Глава 16. Слёзы

Я считала дни до конца недели, старательно выполняя всё необходимое для Сони.

Она спала чуть дольше, чему поспособствовали прогулки. Коляска стала настоящей палочкой-выручалочкой. В один из дней Соня спала так долго, что я привезла её домой ещё спящую и оставила на балконе прямо в коляске. Мне было абсолютно плевать на чистоту пола и предпочтения Самира в форме обязательного ношения тапочек и дезинфекции плитки на кухне.

Соня спала.

Это стало самым важным.

А пока она смотрела милые детские сны, я носилась по квартире, как полоумная, оттирая размазанные полоски, собирая мусор и готовя еду.

Мой режим полностью стал копией режима Сони, разве что во время её сна, я либо принимала душ с открытой дверью в ванную комнату, либо пыталась убрать, постирать и приготовить.

С Самиром мы полностью разминулись. Я больше не знала, когда он вставал и уезжал на работу. Самир оставлял на кухне грязные чашки. Прочти не притрагивался к еде. Разбрасывал вещи в прихожей и ванной комнате. Я понимала, что мы живём вместе только по этим признакам.

Когда он возвращался домой, тоже оставалось неизвестностью.

Ощущая неверность происходящего, я старалась записывать ему голосовые в течении дня. Даже присылала несколько фотографий Сони с предложением показать их Карине, мол, успокоить, что с девочкой всё хорошо.

Самир отвечал редко. Обычно по пути в больницу или куда-то ещё, где его ждали «дела».

Так мы дотянули до воскресенья.

Того самого дня, после которого я собиралась вернуться к своей обычной нормальной жизни. Будто помнила ещё о ней.

Самир привёз Милану.

К моему удивлению, та не стала подниматься наверх. Осталась внизу, ожидая, когда я соберу Соню и её вещи. О приезде Самир предупредил заранее, попросив всё подготовить. Но успела я далеко не всё, поэтому складывала еду и средства детской гигиены под его недовольным присмотром.

Глотая ядовитые претензии, я торопилась как могла. Соня капризничала. Впрочем, делала она это с самого раннего утра, отказавшись от еды.

— Коляску выкати, — практически сквозь зубы выговорила я. — Не стой просто так.

— Если бы ты собрала всё вовремя, я бы сейчас просто так не стоял.

— Она плакала. Я не могла оставить её кричать в комнате и спокойно паковать её вещи!

— Тц… у тебя последнее время только одна отговорка.

— Это не отговорка, Самир. Это маленький ребёнок. Ты не можешь приказать ему не плакать!

— Успокойся. Завелась, — Самир подхватил пакет и покатил коляску к лифту.

Я быстро засунула оставшиеся вещи в сумку от коляски, подхватила Соню на руки и пошла за ним прямо в домашних тапочках.

В лифте я и Самир молчали, а вот Соня только набирала «обороты».

Лицо Самира отражало всю гамму эмоций, которые он в себе усиленно давил. Его лицо становилось настолько каменным и непроницаемым, что я боялась поднять на него взгляд, делая всё возможное и очень быстро, только бы Соня хоть немного успокоилась… чтобы Самир капельку смягчился.

Я ведь делала всё, что могла.

Внизу Самир пошёл впереди, неловко выкатывая коляску. За ним на свет вечернего солнца вышли мы с Соней. Я привычно окинула двор взглядом, отыскивая машину Самира. Чёрная громадина стояла посреди дворе, кое-как припаркованная.

Он на самом деле не собирался задерживаться. Просто хотел коляску, вещи, Соню… без меня.

Самир сердито поспешил к машине, рядом с которой стояла, видимо, Милана.

— Прости, она собиралась, — буркнул он ей, махая на меня рукой.

Я пропустила его слова мимо ушей, пытаясь понять, если Милана настолько красивая и привлекательная, какой должна быть Карина?

Несмотря на застиранную одежду, пропустить Милану взглядом было невозможно. Ни старые розовые спортивные штаны в полоску, ни посеревшая короткая футболка, ни даже грязные сбитые кроссовки на ногах — ничего не могло отвлечь от красоты её лица и идеальности её фигуры.

Эти пропорции тела не мог скрыть ни один мешок. Этот томный взгляд, пухлые чувственные губы, высокие скулы, тонкий нос и безумно выразительные глаза в чёрных длинных ресницах…

Она была прекрасна.

И словно абсолютно несчастна.

Мои ноги стали немного ватными от осознания, что Самир ехал с ней в одной машине. Он искал ей квартиру. Помогал разбираться с документами.

Да. Конечно.

Неухоженная женщина с паклей на голове вместо волос, посещающая душ с ребёнком и никак иначе…

Конечно…

Я взяла себя в руки и подошла ближе, стараясь оставаться вежливой.

— Добрый вечер, — мне пришлось держать Соню крепче, ведь та не на шутку разошлась. — Тише-тише…

— Добрый… — Милана слегка скривилась. — Всегда она так?

— Просто небольшой стресс… сейчас успокоится, — я подошла ближе и учуяла лёгкий запах алкоголя.

— Ну, думаю, мама разберётся.

— У неё же двое, опыт есть…

— Двое? — девушка смотрела на Соню так, словно у меня в руках бился в конвульсиях гнилой червивый плод.

— Вы и сестра, — пояснила я. — Я в коляску все вещи сложила… тише-тише, — Соня закричала громче. — Держите сумку. Я попробую её успокоить.

— А… ага…

Обняв Соню, я зашла на первый круг. Краем глаза наблюдая за Миланой и Самиром, я потрясывала малышку, автоматически что-то наговаривая про машину, про поездку, про новые игрушки и бабушку с тётей.

Милана стояла рядом с Самиром, сложив руки на груди, пока тот пытался впихнуть в багажник коляску. Но у него ничего не выходило. Поэтому Самир принялся вытаскивать багажное барахло, чтобы освободить место.

Я видела, что даже так коляска не войдёт.

— Вытащи вещи и сложи её, — бросила я ему, коротко подойдя ближе.

— Без тебя вижу, что её нужно сложить, — шикнул он на меня.

— Там красные защёлки, — не сдалась я. — Открой их, и она сложится. Но сначала вещи…

Соня странно выгнулась, залившись новым приступом плача, что отогнало меня от машины. Я отвернулась от Миланы и Самира, делая вид, что не услышала:

— Может, здесь её оставим?

Я прижала Соню к себе крепче, испытывая ужасную бурю эмоций.

Больше всего я не хотела отдавать Соню вот так. Также я очень хотела вернуть свою жизнь обратно. И… чтобы Самир даже на километр не приближался к этой женщине!

— Лит! — крикнул мне Самир, махая рукой.

Соня тихо глотала слёзы, когда я несла её к машине под взгляды любопытных соседей. Мой жених выглядел крайне раздражённым.

— Поддерживайте снизу, — я аккуратно передала Соню Милане. — Она сейчас наплакалась, будет какое-то время тихой. Но потом может снова начать.

— М-м-м, — недовольно промычала Милана, не испытывая восторга. — Тяжёлая.

— Руки привыкают со временем.

— Карина тут дала… её соску… — Милана огляделась, благодаря чему я перевела взгляд на салон машины. Внутри лежала бутылочка с ярким соком и соска на пластиковой цепочке. — Скачала, это поможет…

Я кивнула, ощущая себя полной дурой. Наверное, Соня привыкла к этой соске. И мне следовало ещё в тот день забрать её с собой.

— Детское кресло… — заметила я.

— Так довезём. Самир сказал, не остановят, — отмахнулась она, неловко придерживая Соню, готовившуюся выпрыгнуть из её рук.

Я быстро поддержала девочку рукой, сглатывая яд от услышанного «Самир» её голосом.

Блядь…

Это был такой «Самир», с которым у них будто половина жизни прошла…

— Всё, садись, — приказал Самир, появившийся коротко рядом.

— Ладно, мы поехали. Давайте.

— А… да, — я придержала дверь, помогая Милане сесть и накинуть ремень безопасности.

— Не, это не надо…

Я всё равно пристегнула её:

— Раз кресла нет, хотя бы так. Поберегитесь на всякий случай.

Мне пришлось говорить как можно ласковее, ведь Соня снова принялась плакать, а Милана выглядела растерянной. Я подала бутылочку и соску с заднего сиденья, абсолютно не понимая, когда их планировали дать ребёнку.

Самир сел за руль, громко захлопывая дверь машины.

— Всё, мы поехали, — отрезал он, бросая на меня короткий взгляд. — Иди домой. А то вышла в таком виде… и тапки помой. В домашних на улицу пошла. Всё…

— Самир…

— Что ещё?

— Когда домой ждать?

— Как отвезу всех. Всё. Давай. Мне ещё с концертом этим ехать, что вы тут устроили.

— Терпения вам, — практически прошептала я Милане, напоследок погладив Соню по голове.

— Давайте… чёрт, она громкая… держи уже соску… на, — Милана пыталась спасти ситуацию.

Я закрыла дверь и отошла назад.

Послышался звук мотора. Автомобиль двинулся с места.

Как облитая то ли водой, то ли помоями, я стояла посреди двора и вяло махала рукой. Словно играла в спектакле на публику. Словно могла убедить соседей, что всё абсолютно в порядке.

Идиотизм.

Позже, стоя в опустевшей детской комнате в домашних тапочках, побывавших на улице, я ощутила ужасную пустоту и неизбежность чего-то очень плохого.

Не ведя причин, я опустилась на кровать, на которой совсем недавно спала Соня…

И заплакала.