Глава 18. Глеб

Я вижу во взгляде Михалыча упрек – мол, чего девушку не защищаешь. Он прав, но за столом меня охватывает странная апатия. Наверное, я так переживал за Надю, что, обнаружив ее в более-менее нормальном состоянии, не способен заткнуть Виктору Сергеевичу рот. А надо бы. Чего он сидит у меня? И вообще зачем поехал с нами? Думаю, ему не хочется общаться со сводным братом на опасную тему. Ну и решил все свалить на Надю. – Глупая девчонка! – даже когда Надя уезжает, он никак не угомонится. – Давайте оставим этот разговор, – я не выдерживаю. – Надя виновата лишь в том, что поддалась на уговоры подруги, вашей дочери. Да, у нее такой характер. Что поделать. В этом есть плюсы и минусы. Но лучше бы вам разобраться с Ксенией, а не переводить стрелки на Надежду. – Разберусь! – Виктор Сергеевич хлопает по подлокотнику кресла и достает мобильный. – Какую тут у вас гостиницу забронировать? Мне до завтра перекантоваться. Неохота у брата ночевать. Придется еще и его сынка обсуждать. – Оставайтесь у меня, – мне приходится проявить гостеприимство. – В доме есть свободные комнаты. – Не, поеду… – он задумывается. – А лучше полечу. Гляну-ка самолеты. Может, и правда, прямо сейчас и вылететь домой. О, прекрасно! Я успеваю на последний сегодняшний рейс! – Михалыч еще в дороге, так бы он вас повез. – Ничего страшного! Закажу такси. Я не девица какая-нибудь, – опять слышится упрек в адрес Нади. Я замолкаю – пусть делает, как хочет. Буквально через десять минут я не верю своему счастью: отец Ксении уезжает. Так быстро обычно к моему дому машины не подают. Но тут повезло. Вскоре приезжает и Михалыч. – Шеф, малявка телефон в машине забыла. Мне кажется, ей что-то неприятное написали. Она его швырнула на сиденье, а потом забыла забрать. – Спасибо, Михалыч. Давай сюда. Завтра как-нибудь ей постараюсь сообщить о том, что он у нас. *** За окном – ночь, темное небо без звезд. Наверное, дождь намечается. Сон не идет. Все думаю про Надю. Когда Михалыч рассказал, как она выворачивала шурупы, чтобы спастись, я – хоть и мужик – готов был заплакать. Нет, это не была жалость, скорее – нежность к хрупкому существу. Сейчас думаю, что до сих пор влюблен, но больше я люблю эту Надю. Чуть повзрослевшую, серьезную, смешливую… Хотя в этот раз было не до смеха. Я люблю ее питерское воспитание – молчание за столом, нежелание спорить и ввязываться в конфликт. Смотрю на ее телефон. Огромное искушение в него залезть. Узнать, если у нее молодой человек, с кем она переписывается, какие у нее отношения с Ксенией – наверняка там есть от нее сообщения. Словно знак свыше, на телефон приходит уведомление. Непроизвольно протягиваю к мобильнику руку. Если телефон запаролен, то это будет прямо противоположным знаком – не читать. Если пароля нет – то второй знак прочитать. Так я себя успокаиваю, потому что воспитание – питерское, любое – говорит о том, что лазить по чужому мобильнику нельзя. Новое сообщение открывается без проблем. Оно от Надиной мамы: контакт «мамочка» и ее фото. «Наденька, папе стало совсем плохо. Вызывали скорую. Говорят, операцию надо срочно, а очередь еле движется. Понимаю, что поздно тебе пишу, и ты едешь уже домой. Но нет сил одной сидеть. Решила поделиться». «Как твоя поездка? Все прошло хорошо?» «Прости, еще пишу. Вот подумала – может все-таки взять кредит на платную операцию? Давай завтра в банк сходим». Так, значит у Нади болен отец. И поэтому тоже ей не до смеха. В чате кликаю на сообщения от Ксении. – Вот в чем дело! – я хлопаю себя по коленке и морщусь от боли. На ней тоже остался синяк. – Наде за поездку сюда Ксения обещала деньги на операцию! А в итоге не дала. Еще бы! Виктор Сергеевич, узнав о ее свадьбе, которую он не благословлял, тут же решил показать, каково это – жить без его помощи. М-да. Поездочка обернулась для Нади кошмаром. Наверное, поэтому она и телефон в машине забыла – с расстройства, ведь судя по всему, она сообщение от Ксении прочитала. Итак, что мы имеем? Я перечисляю по пунктам: по-прежнему люблю Надю. Или не по-прежнему. А по-новому, но в данный момент это уже значения не имеет. У Нади сложная ситуация с отцом. На предложение Ксении она согласилась не сдуру, а вынужденно. В последнем я теперь уверен на все сто. Телефона у Нади нет. Связаться с ней я не могу. Предположу, что живет она там, где и раньше. Адрес за эти годы не стерся из памяти. Вот код от подъезда не помню… Ладно, это не самое сложное. Войду как-нибудь. Я ищу ближайшие самолеты и поезда до Питера. Получается, что самое быстрое – добраться первым рейсом самолета. Бронирую себе место в бизнес-классе. Может удастся чуток поспать. Кидаю в сумку кое-что из запасной одежды. Проверяю паспорт. Скоро выезжать. Надо выпить кофейку и вперед – большой нюанс самолетов, что приезжать надо в аэропорт сильно заранее. Внизу натыкаюсь на Михалыча. Смотрит телек. – Бессонница, шеф. А вы чего в такую рань? Или позднь, – шутит. – Не знаю, как ты Михалыч на это посмотришь, а я лечу к Наде. У нее, оказывается, отец серьезно болен. Эта подруженька ее обещала денег, как я понял. Но папаша крантик-то перекрыл. И Надя осталась без поддержки. – А-а-а, вот почему малявка вся в расстроенных чувствах была. С самого начала хмурая ходила. Правильно, шеф. Поезжайте. А если что, то я вас благословляю, – смеется Михалыч. – Ну если у вас там любовь-морковь и все такое. – Спасибо, Михалыч, напомнил. Я бегу обратно к себе на второй этаж и лезу в сейф… *** В подъезд к Наде я вхожу без проблем – в старом, питерском доме домофон не работает. Но перед ее дверью стою долго. То, что она там больше не живет, пугает меньше, чем ее возможная реакция на мой приезд. Ведь адрес я как-нибудь пробью, а вот Надино ко мне отношение пробить будет куда сложнее. Признаем, повел я себя не очень – оправдывайся или нет, а это факт. Осторожно нажимаю кнопку звонка. – Глеб? – открывает Надина мама. – Ты к Наде? – Да. Простите, что вот так нагрянул. Но Надя в моей машине забыла телефон. – Она говорила, что потеряла. Не рассказывала, что с тобой виделась, – мама смотрит на меня с подозрением. – Ладно, проходи, чего стоять. Но потише. Муж болеет. Заснул наконец. И Надя устала. Еще и упала где-то у вас в Москве неудачно… Тоже спит. Вон ее комната, где и была. А лучше давай на кухню. Чаю тебе пока заварю. Я прохожу, снимаю ботинки и тихонько крадусь в Надину комнату, отказавшись от чая. Сажусь к ней на кровать. Провожу рукой по волосам моей девочки, которая спит совсем как ребенок. – Ты мне снишься? – она открывает глаза и удивленно на меня смотрит. – Нет, я приехал, потому что ты у меня кое-что забыла. – Ценный веник, – слышу я от двери голос Надиной мамы. – Какой веник, мам? – Надя садится на кровати. – Мама шутит, Надюш. Это как в «Иронии судьбы». Правильно, Зинаида Андреевна? – Правильно. Пошутила я, потому что сидит Глеб точно, как в кино. Правда, приехал он не из Питера в Москву, а наоборот, но это неважно. Приехал утром. А ты спишь. Ну точь-в-точь! – Мамуль, там Надя приезжала, а не Глеб… – Надя трясет головой. – Ну вас, запуталась я. Что-то случилось? – это вопрос уже мне. – Телефон. Я привез твой телефон. Хоть и битый, но там может чего важное. И еще кое-что привез. – Я еще что-то забыла? – Да. Много лет назад. Я достаю из кармана коробочку, в которой лежит Надино обручальное кольцо. – Не уверен, что оно тебе еще нужно. Но я был бы очень счастлив, если бы ты его забрала обратно. – Я становлюсь на одно колено возле кровати. – Надя, я тебе второй раз делаю предложение. Но учти, что сейчас уже окончательно и надолго. Я все понимаю: у тебя здесь родители и все такое… Но тот дом я начинал строить для тебя. Будь в нем хозяйкой. И езди в Питер столько, сколько тебе будет нужно. В этот раз всё всерьёз! – Надь, по-моему, он исправился. Тебе стоит рассмотреть его предложение и дать ему второй шанс, – моя теща мне подмигивает. Ага, она на моей стороне, и это просто отлично! – Хорошо, – шепчет Надя, – давай попробуем. Она улыбается. Пожалуй, впервые за сутки. А я чувствую себя полным идиотом. Влюбленным, счастливым идиотом.