Глава 30. Эпилог

Жанна. Спустя полгода, май месяц

Кладу последнюю стопку пособий на полку и бросаю взгляд на часы. До конца рабочего дня — десять минут. Ровно столько, чтобы привести себя в порядок.

Подхожу к зеркалу в учительской. В отражении мой новый облик, к которому никак не привыкну, но он мне очень нравится. На мне — новый костюм, сине-серый, и воздушная белая блузка. Волосы, недавно укороченные до каре, лежат идеальной волной. Заправляю за ухо прядь и снова обращаю внимание, как сверкает колечко с крошечным сапфиром.

«Чтобы у тебя всегда был кусочек неба под рукой», — сказал Ярослав, когда презентовал подарок. И от этого воспоминания на душе становится светло и пронзительно, точно от весеннего неба за окном.

Сегодня у нас свидание. Настоящее. Волнение — сладкое и приятное, совсем не то, леденящее, что парализовало полгода назад.

Пока жду Лаврова, делаю два звонка.

Первый — Алисе.

— Дочь, привет! Что делаешь? Поужинала?

— Мам, привет! Нет времени, английский зубрю. Съела котлету, — тараторит дочь.

— Без гарнира? Хоть бы кусок хлеба взяла, желудок угробишь, — вздыхаю, но без прежней тревоги. Алиса очень старается с учебой, хочет исправить, что запустила. Но про еду местами забывает, приходится напоминать.

— Ой, мам, мне некогда. И тебе кажется тоже, у тебя же свидание сегодня! — хихикает хитро, сбрасывая вызов.

Кажется, дети всё пронюхали уже. И в этом нет катастрофы. Но я пока хочу еще немного поберечь свою «нетайну», побыть девушкой, что бегает на свидания к своему мужчине.

Второй звонок — Антону.

— Сынок, как дела?

— Мам, привет, — в трубке что-то шуршит, из-за чего я едва слышу голос сына.

— Что это там у тебя? — слегка настораживаюсь.

— Ничего… Букет шуршит, — смущённо признаётся Антон. — Еду на свидание.

Сердце радостно ёкает. Наконец-то!

— И кто же счастливица?

— Помнишь официантку из пиццерии? Кристину? — говорит Антон, и в его голосе слышна новая, мужская уверенность. — Взял тогда номер. Встречаемся уже пару месяцев. А сегодня… ну, у нас особенный вечер.

Замираю, мысленно возвращаясь в тот день. Смех детей, взгляд Ярослава, этот мимолетный эпизод… И вот — вырисовываются отношения, начавшиеся с простого совета отца. Желаю Антону удачи, не проронив ни слова о собственных планах. Пусть у него будет своя история, а у меня — своя. И мы можем быть счастливы, строя свои жизни параллельно.

Кладу телефон в сумку, а взгляд скользит за окно, на знакомый двор. Он всё ещё не самый лучший в городе. Но меня это больше не пугает. Потому что за моей спиной — не пустая клетушка, а мой дом. Та самая квартирка, в которой Ярослав уже успел сделать ремонт: мастера поклеили светлые чистенькие обои, на кухне — теперь тёплый пол.

«Я не перееду, — сразу обозначила тогда свою позицию. — Пока. Мне нужно пожить немного здесь, по-своему. Одной, но уже не одинокой». И Лавров снова меня понял. И окружил тихой, ненавязчивой заботой, которая греет лучше любых батарей и полов.

И ещё одно тепло живёт в груди — предвкушение сентября. Директор предложила мне взять свой, первый «А» класс.

— Вы создали уют в группе продлёнки, — сказала Татьяна Викторовна. — Теперь создайте его для своих учеников. Мы берем вас на полную ставку с первого сентября.

Я уже мысленно рассадила за парты невидимых пока мальчиков и девочек, представила их глаза. На первой парте у окна — кто-то неугомонный, вроде Мишки. По середине — тихоня с умными глазами, каким был Антон в их возрасте. Это так волнительно! И невероятно захватывающе.

За спиной раздается тихий щелчок открывающейся двери и знакомые шаги, которые я научилась распознавать даже в шуме школьного коридора.

— Жанчик-одуванчик, — звучит низкий, тёплый голос, от которого по спине бегут мурашки. — Ты и так у меня красавица. Зачем красишь губы?

Замираю с помадой в руках, рассматривая отражение в зеркале: высокий, с расстегнутой на пару пуговок рубашке и с игривой улыбкой. Ярослав подходит вплотную, его ладони ложатся на талию, а губы касаются виска.

— Всё равно ведь сейчас съем твою помаду, — шепчет в самое ухо.

От неожиданности тихо «ойкаю», чувствуя, как щеки заливает румянцем. Оборачиваюсь и тону в его объятиях: крепких, надёжных и таких долгожданных. Мой мир, когда-то разбившийся на осколки, не склеился обратно. Пришлось переплавить все невзгоды во что-то новое, лучшее. И теперь я точно знаю — после сорока пяти жизнь не заканчивается, а только начинается!

Конец