Глава 18. Верни мое сердце

Глава 18. Верни мое сердце

Я не ответила сразу.

Пусть Андрей немного поволнуется.

Он заслужил.

— Во сколько? — спросила я.

Взгляд стал внимательнее.

— В семь.

— Где?

— Здесь.

— Очень романтично.

— Артем участвует.

Сын сразу поднял здоровую руку.

— Я ничего не расскажу.

— Тогда уже страшно, — сказала я.

Весь день Андрей вел себя подозрительно спокойно.

Отвез нас в центр. Встретился с моим юристом, внес изменения в соглашение, подписал документы об отцовстве. После обеда забрал Артема к травматологу. В четыре прислал фотографию нового синего гипса и сообщение:

Старый пришлось снять. Самолет спасли на фото.

Я работала, отвечала родителям, согласовывала запуск группы поддержки для женщин, оставшихся одних во время беременности. Проект, который год лежал в папке под названием «Когда-нибудь», внезапно получил помещение.

Без имени Андрея на вывеске.

Без фонда Лавровых.

Он помог найти независимого спонсора и ушел с переговоров до подписания договора.

— Ты понимаешь, что мог бы дать деньги сам? — спросила я вечером по телефону.

— Понимаю.

— И почему не дал?

— Потому что это твой проект. Ты просила помочь с контактами, а не купить тебе работу.

Он действительно учился.

К семи я пришла домой.

В квартире было тихо.

Слишком тихо для Артема и мужчины, который решил организовать вечер.

На кухонном столе стояла коробка с пиццей, три стакана с соком и мой одинокий белый тюльпан. Уже немного раскрылся, но держался.

— Андрей?

— Мы здесь! — крикнул Артем из комнаты.

Я вошла.

На полу лежала коробка с рисунками для папы. Рядом — темно-синяя коробочка со старым кольцом. Андрей стоял у окна в темных брюках и светлой рубашке. Без пиджака. Артем устроился на кровати в новой футболке с самолетом.

— Садись, — приказал сын.

— Кто тут главный?

— Сегодня я.

Я села в кресло.

Артем взял первый рисунок.

— Это когда мне было два. Я рисовал папу.

Второй.

— Это три. Тут я уже умел ноги.

Третий.

— Это четыре. Тут папа в самолете.

Четвертый.

— Это пять. Тут он пришел.

Последний рисунок был новым.

Мы втроем стояли возле дома. Без перечеркивания. У всех голубые глаза, включая меня, хотя мои были зелеными.

— Почему у меня глаза синие?

— Фломастер один остался.

— Понятно.

Артем положил рисунок на стол.

— Теперь папа.

Андрей подошел ко мне.

В руке не было кольца.

— Я хотел сделать это пять лет назад, — сказал он. — Тогда думал, что достаточно купить кольцо, выбрать ресторан и произнести правильные слова.

Он присел передо мной.

Не опустился на колено.

Просто сел на край кровати напротив, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Сейчас понимаю: предложение начинается гораздо раньше. С того, как мужчина слушает. Как приходит вовремя. Как держит слово, даже когда ему неудобно. Как признает ошибку, а не прячет ее за чужой виной.

Я молчала.

Артем тоже. Для него это было достижением.

— Пять лет назад я поверил всем, кроме тебя, — продолжил Андрей. — Сделал больно, выгнал и потерял. Потом искал, сдавался, снова искал. Нашел женщину, которая стала сильнее, взрослее и красивее. Увидел сына, о котором мечтал, даже когда не знал, что он существует.

Он взял меня за руку.

— Я хочу, чтобы Артем рос в полноценной семье. Хочу будить его в школу, сидеть на родительских собраниях, спорить из-за оценок и ждать у кабинета врача. Но жениться хочу не ради него.

Пальцы сжали мои.

— Он мой сын по крови. Ты моя любовь по выбору. Я пришел за тобой раньше, чем увидел его. И останусь рядом, даже если сегодня откажешь.

Артем зашептал:

— Только лучше соглашайся.

— Тихо, — сказал Андрей, не отводя от меня взгляда.

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Ты уже однажды потерял мое сердце.

— Знаю.

— Разбил.

— Знаю.

— Я собирала его пять лет.

— Вижу.

— Оно стало другим.

Андрей поднял мою руку к губам.

— Верни мне не прежнее. Дай новое. То, которое знает себе цену. Я буду беречь его так, как должен был с самого начала.

Вот она.

Фраза с обложки.

Название нашей истории.

Только сейчас в ней не было приказа.

Была просьба взрослого мужчины.

Уверенного в своей любви и готового принять мой ответ.

— А кольцо? — спросила я.

Андрей посмотрел на старую коробку.

— То кольцо принадлежит прошлому. Я не стану надевать его на тебя.

Он достал из кармана другую коробочку.

Светлую.

Внутри лежало тонкое кольцо из теплого золота. Маленький камень, гладкая оправа, ничего громкого.

Моё.

Нынешнее.

— Выбирал сам? — спросила я.

— С Артемом.

Сын гордо сообщил:

— Я хотел большое, но папа сказал, ты будешь ругаться.

— Правильно сказал.

Андрей взял кольцо.

— Марина Соколова, ты выйдешь за меня?

Я смотрела на мужчину, которого любила в двадцать пять.

На мужчину, которого ненавидела в двадцать шесть.

На отца моего сына.

На человека, который ошибся, искал, опоздал, вернулся и научился слушать.

— Выйду.

Артем вскочил на кровати.

— Да!

— Сядь, рука, — одновременно сказали мы.

Он сел, продолжая улыбаться.

Андрей надел кольцо мне на палец.

Поднялся и поцеловал.

При сыне сдержанно.

Но ладонь на моей талии дрожала.

Я обняла его за шею и шепнула:

— Потом договорим.

Глаза потемнели.

— Обязательно.

Через три месяца мы поженились.

Без огромного зала, прессы и семейного фонда. Роспись, небольшой ресторан у реки, Нина Павловна в новом фиолетовом платье, Вероника с тостом про богатых мужчин и сотрудники центра.

Галина Сергеевна не пришла.

Андрей отправил ей приглашение с одним условием: она могла появиться только после личного письменного извинения мне и обещания не обсуждать Артема как наследника.

Ответа не было.

Я не страдала.

У моего сына появилась семья. Не идеальная. Живая.

Мы выбрали дом вместе.

Небольшой, светлый, в пятнадцати минутах от центра. С садом, где Артем сразу решил строить взлетную полосу. На первом этаже нашлось помещение для моего кабинета, хотя я по-прежнему работала в центре. Андрей отдельным пунктом записал в договоре, что кабинет используется только по моему желанию.

Ипотеку оформили на двоих.

Я настояла.

Он согласился.

Проект поддержки одиноких матерей открылся весной. Мы назвали его «Рядом». Без фамилий на вывеске. Андрей сидел на последнем ряду во время открытия, не выходил к микрофону и хлопал громче всех.

Вечером после первого рабочего дня я вернулась домой уставшая.

Артем спал.

Андрей ждал на кухне с двумя чашками чая. На холодильнике висели новые рисунки, расписание занятий, список продуктов и фотография с нашей свадьбы.

Я сняла туфли прямо у двери.

— Убери, — сказал он.

— Завтра.

— Ты учишь ребенка порядку.

— У меня был тяжелый день.

Он подошел, поднял меня на руки.

— Что ты делаешь?

— Помогаю уставшей жене.

— Я тяжелая.

— Смешно.

Он отнес меня в спальню, поставил на пол и поцеловал.

Через ткань блузки ладони легли на талию. Губы коснулись шеи. Я закрыла глаза, прижалась к нему всем телом.

— Артем спит? — прошептала я.

— Проверил дважды.

— Дверь закрыл?

— Да.

— Тогда продолжай.

Андрей улыбнулся у моей кожи.

— Слушаюсь.

И впервые за много лет я не боялась утра.

Потому что знала: когда открою глаза, он будет рядом.