Глава 9. Он искал меня

Глава 9. Он искал меня

Я перечитала сообщение трижды.

Не ходи с ним за письмом, Марина. Галина Сергеевна хранила не только твой конверт. Там есть то, после чего Андрей снова тебя возненавидит.

Номер был незнакомым. Ни подписи, ни требования, ни продолжения. Человек бросил предупреждение и исчез, оставив меня на кухне с телефоном в руке и Артемом, который возил починенный самолет по краю стола.

— Мам, он теперь быстрее летает, — сообщил сын, поднимая игрушку над головой. — Андрей крыло укрепил.

Я посмотрела на прозрачную полоску у основания крыла.

Укрепил.

Надо же.

Некоторые мужчины способны починить детскую игрушку за вечер, но ломают женщине жизнь одним словом и пять лет не понимают, где именно треснуло.

— Только в потолок не запускай.

— Я аккуратно.

Артем побежал в комнату, а я снова открыла сообщение. Ответить было невозможно: система уже показывала, что номер не обслуживается.

Показать Андрею?

Спрятать?

Поехать самой?

Остаться дома и позволить старой папке лежать там еще пять лет?

Последний вариант отпал сразу. Я слишком долго жила рядом с чужой версией прошлого. Пора было увидеть всё. Даже если внутри папки лежало доказательство того, что я сама когда-то поступила жестоко.

Я написала Андрею:

Завтра в восемь. У центра. За письмом поеду с тобой.

Ответ пришел через несколько секунд:

Хорошо.

Ни одного вопроса.

Ни попытки выяснить, почему я изменила решение.

Я уже отложила телефон, когда появилось второе сообщение:

Если передумаешь, скажи. Я поеду один и привезу папку закрытой.

Я несколько секунд смотрела на экран.

Пять лет назад Андрей сам открыл передо мной дверь, за которой стояла женщина в его рубашке. Сейчас оставлял закрытой чужую папку и право выбора — мне.

Маленькая разница.

Опасная.

Потому что злиться на прежнего Андрея было просто. Он сам давал мне оружие. С нынешним всё становилось сложнее.

Утром я отвела Артема в группу, дождалась, пока он снимет куртку, сменит ботинки и убежит к конструктору. Перед тем как скрыться за дверью, сын обернулся:

— Андрей сегодня придет?

— После работы.

— Скажи ему, я придумал другой самолет. С двумя хвостами.

— Скажу.

Он кивнул и исчез.

Я вышла на улицу.

Андрей ждал возле машины. Темное пальто было расстегнуто, в руке — бумажный стакан с кофе. Увидев меня, он поставил стакан на крышу автомобиля и подошел.

— Артем в группе?

— Да.

— Как спал?

— Один раз проснулся. Спросил, правда ли ты придешь сегодня.

Взгляд Андрея изменился.

— Что ты ответила?

— Что придешь, если обещал.

— Приеду.

Он открыл передо мной дверь, но я осталась на тротуаре.

— Мне написали вчера.

Достала телефон, показала сообщение.

Андрей прочитал. Его лицо не дрогнуло, только большой палец задержался над экраном.

— Ты знаешь, кто это? — спросила я.

— Есть две версии. Алина или бывший помощник моей матери.

— Почему помощник стал бы предупреждать меня?

— Потому что мать уволила ее три месяца назад и обвинила в утечке документов. Оксана знала, где лежит архив.

— Ты можешь найти ее?

— Уже ищут.

Он вернул телефон.

Я посмотрела на машину.

— В сообщении сказано, что внутри есть что-то против меня.

— Я прочитаю только при тебе.

— А если там правда?

— Тогда выслушаю тебя.

— Сначала?

— Сначала.

Слово легло между нами спокойно. Без клятвы. Андрей просто ответил так, как должен был ответить пять лет назад.

Я села в машину.

Вместо дороги за город он попросил водителя свернуть к набережной. Через десять минут автомобиль остановился у старого делового центра.

— Куда мы приехали?

— Перед архивом тебе нужно кое-что увидеть.

— Что?

— Ответ на вопрос, который ты пока не задала мне в лицо.

Мы поднялись на шестой этаж. Андрей открыл ключом небольшой кабинет. Здесь не было секретаря, дорогой приемной и фамильной таблички. Обычная комната с письменным столом, двумя шкафами и длинным окном во всю стену. На подоконнике стоял засохший кактус. В углу лежала спортивная сумка.

— Что это за место?

— Кабинет, которым я пользовался, когда не хотел работать из семейного офиса.

Он снял пальто, повесил на спинку стула и подошел к металлическому шкафу. Достал оттуда коробку. Темную, с потертыми углами.

Поставил передо мной.

— Открывай.

Я подняла крышку.

Сверху лежали конверты.

Много.

На каждом было написано мое имя.

Марине Соколовой.

Адреса различались. Моя старая квартира. Дом родителей, который продали после их переезда. Офис, где я работала. Общежитие подруги. Адрес в городе, куда я уехала в первые месяцы беременности.

На конвертах стояли штампы:

Адресат выбыл.

Получатель не найден.

Возврат отправителю.

Я взяла первый.

Дата — через три недели после нашего разрыва.

Второй был отправлен через два месяца.

Третий — через полгода.

Потом через год.

Через два.

Последний конверт датировался прошлой осенью.

Пальцы перестали слушаться.

— Что это?

— Письма.

— Я вижу.

— Ты спросила бы, почему я тебя не искал. Вот ответ.

Я подняла голову.

Андрей стоял напротив, упираясь ладонями в стол. Никакой красивой позы. На лице усталость, под глазами тени. Он смотрел на коробку так, будто каждый возвращенный конверт лежал внутри него все эти годы.

— Ты писал мне?

— Сначала писал. Потом начал приезжать.

Я перебирала бумаги.

Под письмами лежали железнодорожные билеты, посадочные талоны, счета из гостиниц. Город, куда я уехала. Еще один, где работала во время беременности. Районный центр, где жила моя тетя. Адреса, которые я давно забыла.

— Я был у твоей старой квартиры утром после того вечера, — сказал Андрей. — Ты уже съехала.

Я резко посмотрела на него.

— Утром?

— В шесть двадцать. Ночью протрезвел от злости и понял, что расписка слишком удобная. Поехал к тебе. Хозяйка сказала, ты забрала вещи и уехала с мужчиной.

— С двоюродным братом. Леша помог перевезти сумки.

— Она сказала: с мужем.

Я закрыла глаза.

Старая хозяйка, которой Галина Сергеевна однажды предлагала деньги за мой новый адрес. Я тогда решила, что женщина отказала. Видимо, отказалась сообщить адрес мне, а не ей.

— Потом? — спросила я.

— Потом я искал тебя сам. Через твою работу, подруг, знакомых. Через месяц меня отправили на длительное задание. Я нанял человека, которому доверял отец. Он приносил отчеты.

Андрей вынул из коробки папку.

На первой странице была моя фотография. Старая, с выпускного вечера. Ниже — сведения об учебе, работе, родителях.

— Первый отчет говорил, что ты выехала из страны, — продолжил он. — Второй — что живешь с мужчиной по имени Кирилл Осокин и ждешь от него ребенка. Мне показали фотографию.

Он достал снимок.

Я стояла у клиники рядом с мужчиной в длинном пальто. Тот держал меня под локоть, потому что после анализа у меня закружилась голова.

— Это врач, — сказала я. — Вадим Евгеньевич. Он вывел меня к такси.

— В отчете было написано: муж.

— И ты поверил.

— На тот момент я уже поверил одной лжи. Вторая легла на нее слишком ровно.

Я отодвинула фотографию.

— Ты мог приехать.

— Приехал.

Он положил передо мной билет. Дата совпадала с месяцем, когда Артем родился.

— Я добрался до клиники. Там сказали, что пациентки с твоими данными нет. Позже выяснилось: запрос сделали по старому паспорту. В базе стояла техническая ошибка в дате рождения.

— Техническая?

— Мать заплатила.

Голос у него стал жестче.

— Я понял это только сейчас. Тогда вернулся с пустыми руками.

— И сдался?

— Нет.

В коробке лежал договор с другой детективной фирмой. Уже без знакомых семьи. Потом еще один. Результат второго поиска: «местонахождение не установлено». Третий отчет был толще.

Я открыла его.

Объект использует закрытые страницы в социальных сетях. Телефон зарегистрирован на другого абонента. Трудоустройство неофициальное. Арендует жилье без договора.

Я вспомнила тот период. Артему было четыре месяца. Я работала дома по ночам, переводила документы, жила у тети, сим-карту покупал Леша, потому что мой паспорт находился на замене.

Я не пряталась профессионально.

Я просто жила бедно и осторожно.

Этого хватило, чтобы человек с деньгами меня не нашел, если кто-то рядом постоянно стирал следы.

— Почему остановился? — спросила я.

— Через полтора года мне передали письмо от тебя.

Он достал лист в прозрачном файле.

Почерк напоминал мой. Хорошо. Даже наклон букв совпадал.

Андрей, прекрати меня искать. У меня семья. Ребенок не твой. Я не хочу, чтобы мой муж знал о прошлом. Если ты продолжишь, я обращусь в полицию.

Внизу стояла подпись.

Моя.

Поддельная.

— Я этого не писала.

— Сейчас знаю.

— А тогда?

— Тогда прочитал раз двадцать. Потом снова нанял детектива.

Я замерла.

— После такого письма?

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел прямо.

— Потому что ты никогда не назвала бы ребенка «ребенком» в письме. Написала бы «мой сын» или «моя дочь». И фразу про полицию сформулировала бы иначе. Ты говорила «подам заявление».

Я смотрела на него.

Пять лет назад он поверил расписке.

Через полтора года выучил мой язык настолько, что усомнился в письме.

— Этот человек нашел тебя? — спросила я.

— Нет. В отчете указали, что ты сменила фамилию после брака. Фамилия оказалась вымышленной. Я проверял списки в трех городах. Пусто.

— А дальше?

— Дальше искал каждый год. Не постоянно. Иногда между этим проходили месяцы. Я не буду врать, что каждое утро вставал с одной мыслью о тебе. Работал. Жил. Встречался с женщинами. Пытался принять, что ты ушла. Потом видел светлые волосы в толпе или слышал твое имя и снова открывал дело.

Он сказал это без романтической красивости. Именно поэтому поверить было легче.

Я опустила взгляд на последний отчет.

Дата — три месяца назад.

Соколова Марина Андреевна, тридцать лет. Координатор программ центра «Северный сад». Совпадение по дате рождения, образованию и данным родственников подтверждено.

К странице была прикреплена моя фотография с сайта центра. Я стояла рядом с детьми на благотворительном празднике, держала коробку с красками и смотрела куда-то в сторону.

Под фотографией рукой Андрея было написано:

Она.

— Ты знал, что я работаю в центре.

— Да.

— Еще до нашей встречи?

— За три недели.

— Поэтому вошел в попечительский совет?

— Да.

Я захлопнула папку.

— Значит, ты всё подстроил.

— Я нашел законный повод увидеть тебя.

— Можно было позвонить.

— Номер оказался зарегистрирован на Нину Павловну. Я не знал, живешь ты одна или с мужем. Не знал, захочешь ли говорить. После пяти лет не имел права врываться в квартиру.

— Зато в мой кабинет вошел без стука.

Уголок его рта дернулся, но улыбка сразу исчезла.

— Там я уже понял, что ты одна.

— И начал подкатывать еще до того, как увидел Артема?

— Я увидел тебя и забыл, что пять лет учился жить без тебя.

В груди неприятно потеплело.

Я заставила себя остаться на месте.

— Это слова.

— Тогда смотри на даты.

Андрей перевернул заявление о вступлении в попечительский совет.

Подпись стояла за восемнадцать дней до той встречи.

Рядом лежало письмо его помощнику:

Уточнить расписание Марины Соколовой. Организовать участие в презентации лично. Ребенка и семейные обстоятельства не проверять.

Я перечитала последнюю строку.

— Почему запретил проверять семью?

— Потому что уже достаточно раз позволил чужим людям лезть в твою жизнь. Хотел услышать от тебя.

— Ты пришел ради меня.

— Ради тебя.

— Артема ты тогда еще не видел.

— Даже фотографии.

Он подошел ближе. Между нами оставался стол с письмами, билетами и годами, в которые каждый жил своей версией правды.

— Сын связал нас навсегда, — сказал Андрей. — Но в тот центр я вошел за женщиной, которую искал пять лет.

Телефон в его кармане завибрировал.

Он посмотрел на экран.

— Нашли Оксану.

— Ту помощницу?

— Да. Она готова открыть архив матери и дать показания. Но выставила условие.

— Какое?

Андрей поднял на меня глаза.

— Она поговорит только с тобой. Потому что считает, что я до сих пор знаю не всю правду.