Глава 17. Надя

Но машины явно едут к нам. Я не верю в спасение, которое происходит так неожиданно. Слезы снова катятся из глаз, и я оседаю обратно на землю. Мне хочется бежать к полицейским, кричать: – Я здесь! Заберите меня отсюда, скорее! Но продолжаю сидеть, всхлипывая, пока меня не поднимают чьи-то сильные руки. – С тобой все в порядке? Хочется пошутить: как в американском фильме – «Are you ok?». Нет я не «окей». Хотя по сравнению с тем, что могло случиться в ближайшие часы, конечно, – лучше некуда. – Нужно вызвать скорую? – Глеб смотрит на меня с беспокойством в глазах. – Нет-нет, просто я устала, – я опираюсь о его руку и смотрю, как парни пытаются убежать от полиции. Они разбегаются в разные стороны. Прохор даже умудряется вскочить на мотоцикл. Но ехать и бежать им особо некуда – вокруг машины с мигалками, блокирующие выезд. – Слезай давай! – слышится окрик. – Урод, слезай, я сказал! К Прохору идет крупный, грузный мужчина. – Отец, ну ты ж уладишь… Прохор не успевает договорить и получает мощную оплеуху – даже отскакивает из-за силы удара. – Улажу?! Да-а-а, я улажу. Завтра же подпишешь контракт. Силу некуда девать? Там найдут ей применение. И всех твоих дружков захватишь с собой. – О, нет! Я пацифист! – кричит скрученный полицейскими парень со шрамом. – Мы обсудим твою позицию в другом месте, – припечатывает отец Прохора. – А пока мы сделаем все официально, и ты с дружками проведешь ночь в отделении. – К врачу тебе точно не нужно? – переспрашивает Глеб. – Шеф, я бы отвез малявку на обследование, – к нам подходит Михалыч. – Вы посмотрите на нее. Ссадины, синяки… Мало ли. – Со мной все в порядке. Да, мне нужно принять душ. И, наверное, перекусить. Это все, – я отрицательно трясу головой. – У меня обратный поезд около полуночи. Хочу побыстрее оказаться дома. – вижу их вопросительный взгляд. – Нет, со мной ничего не успели сделать… такого… Только вот на цепь посадили. – На цепь? – спрашивает Глеб, явно не веря своим ушам. – Да, именно. Уехали, а меня оставили прикованной. Но мне удалось освободиться. Впрочем, меня нашли в итоге. Но вы вовремя приехали. Я чувствую, как повисаю на руке Глеба. Говорить больше нет сил. Ни на что их нет. – Надя? Прости, мы ведем себя, как идиоты! Он подхватывает меня на руки и несет к машине. – Михалыч, едем домой! Когда Глеб ставит меня возле гелика, чтобы открыть дверь, мне кажется, я вижу отца Ксении. Не может быть! Он-то откуда здесь взялся? – Ну, Надя, вы натворили дел! – обращается он ко мне. – Я был о тебе другого мнения. Вроде, серьезная, ответственная девушка… И согласилась на такую авантюру! Вот ты и вляпалась. Всех на ноги подняла. Нам с братом пришлось из-за тебя все дела бросить и срочно сюда прилететь. Чувствую себя барышней прошлых веков – снова очень хочется упасть в обморок и не слышать несправедливых слов. – Виктор Сергеевич, Надя устала. Не надо ей сейчас выговаривать. Мы Надю отвезем ко мне. Она отдохнет, поест, и… на вокзал, – отвечает Глеб. – Если захочешь, Надь, останешься переночевать. – Нет, спасибо. Хочу домой, – повторяю я. Спорить и чего-то доказывать отцу Ксении нет ни сил, ни желания. Сажусь в машину. Слышу, как Виктор Сергеевич говорит, что тоже поедет к Глебу. Вот мне не повезло! Ничего, поем и уйду поспать перед дорогой. Слушать их разговоры не собираюсь. Тут не до вежливости. Тем более, раз он так считает – что я сама виновата в собственном похищении. В дороге мы молчим. Хотя я вижу взгляды, которые кидает Глеб на мои синяки и ссадины. Он даже не спрашивает, как я там справлялась с ситуацией. Ладно, спасли в последний момент и то хорошо. Не буду придираться. Дома Глеб предлагает помочь обработать ушибы. Но я отказываюсь. – Иди, развлекай своих гостей. Я справлюсь. Покажи, где можно расположиться и взять, что нужно. Из гостей, правда, – один только отец Ксении. Отец Прохора отправился с сыном и его дружками в полицию разбираться. – Сейчас Михалыча пришлю. Он все покажет и поможет. Потом спускайся в гостиную поесть. Я устало киваю. Но голод дает о себе знать – придется потерпеть неприятную компанию. Буквально через минуту заходит Михалыч: – Ну что, малявка, где тут у тебя бандитские пули? – спрашивает с улыбкой. – Я принес тебе попить и все необходимое. Показывай. Я снимаю джинсы и худи. – Вот. Все выглядит куда хуже, чем я предполагала. Особенно на ноге, на которой была цепь. – Ого! Иди в душ, малявка. Аккуратненько смой грязь. Там есть гостевой халат. Надевай и возвращайся. Будем тебя подлечивать. Послушно выполняю указания Михалыча – иду в ванну. Вслед слышу: – Вот же сволочи какие! Тюрьма по ним плачет. После душа Михалыч обрабатывает мне все покалеченные места. Я шиплю от боли, стараясь сдерживаться, но получается плохо. – Терпи, малявка, терпи! Ты у нас герой! Давай, рассказывай, как там все происходило. Заодно отвлечешься. Я потихоньку излагаю события. Михалыч периодически только головой мотает из стороны в сторону и бормочет: – Вот же негодяи! Иногда припечатывая их и куда более сильными словцами. Наконец он заканчивает. На ноге заворачивает мне джинсы и заматывает щиколотку бинтом. – Готово! Остальные места забинтовывать не обязательно. Но здесь пока походи так. Мы спускаемся в гостиную. – Забирайте вашу героиню, – говорит Михалыч. – Молодец девчонка. Не каждый мужик справился бы. – Тоже мне героиня, – ворчит Виктор Сергеевич. – Таких героинь надо ремнем и в угол на горох. Чтоб неповадно было. – Слушайте, ну она свое наказание уже получила, – встревает Глеб. – Вы с дочкой, кстати, поговорили? Я сажусь за стол, кладу себе вареной картошки и кусочек мяса. Стараюсь есть побыстрее, чтобы отсюда уйти. – Да, поговорил. Она замуж выскочила. За голодранца своего. М-да… И что теперь с этим прикажете делать? – Ничего не делайте, – советует Глеб. – Пусть сама строит свою жизнь. Вдруг она будет с ним счастлива. – Сомневаюсь. И в этом будет твоя вина тоже, запомни, Надя. Я жую еще быстрее. Мясо придется оставить, хотя оно и очень вкусное. – Спасибо, – встаю из-за стола. – Я отдохну и вызову такси до вокзала. Михалыч все слышит – он сидит вместе с нами за столом. – Я тебя отвезу, малявка, даже не рыпайся со своим такси. – Спасибо, – повторяю я еле слышно и ухожу из комнаты. Вслед за мной поднимается Михалыч с моей тарелкой. – Доедай. Я тебя понимаю. Папашу этого, твоей подруженьки, надо ремнем и в угол. Не обращай внимания. Я тебе тут еще картошечки доложил, огурчиков. Все наше, с огорода. Сейчас чай заварю и тоже принесу. – Не надо, обойдусь. – Малявка, приказ вышел – молчать и есть! *** Через час мы выезжаем на вокзал. Я успела поесть и вздремнуть. Очень надеюсь, что мне попадутся хорошие соседи по купе… Вспоминаю, что Ксения мне купе выкупила целиком. Отлично. В чем-то мне повезло. Однако мое настроение быстро портится. Приходит сообщение от Ксении: «Надюш, прости, папа заблокировал мои счета. Не успела тебе денег перевести. Но он сказал, что тебя нашли, и все ок. С деньгами постараюсь что-нибудь придумать». Я роняю телефон на сиденье. Вот и финал сегодняшней истории. Ну что ж, третье сентября надолго останется в моей памяти.