Глава 29

Жанна

Мы сидим в пиццерии, в уютном уголке, но я не могу расслабиться. Пальцы против воли барабанят по столу. Господи, я сейчас умру… Где же Антон?

Я и жду его появления, и одновременно страшусь. Лавров сыпет шутками, развлекая Лису и сына. Дочь оттаяла окончательно и хохочет не меньше Мишки.

Ярослав такой… особенный. Я всегда это знала, просто забыла за те годы, что мы не виделись. Его энергетика, сила, харизма — перед ними невозможно устоять. И дети это чувствуют, проникаются. Алиса доверительно рассказывает ему о своих планах на будущий год и Ярослав слушает внимательно, без тени насмешки или взрослой снисходительности. Как у него это получается?

— Привет!

Едва не подпрыгиваю от неожиданности. Антон подкрался со спины так тихо, что я и не заметила.

— Сынок! Садись. Сейчас принесут пиццу. Ты чай будешь или колу?

Антон мотает головой неопределенно:

— Неважно.

Замирает напротив Ярослава. Лавров встает и теперь оба возвышаются над столом. Такие… невозможно похожие и далекие при этом. На глаза наворачиваются слезы. Столько лет потеряно впустую.

— Тох, привет, — Ярослав протягивает руку и терпеливо ждет, пока наш сын ее пожмет. Антон рассматривает Лаврова почти в упор.

Наконец-то пожимает ладонь и выдыхает с кривоватой улыбкой:

— Ну привет…, папа.

Сцена настолько пронзительная и острая, что я тихо плачу, прикрыв рот рукой. Я так этого страшилась, избегала всеми возможными путями, а на деле — должна была найти Лаврова гораздо раньше сама. Еще тогда, когда пришло понимание, что Игорь не станет хорошим отцом для Антошки.

— А я Миша! — звонкий голос младшего Лаврова разбивает неловкость момента. — Ты мой старший брат! — заявляет с такой гордостью, словно имеет отношение к появлению Антона на свет. Детская непосредственность вызывает улыбку у всех.

— Здорово, Мишка! — Антон протягивает руку и ему. Первый контакт братьев выглядит странно и душещипательно. Между мальчиками огромная разница. Миша выглядит почти как сын Антона. И в тоже время — они братья.

Лавров светится от счастья, ищет глазами мой взгляд. Хлопаю ресницами, чтобы прогнать предательскую влагу из уголков глаз.

— Надо было не пиццу заказывать, а торт! Это же настоящий праздник, — Ярослав отодвигает стул для Антона рядом с собой.

Вижу, как ему хочется побыть с сыном, и беру дело в свои руки. Хватит плакать, самое страшное позади. Пусть отец и сын побудут вместе хоть пару минут.

— Миша, Алиса, — окликаю детей, — хотите выпить по молочному коктейлю? У барной стойки делают. Пойдем, закажем? — подмигиваю обоим. Алиса с пониманием кивает, а Мишка еще сомневается.

— Идем, — Лиса сама берет его за руку, перехватывая инициативу. — Здесь подают очень вкусные коктейли. Ты должен попробовать.

Мы уходим, и пока готовятся напитки, я наблюдаю за нашим столиком издалека.

Антон и Ярослав о чем-то тихо переговариваются. Иногда улыбаются. Оба расслаблены и, кажется, довольны разговором и друг другом. У меня на душе так тепло, что не передать словами! Наконец-то мой любимый старший сын обрел настоящего отца, с которого можно брать пример, который никогда не станет смеяться над ошибками или едко критиковать за малейшую провинность. Кто полностью примет таким, какой он есть. И будет гордиться своим ребенком. О таком мечтает каждая нормальная женщина: чтобы ее дети были счастливы и любимы.

— Жанна Викторовна, а мы теперь будем дружить семьями? Если Антон ваш сын и мой брат… Как мне вас называть?

Вопрос Мишки застает меня врасплох. Лиска хитро смеется, пряча улыбку за стаканом с коктейлем.

— А как бы тебе хотелось, Мишенька? — осторожно спрашиваю. Знаю, что для ребенка тема матери — острая и болезненная. И я никогда не смогу заменить ему маму, но могу быть другом.

— Не знаю… Тетя Жанна? Так можно?

— Конечно, отличный вариант. В школе — я буду Жанной Викторовной, а в остальное время — тетей Жанной.

— Ага, — Мишка сияет и тоже присасывается к соломинке. — Ум-м-м, вкусно.

— Ну что ж, думаю, мы можем вернуться за стол. Вон уже и пиццу нашу несут.

Мы возвращаемся ровно в тот момент, когда девушка-официантка расставляет на столе приборы. При этом умудряясь стрелять глазами в моего сына. То есть, в нашего с Ярославом.

Антон слегка розовеет щеками, но в остальном — не подает виду.

Когда официантка отходит, Ярик заговорщицки подмигивает Антону:

— Красивая девушка. На твоем месте я бы попросил у нее номерок.

— Думаешь? — Антон провожает стройную девичью фигурку оценивающим мужским взглядом. И когда он успел так вырасти? С ума сойти. Хотя… я сама недавно у него спрашивала про невесту. Сын уже в том возрасте, что и свои дети скоро пойдут. Так что ничего дурного в этом нет. Просто странно видеть, как быстро малыши становятся взрослыми.

— Конечно. За спрос не бьют в нос, — кивает Лавров старший.

— Твоя любимая поговорка, — подаю голос. Помню, Ярик частенько любил так повторять, если я стеснялась что-то спросить или сделать в той нашей счастливой юности.

— Жизнь дает нам разные шансы. Вопрос в том, воспользуемся мы ими или нет, — совершенно серьезно отвечает Ярослав.

И в этих словах кроется какой-то скрытый смысл. По крайней мере, об этом говорит загадочный взгляд Лаврова. Он всегда для меня был немного тайной. И, наверное, от этого — еще более притягательным. А я же самой себе казалась на его фоне простой и понятной. Из другой категории людей, более приземленных. Но Ярик продолжал неутомимо повторять, чтобы не смела себя принижать. Должно быть, он во всем был прав еще тогда. Нужно себя принимать и любить. Иначе, как смогут полюбить остальные?

Антон срывается с места за официанткой, Алиса закатывает глаза и что-то шепчет, вроде: «Такой взрослый, а втюрился!». Мишка молча тянет свой коктейль, а я — кидаю благодарный взгляд Ярославу.

— Спасибо, — шепчу одними губами. Не знаю, поймет ли за что благодарю? Так как и самой трудно выразить эмоции в словах. Но именно чувство благодарности затапливает меня сейчас с головой.

И Лавров удивляет в очередной раз. Берет мою руку в свои ладони и подносит к губам. Оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне.

— Жанчик, все будет замечательно. Я ведь тебе обещал.