Глава 13

Я мысленно потянула за ниточки, что шли от меня к оставленным в прошлый раз меткам. Наверное, поэтому отец любил это прозвище — “паук” — потому что раскинутая мною сеть сейчас была похожа на огромную паутину.

Тысячи, десятки тысяч событий, эмоций.

Важных и не очень, больших и маленьких, и сейчас, дергая за них, я могла вызвать любое, и не только вызвать. Изменить до неузнаваемости.

— Покажи мне Адалин, — шепнула я и тут же словно погрузилась в мягкое облако.

Посредине белого тумана — Платон явно не слишком хорошо помнил тот вечер — за небольшим круглым столом сидели двое. Это было похоже свидание в ресторане. На столе меню, на женщине красивое платье с глубоким вырезом, который она не стеснялась демонстрировать. Вот только ее лицо снова сливалось с образом древнегреческой маски с волосами-змеями.

— Ты не должен пытаться стереть ее. Ты должен вспомнить, — тихо, но непреклонно произнесла я, воскрешая забытое воспоминание.

Если Платон раскаивается настолько, что пытается подменить лицо девушки в своей памяти, то я не дам ему этого сделать. Для его же блага.

Любовь — это то, что способно вернуть даже с того света. А значит…

Маска начала рассеиваться, а вместо нее проступило красивое лицо. Круглые глаза, родинка на щеке, губы, словно созданные для поцелуев.

Я почти закончила возвращать воспоминанию яркость, как вдруг девушка, неотрывно смотревшая до этого на Платона, повернула голову и… уставилась своими круглыми глазами на меня. Будто не была только мыслью в чужой голове, а действительно видела меня.

Адалин медленно склонила голову, улыбка на ее лице становилась все шире и шире.

Затем она встрепенулась и, вздернув подбородок, подняла руку:

— Да, это я заказывала!

Воспоминание шло своим чередом, на периферии смазанным пятном появился официант, расставивший тарелки. Платон уныло ковырял паэлью с морепродуктами.

Девушка снова обратила внимание на него:

— Правда, здорово, что я подошла, да? Максим сегодня сообщил, что ты лично одобрил мою кандидатуру… — Я видела, как она пыталась гладить под столом его ногу своей, как чувственно облизывала губы, случайно коснулась пальцами его пальцев на столе, наклонялась так, чтобы открывался наилучший обзор на декольте.

Официант, прошедший мимо, засмотрелся и запнулся, разлив коктейль. Платон же сидел с абсолютно каменным лицом.

— Я по-прежнему не понимаю, почему ты хочешь быть подопытным кроликом.

— Платон, — она затравленно сглотнула, в голосе проскользнуло отчаяние. — Я хочу быть ТВОИМ подопытным кроликом.

Это было признанием. Это было обещанием. Отдать всю себя. Сделать ради него все что угодно. Вот только отчего я не видела ответа на ее эмоции в лице мужчины? Он будто не понял, не услышал.

— Я и говорю. Не понимаю, — пожал он плечами без единой эмоции. — Но кто я такой, чтобы мешать прогрессу. Тем более, хоть это и очень странно, но из всех подходящих кандидатов ты оказалась ближе всего к эталонному образцу по результатам тестов. — Он скрипнул зубами.

То, что он сказал, ему абсолютно не нравилось, но я не могла понять почему. То ли из-за того, что пришлось взять Адалин, когда он не хотел рисковать ею, то ли потому что и Адалин-то в принципе не слишком подходила.

— Я знаю, вы искали мужчину…

— Не просто мужчину. А мужчину с определенными параметрами. — Платон запихнул себе в рот вилку паэльи и принялся монотонно жевать.

— Но я подошла лучше. Мой мозг подошел лучше, — в голосе девушки прорезались нотки гордости. — Значит, я особенная? Не самый обычный человек. Специально для такого гения, как ты…

— Возможно, это потому что эталонный образец у нас тоже не обычный человек. — Платон пропустил ее комплимент мимо ушей, достал из кармана блокнот и принялся что-то торопливо записывать. — Интересная мысль…

Я заглянула к нему через плечо, но не смогла разобрать ни слова — Платон писал какими-то знаками, шифром.

Лицо девушки было влюбленным и мечтательным. Лицо мужчины напротив — холодным и безразличным.

Внутри меня горьким привкусом во рту разлилась правда: Платон не был злодеем или подонком, обманывавшим наивную дурочку. Но он абсолютно точно не любил ее.

Я принялась дергать за воспоминания, вытаскивала их одно за другим, искала, рыла, уже не заботясь о том, чтобы оставаться для Платона незаметной. Пыталась найти хоть какой-то намек, знак, взгляд. Хоть что-то, что подтвердило бы мою сегодняшнюю теорию, что мужчина любил, что он раскаивается. Что сожалеет о том, что сделал.

Но ничего этого не было. Кругом была лишь бесконечно влюбленная Адалин, готовая умереть ради своего кумира, и ее кумир — готовый убить ради науки. При этом он был абсолютно честен с ней. Адалин знала, на что шла. Но это не мешало ей надеяться до последнего вздоха.

Я вынырнула из воспоминаний Платона сама, очень аккуратно, чтобы в этот раз ему не пришлось со мной бороться (хотя метки вновь раскидала, и ещё больше, чем в прошлый раз). Платон должен помнить: я не намерена лезть непрошенной, топтаться в его голове дольше положенного, копаться в грязных секретах из чистого любопытства. Я всего лишь хочу помочь.

Златон, сидящий в кресле, подался вперед. Весь вид его выражал высшую степень напряжения.

— Ну что? Нашла что-нибудь? — Он протянул мне стакан воды.

— Нашла, но не то, что хотела, — и я рассказала о том, что для Платона Адалин была всего лишь обычным инструментом в руках ученого.

Никаких чувств, никакого раскаяния из-за того, что он причинил боль любимой женщине, Платон не испытывал — любимой Адалин не была и никогда бы не стала. Он относился к ней нормально, но совершенно безразлично.

— Это значит… — Злат замолчал, позволяя мне закончить мысль.

— Это значит, что мы ищем не там. Теория была отличная, но к состоянию Платона её кома не имеет никакого отношения. Хм, не понимаю, куда двигаться дальше. — Я вертела стакан в пальцах, пытаясь решить, за какую ещё нить можно потянуть. — Я не знаю, что с твоим братом. Не понимаю, почему он не хочет жить. Возможно, придется просматривать всю его жизнь, — вздохнула. — Но это может занять месяцы или даже годы.

Я бы не хотела потратить столько времени впустую. Просто прокрутить часы через мясорубку и день за днем лезть в голову к Платону, ковыряясь в неприглядных моментах. А такие явно всплывут, если не искать что-то конкретное, а просто бродить по памяти как по картотеке, открывая то один, то другой стеллаж.

Проблема определенно была в нем самом. Не в сторонней магии или темном ритуале — тот лишь послужил катализатором. Но выбор остаться Платон принял сам. Чем больше я находилась в воспоминаниях среднего брата, тем глубже убеждалась в этом.

Его что-то глодало. Что-то заставило принять такое решение. Предпочесть вегетативное состояние той жизни, что была у него раньше. Отказаться от экспериментов, от всего того, чем он жил долгие годы. Я не верила, что Платон мог просто так погубить себя, погрузить свой гениальный ум в спячку.

Так какова же причина?

— Мы можем позвать Таю, — предложил Злат. — Это та девушка, о которой я тебе рассказывал. Невеста Дитриха. Она способна усиливать магические способности.

— Это не выход, — я покачала головой. — В данный момент моих собственных сил вполне хватает. А ускорить обработку информации она не сможет…

И тут до меня дошла вещь, абсолютно банальная, но которую я почему-то упорно отсекла от себя. Я ведь даже нащупала её раньше, когда вспомнила, как действовал с жертвами отец. Но почему-то не уделила должного внимания, просто отбросила в сторону, как шелуху.

Тая не сможет мне помочь, но она мне и не нужна. У отца в подчинении всегда был бес — Виктор, — благодаря которому копаться в головах жертв получалось быстрее и продуктивнее. Бесы могут раскопать все грязные тайны, так что стоит ему найти проблему Платона и помочь мне зацепиться за нее? Если мы будем работать в связке, возможно, всё получится. Тогда и Таю можно пригласить — чтобы она усилила не мой дар, а бесовской.

Ковтуна, конечно, не попросишь о помощи, хотя ему и нет равных в умении разнюхивать чужие секреты — но что мешает найти любого другого беса?

— Моня что-то говорила про уборщицу! — выпалила я, цепляясь за идею, как утопающий цепляется за протянутый спасательный круг.

— Моня много чего говорит, — осторожно заметил Злат. — Что не так с уборщицей? Она виновата в том, что Платон не хочет жить?

— Наоборот, она может помочь оживить его! Если в “Цербере” есть уборщица-бес, мы можем использовать её для работы с мозгом Платона. — Я принялась расхаживать по палате взад-вперед. — Надо ввести её в курс дела. Возможно, вместе мы сможем разобраться. Бесы не самые доброжелательные и коммуникативные товарищи, сам знаешь, но раз уж она здесь работает…

— Мне позвать эту уборщицу?

Судя по тому, как спружинил Злат, он был готов самолично обойти все уровни “Цербера” и притащить несчастную уборщицу прямо сейчас, за крылья, волоком, не спрашивая согласия.

Вряд ли бы это способствовало дальнейшему продуктивному союзу.

— Позже, — я покачала головой. — На сегодня я истратила все свои резервы. Лучше попроси у Дитриха или у близнецов личное дело этой женщины. Посмотрим, кто она вообще такая и можно ли ей довериться.

— Конечно, — Злат достал телефон и принялся набирать сообщение.

— Ладно, всё не зря, — успокоила я скорее саму себя. — Зато теперь мы понимаем, что Адалин была помешана на Платоне, просто зациклена на нем. Обожала его, а он подверг её ужасным мукам.

— Угу, — невесело подтвердил орк, оглядываясь на брата. — Наверное, то, что случилось перед комой, стало для неё последней каплей. Адалин можно понять. Я бы и сам захотел отомстить, если бы человек, которого я любил, оказался так жесток ко мне. Не удивлюсь, если раньше она его боготворила, а теперь мечтает уничтожить всё, что с ним связано. Нас — в том числе.

Он сказал это вроде бы в пустоту, но почему-то мне почудился в его словах туманный намек. Всё же мы расстались из-за моего “предательства”. Вдруг Злат и сам хотел растоптать меня, но здравый смысл взял верх над этим диким иррациональным желанием? Кто знает, что происходило в его душе после нашего разрыва? Что я вообще знаю про годы, которые Златон прожил без меня? Про всех его бесконечных девиц, про бывших жен, про бесконтрольную агрессию?

Цепляясь за собственные обиды, я совсем не задумывалась над тем, что он сам испытывал. А сейчас вдруг поняла, что мы оба виноваты и оба — жертвы той ситуации, в которую загнали самих себя неумением слышать и прощать.

— Ты же не про меня говоришь? — уточнила на всякий случай.

— Нет, — резко качнул он головой. — Даже не вздумай так считать.

***

— Эй, красотка, далеко собралась?

Виталик с любопытством естествоиспытателя наблюдал за разворачивающейся сценой в конце зала. Два громилы преградили путь девушке. Назвать красоткой женщину-тролля было, конечно, сильно. Но, как говорится, о вкусах не спорят.

— Вам-то какое дело? Пропустите, или позову охрану.

— Верни бумажник, стерва, не то поволочем наверх отрабатывать.

Пока они говорили негромко, но уже сумели приковать к себе множество взглядов посетителей.

Раньше Виталик думал, что они со Златоном обошли все злачные места столицы. Но, как оказалось, то были приличные богемные заведения. И настоящего определения «злачности» он даже и не знал.

В итоге за последнюю неделю открыл для себя столько нового, что он прошлый себе теперешнему казался наивным младенцем.

Подошел Макс. Здоровяк оказался вполне себе добродушным, хоть и малость недалеким, с чувством юмора, пусть и черным. И, тем не менее, когда он был рядом, Виталику становилось не по себе. Дуло пистолета в лоб не так-то просто стереть из памяти.

Макс был личным телохранителем Виктора, но сегодня, пока тот находился в ресторане, стоял на входе вместе с другой охраной.

— Может, вмешаться? — спросил он у Виталика. — Босс ждет гостя, лучше бы обойтись без скандалов.

— Они не скандалят, — пожал плечами мужчина. — Отвлекают внимание. Видишь того лешего в сером пиджаке? Он сейчас тырит часы и кошелек у человека в углу. А у той дамы сняли с руки браслет.

Макс удивленно поднял брови, смотря на Виталика с суеверным удивлением:

— Каждый раз удивляюсь, откуда ты такой глазастый, — затем охранник махнул рукой другим ребятам и пошел разбираться с оборзевшей компанией аферистов. — Тут не воруют.

Виталий хмыкнул, жестом показывая бармену, чтобы плеснул ему воды, прополоскать горло. Вечер только начинался.

Вообще, следить за посетителями многочисленных заведений Виктора в его обязанности не входило. Как и консультировать охрану. Но каждый раз, когда Виталя куда-нибудь приходил, он чувствовал себя энтомологом, который уменьшился до размера мухи и попал в муравейник. Он словно со стороны наблюдал за повадками местных обитателей, изучал, пытался понять, выявить закономерности.

Работать на Виктора оказалось… увлекательно.

Когда он только-только заключил контракт с бесом, то думал, что это будет шагом назад. Его нагрузят тупой бумажной работой, общением, бюрократией, как и обещал Ковтун. Но это оказалось шагом не назад, а в сторону. В неизведанную сторону, полную удивительных открытий.

Одним из таких открытий было то, что его самого все вокруг воспринимают как высшую нечисть. В головах низших просто не укладывалось, что человек может так свободно вести себя с ними, не реагировать на их ауру, знать об их способностях и при этом совершенно не бояться.

А еще были магические артефакты… в доме Виктора оказался целый склад весьма занятных вещиц, оставшихся от Вяземского.

— Без ключа-активатора, который сейчас завязан на Диану, всё это добро бесполезно. — Виктора явно раздражал сей факт, и пусть он старался его скрыть, нотки злости все равно пробивались в голосе. — Так что играйся на здоровье. Разве что к дальней полке не подходи. Там особо опасные. Ну и не круглые сутки, а в свободное время. Плюс за пределы дома не смей выносить, иначе я тебя убью.

Виталик закашлялся, услышав последнюю фразу, Виктор заботливо похлопал по спине.

— Я просто предупредил, дружище. Ничего личного.

Виталик закупил кучу всякого оборудования для считывания электромагнитных импульсов и не только. Ушла уйма денег. Впрочем, Ковтун был только рад давать в долг.

Программист понимал, что увязал все больше и больше, что потом бес потребует сполна, а долги придется отдавать в десятикратном размере, и не факт, что только деньгами, но научный интерес был сильнее доводов разума.

Правда, пока все сводилось только к бессонным ночам и трем вышедшим из строя ноутбукам со сгоревшими платами, а подвижек в том, чтобы расшифровать, как действуют магические импульсы, не было.

Потянувшись за стаканом, который налил бармен, Виталик боковым зрением заметил подошедшую девушку в неприметной футболке и джинсах.

— Это ты меня нашел? — без приветствий припечатала она, перехватывая стакан и залпом его опрокидывая. — Вода? Кто здесь пьет воду? — поморщилась девушка.

Виталику хватило одного взгляда, чтобы понять, кто перед ним. Симпатичное смазливое личико, родинка на щеке. Пару дней назад Виктор показал ему ее фото и просил помочь найти красотку. Зачем она ему понадобилась, Виталя не спрашивал. Не хотелось знать подробностей, которые могут не понравиться. Но, даже подключившись к базам данных полиции, к уличным камерам и системе распознавания лиц, ничего найти не удалось.

Вот только как эта девица могла узнать, что он вообще каким-то образом причастен к ее поискам? Он уверен, что они раньше не встречались.

— Я пью. — Виталик невозмутимо отобрал стакан, поставил на барную стойку и дал знак заменить. Мало ли что за нечисть перед ним. Вдруг у нее слюна ядовитая. — И нет. Я вас не находил.

— Хм… И как же тогда меня вычислили? — Она недобро прищурилась, но, кажется, уже обращалась не к Виталику, а сама к себе. — В моем почтовом ящике обнаружилось «милое» послание с приглашением сюда. Можно сказать, вежливое.

По тому, как красотка процедила это, было понятно: она взбешена до крайности. А вежливость приглашения была для нее чуть ли не оскорблением. Но, тем не менее, она пришла. Не подалась в бега, не прислала ответное письмо. Значит, как минимум заинтригована.

Виталик помнил эту девушку на снимке. Яркий макияж, несколько вызывающий наряд. Сейчас она выглядела просто, но, между тем, всё равно привлекала к себе внимание.

— Дорогая Адалин. — Виталик вздрогнул от голоса беса за спиной. Он и не заметил, как тот подошел. — Добрый вечер. Я ждал вас сегодня. Бесконечно благодарен, что вы пришли.

Мелодичный тон, льющаяся витиеватая речь с льстивыми нотками. Не стоило этим обманываться. Виталик за недолгий срок работы на беса успел увидеть, как он обходится с теми, кто подвел его. Как карает провинившихся.

Златон если и отчитывал и наказывал подчиненных — то только в порыве яростного безудержного гнева, от которого, впрочем, быстро отходил.

Виктор действовал с холодной головой, вежливой улыбкой и убийственным спокойствием. Иногда убийственным в прямом смысле.

— Как ты меня нашел? — скрестила руки на груди девушка, проигнорировав приветствие.

— По запаху. — Улыбка Виктора была само очарование. Если бы Виталик не успел хоть немного узнать беса, то наверняка бы подумал, что тот влюблен в девицу. Но нет. Доверять этой улыбке точно не стоило.

Адалин несколько секунд сверлила взглядом беса, а потом кивнула на эмблему заведения.

— Раньше тут был паук. Теперь бабочка?

— Это не бабочка. Это моль, — усмехнулся Виктор, рукой указывая ей на столик в глубине зала, за которым обычно любил сидеть сам. — Как говорится, враг моего врага — мой друг. Пройдемте, думаю, мы с вами легко найдем общие темы.

***

К офису Злата я почти привыкла и даже научилась гнездиться в его кабинете, занимаясь своими делами. Здесь было неплохо. Нет, конечно, я периодически ощущала на себе опасливые взгляды подчиненных, да и со мной никто не общался толком, отшатываясь на всякий случай в сторону, если я проходила мимо. Но зато и работать не мешали. В больнице остаться наедине с самой собой не получалось, зато тут — хоть спать ложись, тебя не тронут.

Злат ушел на какое-то неотложное совещание с советом директоров, и я осталась предоставлена самой себе.

— Это может затянуться, — вздохнул он перед тем, как спуститься на этаж ниже, в конференц-зал. — Не скучай.

— Куда уж мне скучать, — и потрясла блокнотом, куда записывала мысли по Платону.

Я привычно уселась на кожаный диван, подобрав под себя ноги, и начала фиксировать всё то, что успела увидеть в воспоминаниях среднего брата. Может, ничего важного в его встречах с Адалин и не было — но лучше записать по горячим следам, чем потом тщетно пытаться вспомнить.

Информации хватило минут на двадцать фиксации. Она была однотипна: встречи, томные взгляды Адалин, признания в любви и безразличие Платона — поэтому особых деталей выковырять не получилось.

Ладно, можно быстренько сбегать в кафетерий на первом этаже, съесть какую-нибудь калорийную, но жутко вкусную булочку из местной пекарни. Когда я спросила, зачем Злату в бизнес-центре собственная пекарня, он дико удивился:

— В смысле?! Что может быть вкуснее свежей булочки?!

Поспорить я с этим маленьким обжорой в теле взрослого мужчины не сумела, а потом и сама признала, что свежий кофе и горячая выпечка того стоят.

Я поставила поднос на стол в самом углу кафетерия, где особо никто бы меня не видел. Буквально через пару минут за соседний столик плюхнулась одна из секретарш Златона, но она меня не увидела. Я удачно спряталась за раскидистую пальму и перегородку между нашими столами. Хм, у нее разве сейчас перерыв? Или она сбежала сюда, пока начальник совещается?

Впрочем, кто я такая, чтобы осуждать чужих людей.

— Я тебе говорю, это было нечто! — хихикнула девушка, как я поняла, в наушник, потому что рядом с ней никого не обнаружилось. — Просто взрыв мозга!

Я машинально прислушалась, отламывая кусочки от булочки с корицей.

— Так вот. Шеф пришел, весь на взводе. С порога говорит: “Раздевайся прямо сейчас!”. Когда-когда? Что за глупые вопросы, Лен. Вчера это было. Так вот. Раздевайся, и всё тут, ты нужна мне. А у самого взгляд такой горящий, не знаю, как объяснить. Как будто пришел, потому что с другой не получилось, отказала она ему, или еще что. Я его таким еще не видела…

Я не из тех, кто любую болтовню примеряет на себя, но тут вдруг удивленно вскинула голову. Секретарша не говорила никакой конкретики, не произносила имен, только “он”, “босс”, “шеф”, но почему-то в её рассказе чудились подозрительные нотки.

Злат ушел вчера куда-то, якобы гулять и смотреть на звезды. Практически сразу после того, как мы разошлись по комнатам. А потом некий “босс” заявился к секретарше и сделал с ней всё то, что, цитирую, “мечтал сделать с другой”.

Я застыла со стаканчиком кофе в руке, не в силах шевельнуться. Слушать всё это было невыносимо, пикантные подробности жгли в груди дыру. Я тут же явственно представляла эту красотку в руках Златона, в его объятиях…

Перед глазами всплыла сцена из прошлого, которое я пыталась забыть. Номер отеля, плеск воды, Злат в одном полотенце и другая секретарша в кровати, ждущая ласки. Мне это всё не привиделось, не показалось — это было ужасной реальностью.

— Он не просто хорош был, — проворковала девушка. — Лен, я тебе говорю, вообще бомба. Такой страсти я еще не видела. Это просто что-то с чем-то! Полный отвал башки!

В этот момент я поднялась, и она заметила меня, испуганно вжала голову в плечи.

— Ой, здравствуйте, Диана Осиповна. Я… я не видела, что вы здесь.

Я уловила, как быстро она нажимает на кнопку сброса в телефоне, как затравленно смотрит на меня.

Быстрым шагом я пересекла кафетерий, на лифте поднялась в офис Златона и долго мерила шагами помещение, пытаясь успокоиться, собрать мысли в кучу. Перестать накручивать саму себя.

Секретарша уже сидела в приемной. Совсем одна, она смотрела что-то в телефоне и негромко хихикала. Я не гордилась своим поступком, но удержаться не смогла. Выглянула из-за двери кабинета Злата и зашептала слова сказки. Я хотела только аккуратненько посмотреть её воспоминания. Убедиться, что она говорила не про моего мужа. То есть бывшего мужа.

Чтобы не додумывать лишнего, а узнать всё здесь и сейчас.

Увы, голова секретарши Злата звенела как хрусталь и была так же предельно чиста. Я рылась в бесконечных образах косметики. макияжа, модных трендов в одежде. Эта девушка просто не думала ни о чем четко и воспоминания особо в её красивенькой головушке не задерживались. В какой-то момент я различила неясные образы двух тел, но опознать что-то конкретное не могла. Тела и тела.

Я вернулась в кабинет Злата и зажмурилась, стараясь не накручивать себя.

— Сегодня быстро отстрелялись, — начал мужчина, входя в кабинет, но тут же наткнулся на мой отсутствующий взгляд. — Что случилось?

— Где ты вчера был? — спросила я онемевшими губами.

Черт. Я самой себе напоминала истеричку. Я не хотела быть такой. Вечно видеть угрозу в любых словах, обвинять Злата и подозревать его даже без прямых доказательств, по каким-то сомнительным намекам.

Но я ничего не могла с собой поделать. Обжегшись однажды, я утратила умение спокойно реагировать. Мне во всем чудилась угроза и раньше, а уж теперь, когда о ней сообщили едва ли не прямым текстом, она нависла надо мной жутким ожиданием катастрофы.

Пусть мы ничего друг другу не обещали, но мы же целовались… прямо вчера… а потом…

— Гулял, — с сомнением сказал Злат. — Мы утром это уже обсуждали. А что такое?

— Ничего. Кроме того, что твоя секретарша сейчас в красках рассказывала, как её неистово любил вчера некий “босс”.

— ЧЕГО?!

Кажется, на Злата моё откровение произвело неизгладимое впечатление. Следующие пять минут я путанно пересказывала восхваления секретарши по поводу параметров “шефа”, его умений и возможностей. Как он ворвался в её квартиру, как подхватил за бедра, снося телами вещи, как оттащил в спальню.

— Это дичь, — ругнулся Злат и добавил еще парочку непечатных слов. — Уж не знаю, какой босс её вчера любил, но точно не я, — он поморщился. — Так. Идем. Устроим очную ставку.

Мы вышли в приемную. Секретарша увлеченно пялилась в монитор и даже не сразу заметила наше присутствие — потому что Злат крался бесшумно, что удивительно для его немалых габаритов.

— Наденька, — ласково позвал он девушку, перегнувшись через стойку, за которой она сидела.

Девушка уставилась на мужчину с немым обожанием.

— Да, Златон Серпович.

— Наденька, солнышко, расскажи мне, почему моя жена думает, что вчера мы устроили ночь любви? Как так вышло, что я не в курсе?

Она разом побледнела, краски схлынули с лица, губы поджались. Несколько секунд взор девушки беспомощно метался по приемной, словно она пыталась придумать отговорку, а затем Надежда пролепетала:

— Какая ночь любви? Вы о чем вообще?.. Я не… Я бы никогда…

— Как какая? — продолжил быть обманчиво ласков Злат. — Та самая, когда к тебе ворвался босс в ночи и едва не сломал кровать от своей страсти.

— Нет-нет, подождите! Так это сериал! — девушка радостно вскрикнула. — Я его Ленке, ну, подружке пересказывала. Там босс пришел к своей подчиненной и… ой, — она густо покраснела. — Диана Осиповна, не думайте, Златон Серпович ко мне вчера не заходил! Это сериал!

— А почему ты тогда так испугалась, когда увидела меня? — спросила я недоверчиво.

— Так я же с рабочего места отлучилась без разрешения, — девушка быстро глянула на Злата. — Это же косяк. Я понимаю. Не увольняйте меня, пожалуйста. Я просто очень хотела кофе выпить, забегалась с утра, не успела пообедать…

— И как называется сей чудесный сериал? — Я сделала заинтересованный вид.

Девушка опять сглотнула и посмотрела на Злата, стоявшего мрачнее тучи и нависающего над ней мраморным изваянием.

— Это не совсем сериал, скорее фильм, — сказала она не сразу. — Зарубежная новинка, у нас еще не вышел. Называется… “Мой порочный босс”… Но перевода пока нет. Вы его нигде не найдете. Он по закрытым источникам ко мне попал. Я просто в фан-группе актера состою, мы получаем пиратские версии новинок первыми.

— Звучит неплохо. Чтобы завтра флешка с фильмом была у меня на столе, хочу сам заценить, что новенького идет в кино, — припечатал Златон. — Ясно? Премию за месяц я с тебя снимаю уже сейчас, а про увольнение поговорим утром.

— Д-да, — чуть не заплакала Надежда. — Главное, чтоб его ещё не удалили. Там же не всё так просто, в открытом доступе его нет. Иначе расползется по интернету…

Нет, что-то не сходилось, и я это прекрасно понимала. Сначала она назвала это сериалом, а потом фильмом, да ещё и таким, которого нигде нет. А эти её взгляды в сторону Злата, словно она искала одобрение, проверяла, нормально ли говорит. Вообще, объяснение выглядело нелепо, словно слепленное на коленке.

Конечно, можно объяснить всё тем, что подчиненные запуганы Златом, а потому в рот ему заглядывают всегда — вот и сейчас секретарша просто была в ужасе от перспективы увольнения, поэтому лепетала всякую чушь, только бы её не тронули. Она даже мысли не могла в кучку собрать, настолько испуганно выглядела. В таком состоянии не только сериал с фильмом перепутаешь, но и свое имя забудешь.

Но червячок сомнения уже накрепко впился в мои внутренности.

— Ты же понимаешь, что это бред? — Мы вернулись обратно в кабинет, и Златон протяжно вздохнул. — Просто бред сумасшедшего! Ди, я знаю, что однажды облажался, но я не стал бы бежать от тебя к первой попавшейся бабе. Разве я похож на дурного самца, который в штанах ничего удержать не может?

— Не похож.

— Завтра посмотрим, что за боссы приходят ночами к секретаршам. Авось повторим потом самые пикантные сцены, — Злат дернул бровью.

Я медленно кивнула.

Сомнение, засевшее во мне гвоздем, не покидало голову.