воде.

— Эм, я… знакомая Карины. Карины Миляевой, хозяйки дома и мамы Сони. Не самая близкая, — я махнула рукой, волнуясь от изрекаемой лжи. — Она прислала мне и моему жениху тревожное сообщение. Видео. И попросила приехать. И… забрать Соню…

Я запиналась и чувствовала, как от лжи горят щёки.

— Не родственница? — уточнила девушка, перекрикивая плач ребёнка.

— Знакомая, мой парень и Карина…

— Маш, зафиксируй для опеки, — она не дослушала меня, позвав коллегу. — Собирайте её и быстро спускайтесь вниз. Что стоите?

— А, я? — я не сразу поняла, что обращались теперь ко мне, а не Маше.

— А кто ещё? Быстрее.

Я кивнула, хотя совсем не понимала, как мне сделать то, с чем я не очень хорошо справлялась.