Глава 28

Жанна

Мы подъезжаем к дому Игоря и я чувствую себя крайне неловко. В такой ситуации мне не доводилось еще бывать. Еду с бывшим парнем выяснять отношения с бывшим мужем. На заднем сидении сидят наши дети. Только Антона не хватает, он еще занят. Но пообещал присоединиться к нам за чашкой кофе позже. И этой встречи я страшусь больше всего на свете. А пока….

Выбираюсь из машины, Ярослав следом за мной.

— А дети…? — спрашиваю.

— Пусть посидят здесь. Думаю, лучше им не участвовать в разговоре взрослых.

— Мам, — Лиса опускает стекло со своей стороны, — возьми немного вещей моих. И учебники.

— Хорошо, соберу. Что-нибудь передать папе?

Алиса закусывает губу. Глаза влажно блестят.

— Скажи, что мне жаль… Я не хотела….

— Идем! — Ярослав прерывает нас и уверенно шагает впереди.

Когда отходим достаточно от машины, он говорит:

— Алиса не виновата, она просто ребенок, который запутался. И мне не нравится, что девочка каждый раз плачет. Пусть козел переживает об этом, а не ребенок!

Приятно, что Ярослав переживает за мою дочь, хотя она ему, по сути, никто. Но все же я хочу, чтобы Алиса понимала, что натворила и несла ответственность за свои поступки, иначе в будущем у нас могут возникнуть еще большие проблемы.

— Алиса уже достаточно большая, чтобы понимать, что хорошо, а что — плохо. Ее совершенно не красит этот поступок и более того, он может иметь последствия для ее отца. Так что слишком уж ее не выгораживай, хорошо? — кидаю взгляд на серьезное лицо Ярослава.

— Ладно… Но как отцу, мне не нравится вся эта история. Не должны дети сталкиваться с таким дерьмом и разгребать его в одиночку.

— Алиса не одна. У нее есть я, — уже спокойнее отвечаю. Вижу, что Ярик действует из лучших побуждений и действительно волнуется.

— И я, — внезапно добавляет он на полном серьезе. — Я вас не оставлю в беде, Жан. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что я всегда был и буду на твоей стороне.

Это признание сбивает меня с шага. Застываю с ключом от подъезда в руках. Всегда был и буду. От этой мысли становится и страшно, и тепло одновременно. Ярослав хмыкает и отбирает из рук ключ. «Пикает» брелком и бросает через плечо:

— Сейчас поглядим на твоего коз…, кхм, бывшего мужа.

Сердце нервно сбоит, когда открываю дверь в квартиру, в которой прошла вся моя молодость. Сейчас кажется, что с последнего моего визита прошло несколько лет, а не какой-то жалкий месяц. Чувства утихли, больше не больно. Немного тревожит легкая досада, что я потратила не на того человека свои лучшие годы. И жаль свои труды: часть души я вложила в ремонт, в обустройство семейного гнездышка. Но в нашей святыне знатно потоптались посторонние, и больше нет ощущения, что весь мой мир разрушен. Так как и мир — уже не мой.

— Проходи, — киваю Ярославу. — Не снимай обувь. Сомневаюсь, что здесь кто-то убирал с моего отъезда.

И добавляю в пустоту квартиры:

— Игорь?

Через мгновение появляется бывший из спальни. Заспанный, в мятой офисной одежде. Такое впечатление, что он спал прямо в костюме и не менял его уже несколько дней. Улавливаю особое «амбре»: кто-то хорошо накидался накануне и все пропустил.

— Чего тебе? Кто это?

Игорь держится за голову. Должно быть, ему сейчас плохо. Но от этого понимания испытываю некоторое удовлетворение. Как там Ярик говорил? Так ему и надо, козлу!

И самое странное — я не чувствую ничего. Ни ревности, ни боли. Пустота. Как будто смотрю на незнакомого, неудачливого соседа, который засорил общий подъезд. Вот он, итог двадцати пяти лет. Пустота и брезгливость.

— Нужно поговорить. Мы можем на кухне сесть? — быстро спрашиваю и иду дальше.

Заглядываю на кухню. Какой… кошмар!

— Нет, кухня не вариант.

Тут же захлопываю дверь, так как перед Лавровым неловко. У него на кухне идеальный порядок, а тут… свинарник натуральный.

— Поговорим в гостиной.

Нахожу Игоря там, где оставила. Так и стоит посреди холла-гостиной, придерживаясь одной рукой за голову, а второй — за стену.

Прохожу мимо и включаю свет. Здесь тоже неидеально, местами крошки и мусор, но терпимо.

— Где дочь? — спрашиваю у бывшего ледяным тоном.

Интересно, он хоть на секунду задумывался о ком-то, кроме себя? Бросил Алису, забыл обо всем, полностью растворившись в этой… Лике! А если бы с дочерью случилась беда?

— Алиса? — Игорь скребет пятерней заросший подбородок. — Должна быть у себя.

Разворачивается медленно под нашими взглядами и толкает дверь, ведущую в комнату дочери.

— Лиска, мать пришла. Иди сюда.

Наблюдаю со стороны как Игорь бросается искать дочь.

— Ее… тут нет, — разводит по итогу беспомощно руками. — Она была вчера дома, а сейчас…

— Хватит! Пока ты отдыхал за бутылкой крепкого, наша дочь загремела в отделение полиции! Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что происходит с тобой, с ребенком, с домом?!

— Да чего ты орешь? И так голова болит… Наверняка Лиска сбежала к подружке.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Дочь провела ночь в отделении!

Игорь хлопает красноватыми и мутными глазами. До него доходит крайне медленно. И наконец-то на лице появляется нечто отдаленное, похожее на испуг.

— Она… в порядке? — спрашивает и кривится. Должно быть от головной боли.

— Уже да. Но заметь, не твоими стараниями.

Пока идет наша перепалка, Ярослав просто молча сканирует моего бывшего глазами. А потом вставляет фразу, веско и решительно.

— Жанна, собери вещи для дочери. А мы поговорим, по-мужски.

— Только не бей его, — тихо прошу, но Игорь все равно слышит и нервно дергается. Он сейчас выглядит таким ничтожным и трусливым, что противно смотреть. Никакой к нему жалости не испытываю, только брезгливость и желание поскорее покинуть квартиру, где все пропахло им, табаком и чужими женскими духами.

— Постараюсь не убить, — деловито кивает Лавров и с видом хозяина устраивается на диване. А я ухожу в спальню к дочери и прикрываю за собой дверь.

Эмоционально я сейчас нестабильна. Меня кидает от «придушу гада» до «во что же он превратил квартиру». И ни одно из этих состояний не гарантирует целостность лица Игоря. И даже хорошо, что Ярослав сам сообщит ему про документы. Боюсь, я бы не смогла донести внятно проблему, скатываясь в обвинения и упреки.

Потому занимаю руки и голову тем, что умею и что понятно. Быстро собираю вещи дочери: свитера, джинсы, пару юбок, учебники и тетради, зарядное устройство. Ее любимые мелочи: блокнот с сердечком на обложке, наушники, косметичку, плюшевого зайца, с которым Лиска спит с давних времен. И вроде бы уже большая, а все еще кладет этого ушастого в постель.

Между делом навожу некое подобие порядка. Заправляю постель, собираю грязные вещи и пустые коробки из-под пиццы. Теперь комната хотя бы имеет какой-то вид. Все равно Алисе придется сюда вернуться за вещами и не раз. Пусть ее встретит приличный вид.

— Я готова, — выношу объемные пакеты в холл.

Игорь меряет комнату шагами, параллельно пытаясь кому-то дозвониться. Не знаю, что сказал ему Лавров, но муж будто бы протрезвел на глазах. И только руки трясутся, как у припадочного. Неужели настолько напуган?

— Не таскай тяжелое, я сам.

Ярослав легко встает с дивана и тут же отбирает пакеты. Короткое прикосновение его теплых ладоней окончательно меня успокаивает.

— Пойдем? Или тебе еще нужно что-нибудь забрать?

— Нет, ничего. А вы…, — указываю глазами на мельтешащего Игоря.

— Поговорили. Дальше он сам. Я дал контакты хорошего адвоката. Скорее всего, он ему пригодится. Показывать аферисткам корпоративные документы с номерами счетов и чужими фамилиями — полнейшая глупость. Он сам привлек Лику хвастовством по сделке с крупными инвесторами. Так что Алиса виновата только косвенно. Лика в любом случае добралась бы до счетов Игоря, доков и вынюхала пароли. Может, не так шустро, как получилось у нее в этот раз, но все равно получила бы свое. Я намекнул твоему бывшему, чтобы про дочь молчал. Он все-таки не совсем конченный, понял куда ветер дует. Своего ребенка не сдаст.

— Хорошо…, — шумно выдыхаю.

Для меня главным было отвести от дочери все подозрения, исключить из этой схемы. А чем дело закончится — меня мало волнует. Игорь сам вляпался в это дело, пусть разгребает, не мальчик уже. А я — больше не его половинка, чтобы переживать.