Глава 10. Архив

Глава 10. Архив

Оксана ждала нас у ворот старого дома Лавровых.

Ей было около сорока. Строгая темная куртка, короткие волосы, обветренное лицо. В руках — объемная сумка для ноутбука. Она то и дело оглядывалась на будку охраны, хотя Андрей заранее распорядился нас пропустить.

— Галины Сергеевны нет? — спросила женщина вместо приветствия.

— Нет, — ответил Андрей. — И не будет.

— Вы уверены?

— Да.

Оксана посмотрела на него с таким выражением, будто уверенность Андрея уже однажды стоила ей работы.

Потом повернулась ко мне.

— Марина?

— Да.

— Простите.

Я устала от этого слова.

За двое суток его произнесли Андрей, охранник, Алина и женщина, которую я видела впервые. Каждый просил прощения за свой кусок чужой жизни, а собирать всё равно приходилось мне.

— За что именно?

Оксана сжала ручку сумки.

— Я видела вашу папку. Знала о ребенке. Молчала.

— Почему?

— Работала на Галину Сергеевну. У меня дочь, ипотека, мать после инсульта. Это объяснение. Оправдания у меня нет.

Честно.

От честности боль не проходила, но хотя бы не хотелось спорить.

— Что лежит в архиве?

— Оригинальные отчеты. Те, которые Андрей Сергеевич не получал. Записи звонков, платежи, переписка с Алиной. Ваше письмо. Еще кое-что.

Она посмотрела на Андрея.

— Это может вам не понравиться.

— Поэтому вы написали Марине?

— Да. Я боялась, что вы снова услышите один фрагмент и решите всё за нее.

Челюсть Андрея напряглась.

— Справедливо.

Оксана явно ожидала спора. После его ответа растерялась, но быстро взяла себя в руки.

— Тогда идем.

В доме было холоднее, чем на улице. Высокие окна пропускали серый утренний свет, на мраморном полу отражались наши фигуры. Я сняла пальто, но сразу пожалела: от стен тянуло сыростью.

Галина Сергеевна любила этот дом. Здесь всё стояло на своих местах: мебель, портреты, книги за стеклом, чужие судьбы.

Оксана провела нас на второй этаж. Остановилась перед дверью с электронным замком и приложила старую карту.

Красный огонек сменился зеленым.

— Карту должны были заблокировать после увольнения, — заметил Андрей.

— Я сделала копию раньше.

— Зачем?

— Догадывалась, что однажды придется доказывать, на кого работала.

Комната за дверью напоминала маленький офис. Два стола, сейф, металлические шкафы, стеллажи с архивными коробками. На корешках стояли фамилии, даты и короткие пометки.

Оксана включила свет и подошла к нижнему шкафу.

Достала толстую серую папку.

На обложке было написано:

СОКОЛОВА МАРИНА. КОНТРОЛЬ.

У меня дернулись пальцы.

— Сколько лет она собирала это?

— С вашей первой встречи, — ответила Оксана. — Галина Сергеевна проверяла всех женщин сына.

— Других тоже разлучала?

— До вас серьезных отношений не было.

Андрей посмотрел на нее.

— Ты знала?

— О проверках — да. О подделке расписки узнала позже.

Папка легла на стол.

Оксана открыла первый раздел.

Фотографии.

Мой университет.

Первая работа.

Родители.

Справка о доходах.

Сведения о долгах отца.

Медицинская карта матери.

Даже квитанции за съемную квартиру.

— Зачем ей было знать про долги моего отца?

— Чтобы понять, за какую сумму вы уйдете, — ответила Оксана.

Я рассмеялась.

Сухо.

— И сколько она назначила?

— Три миллиона.

Я тогда таких денег даже цифрами на счете не видела.

— Кому она их заплатила?

Оксана перелистнула страницу.

— Девушке, которая изображала вас на встрече.

Там лежало фото женщины в светлом пальто. Снято со спины. Рост, волосы, сумка — всё подобрали под меня.

На следующем снимке она принимала конверт у Галины Сергеевны.

— Эту фотографию показывали мне, — сказал Андрей.

— Оригинал шире, — ответила Оксана.

Она достала другой снимок.

На краю кадра стоял фотограф. Женщина, игравшая меня, повернула голову, и стало видно чужое лицо.

Андрей взял фотографию.

— Кто она?

— Актриса из рекламного агентства. Ей сказали, что это съемка для закрытого ролика. Она подписала бумаги и уехала из города.

Я смотрела на снимок и чувствовала странное спокойствие. Пять лет назад фотография уничтожила бы меня. Сейчас это был кусок бумаги. Доказательство того, сколько сил взрослая женщина потратила на борьбу с девушкой двадцати пяти лет.

— Дальше, — сказала я.

Оксана открыла раздел с отчетами.

Первый детектив действительно нашел меня через две недели после отъезда. В документе был адрес тети, где я жила.

В копии, которую получил Андрей, адрес отсутствовал.

— Твой человек знал, где я, — сказала я.

Андрей прочитал строку. Потом еще раз.

— Да.

— А тебе сказали, что я уехала из страны.

— Да.

Он не оправдывался. Только провел рукой по затылку и продолжил читать.

Следующий отчет был датирован месяцем позже.

Объект посещает женскую консультацию. Беременность подтверждена. Срок около восьми недель.

Под текстом красной ручкой было написано:

А. С. не передавать. Уточнить предполагаемого отца.

Почерк Галины Сергеевны.

Андрей поставил ладони на стол.

Плечи напряглись так сильно, что ткань пиджака натянулась на спине.

— Она знала через месяц, — произнес он.

— Да, — ответила Оксана. — Сначала считала, что ребенок ваш. Потом решила создать другую версию.

— Про врача у клиники.

— Его сфотографировали специально. В отчет добавили формулировку о близких отношениях.

— Вадим Евгеньевич был женат, — сказала я. — Ему было пятьдесят восемь.

Оксана горько улыбнулась.

— На фотографии возраст определить трудно.

Андрей молчал.

Я видела, как ему больно, но жалеть пока не получалось. Он искал. Да. Его обманывали. Да. Но первую ложь он принял сам. Потом каждый новый фальшивый документ ложился на недоверие, которое уже жило внутри него.

— Ты был у моей квартиры утром, — сказала я. — Почему потом использовал людей своей семьи?

— Потому что верил им.

— А мне нет.

— Да.

Он произнес это тяжело. Без попытки смягчить.

— Я ошибся первым, Марина. Мать использовала мою ошибку годами. Я не стану прятаться за ее поступками.

Оксана посмотрела на него внимательнее.

— Тогда вы изменились.

— Поздно.

— Поздно было бы, если бы Марина не стояла рядом.

Я перевела взгляд на женщину.

— Не решайте за меня, пожалуйста.

— Простите.

Она вернулась к папке.

Отчет после рождения Артема занимал восемь страниц. Фотографии роддома. Я на крыльце с белым свертком. Тетя с сумкой. Нина Павловна, приехавшая ко мне за тысячу километров, потому что больше некому было встретить.

На обороте фотографии стояла дата.

— Ты приехал в этот город через три дня, — сказала я Андрею.

— Да.

— Они уже знали, что я родила.

— Знали, — подтвердила Оксана.

Она положила рядом отчет, который получил Андрей.

В нем было написано:

Соколова Марина Андреевна в указанном родильном доме не зарегистрирована. Сведения о ребенке отсутствуют.

Подделка.

Сухая, аккуратная, с печатью.

— Я стоял перед этим роддомом, — сказал Андрей. — Четыре часа. Ждал, что ты выйдешь. Потом мне показали выписку, что тебя там не было.

Я посмотрела на него.

— В какой день?

Он назвал дату.

Я помнила.

На четвертый день после родов мне позвонили из регистратуры и сказали, что мужчина спрашивал обо мне. Я испугалась. Решила, что Галина Сергеевна отправила юристов. Упросила тетю забрать нас через служебный выход.

Мы были в одном здании.

Он стоял у главного входа.

Я выходила со двора.

Нас разделяла одна стена и чужая ложь.

— Почему ты не спросил врачей лично?

— Спросил. У заведующей был документ с запретом разглашать информацию. Подпись стояла твоя.

— Я ничего не подписывала.

— Теперь знаю.

Оксана достала из папки копию заявления.

Подпись снова походила на мою.

Я медленно села на стул.

Ноги начали дрожать.

— Она подготовила всё.

— Да, — ответила Оксана. — Галина Сергеевна боялась, что вы встретитесь случайно. Поэтому отслеживала каждый шаг.

— А после роддома? — спросил Андрей. — Что еще ты мне не сказала?

Оксана отвела взгляд.

— Вы наняли другого детектива. Через своего сослуживца.

— Да.

— Он нашел Марину через семь месяцев.

Андрей замер.

— Я не получал отчета.

— Потому что Галина Сергеевна выкупила агентство через посредника за неделю до завершения проверки.

— Что было в настоящем отчете?

Оксана достала тонкий файл.

На первой странице — моя фотография с коляской.

На второй — адрес.

На третьей — заключение:

Соколова М. А. проживает одна с сыном Артемом. Мужчина на постоянной основе в квартире не появляется. Вероятность родства ребенка с заказчиком требует проверки.

Внизу стояла дата.

Артему было семь месяцев.

Андрей взял лист.

— Семь месяцев, — сказал он. — Я мог найти его в семь месяцев.

Оксана кивнула.

— Галина Сергеевна заменила отчет.

— Что получил я?

Она протянула другой документ.

Объект состоит в фактическом браке. В семье воспитывается ребенок супруга. Контакт нежелателен.

К нему была прикреплена фотография Леши, который держал Артема на руках возле аптеки.

Мой двоюродный брат.

Мой единственный близкий мужчина в тот период.

— После этого ты перестал искать? — спросила я.

Андрей медленно положил документы на стол.

— На восемь месяцев.

Честный ответ.

Он мог соврать. Сказать, что искал без остановки, не ел, не спал, жил только мной. Вместо этого признал время, когда сдался.

— Потом что-то заставило тебя начать снова?

— Увидел мальчика в аэропорту. Светлые волосы, голубые глаза. Он держал мать за руку. Ему было около года. Я подумал: если твой ребенок родился в срок, он сейчас такого же возраста.

— И?

— Нанял третьего человека. Без участия семьи.

— Он меня не нашел.

— Нашел город. Ты уехала за два дня до его приезда.

Я вспомнила. Мы тогда перебрались сюда. Мне предложили постоянную работу в центре, и я собрала вещи за выходные.

Снова два дня.

Снова расстояние, которое в чужих историях называют судьбой, хотя на деле это билеты, коробки и решения, принятые в разное время.

— Дальше я проверял каждый год, — сказал Андрей. — Через независимых людей. След обрывался. Потом нашел тебя в списке сотрудников центра.

Я опустила глаза на папку.

— Значит, ты искал.

— Да.

— Но не нашел.

— Да.

— А когда нашел, пришел.

— Сразу.

Это не снимало вины.

Но меняло картину.

Пять лет я представляла его живущим спокойно. Думала, он выбросил меня из памяти в ту же ночь, когда захлопнулась дверь квартиры. Оказывается, он стоял у роддома. Ездил по городам. Читал поддельные письма. Останавливался. Снова начинал.

Любил ли он меня правильно?

Нет.

Но равнодушным не был.

Оксана подошла к сейфу.

— Осталась запись.

Я вспомнила предупреждение.

— Та, после которой он должен меня возненавидеть?

— Галина Сергеевна так считала.

Оксана ввела код, достала флешку и вставила в ноутбук.

На экране появился список файлов. Она открыла аудиозапись.

Сначала послышался шум улицы. Потом мой голос.

Молодой. Уставший. Срывающийся.

— Я не хочу, чтобы Андрей знал об этом ребенке. Никогда.

Андрей посмотрел на меня.

У меня похолодели руки.

Запись продолжилась:

— Даже если он найдет нас, я скажу, что Артем не его. Не позволю ему забрать сына.

Оксана остановила файл.

В комнате стало тихо.

Андрей смотрел на экран.

Я поднялась.

— Это было после родов.

Он не ответил.

— Я боялась.

Молчание.

— Твоя мать уже приходила ко мне. Сказала, что получит опеку через суд. Что у тебя связи. Что я никто. Я говорила с тетей и…

— Включите дальше, — перебил Андрей.

Оксана посмотрела на него.

— Ваша мать слушала только этот фрагмент.

— Я попросил включить дальше.

Она снова нажала кнопку.

Мой голос дрогнул:

— Я скажу, что он не его, если Андрей придет с матерью и юристами. Если придет один и спросит меня сам, я расскажу. Я всё еще жду, что он хотя бы раз спросит меня сам.

Запись оборвалась.

Андрей закрыл глаза.

Я стояла напротив и не могла дышать глубоко.

Он мог схватиться за первые слова.

Мог сказать, что я сама решила лишить его сына.

Мог снова выбрать удобный фрагмент.

Андрей открыл глаза.

— Я должен был спросить, — произнес он. — Ты ждала, а я снова поверил бумаге.

— Я собиралась солгать тебе.

— Ты собиралась защищать Артема, если я приду отнимать его.

— Откуда ты знаешь, что я сказала бы правду?

— Потому что сказала это на записи.

Он подошел к столу, вынул флешку и положил рядом с настоящими отчетами.

— Заберите всё, — сказал Оксане. — Оригиналы передайте моему адвокату. Сделайте копии для Марины.

— Галина Сергеевна попытается остановить вас.

— Пусть.

Он повернулся ко мне.

— Я уже однажды поверил тому, что было удобно услышать. Второй раз этого не будет.

За дверью послышались шаги.

Размеренные.

Твердые.

Оксана побледнела.

Дверь открылась.

На пороге стояла Галина Сергеевна.

Она посмотрела на раскрытую папку, флешку и оригинальные отчеты.

Потом перевела взгляд на сына.

— Я вижу, вы всё-таки нашли архив.

Андрей встал между ней и столом.

— Ты знала, где Марина, все пять лет.

— Знала.

— И видела, как я ее ищу.

— Видела.

— Зачем позволяла?

Галина Сергеевна сняла перчатки и аккуратно положила их на край шкафа.

— Потому что каждый новый неудачный поиск учил тебя жить без нее.