ЭПИЛОГ

Могила отца выглядела почти скромно, разве что заваленная венками и живыми цветами от всех тех, кто страшился графа Вяземского даже после смерти. Причем цветы были свежими — видимо, кто-то постоянно обновлял их и выбрасывал засохшие.

Наверное, через год, когда земля уляжется, Виктор закажет какой-нибудь огромный памятник, чтобы все знали: здесь навсегда упокоился паук. Тот, кто негласно управлял этим городом. Пока же могила как могила. Ничем не отличается от прочих.

Я стояла над ней уже с полчаса. Златон дожидался в машине. Не хотел мешать мне, да и не был готов к встрече с Вяземским, пусть даже такой, посмертной. Его сложно осудить. Из-за вмешательства моего отца Злат потерял слишком многое — и вернуть себя прежнего никогда уже не сможет.

Я молчала, сжимая в пальцах букет белоснежных лилий. Смотрела на фотографию в рамке. Папа на ней не улыбался, взгляд был суров, а губы — упрямо поджаты. Совсем как живой.

Черная траурная ленточка трепыхалась на ветру.

Мне нечего было сказать.

Мы и при жизни-то не общались, а уж сейчас, глядя на простую каменную плиту с именем и годами жизни, я вообще не могла выдавить ни слова.

Наши отношения нельзя было назвать нежными или доверительными.

Но он меня любил. Пусть его понимание любви отличалось от общепринятого и граничило с деспотизмом, но отец никогда не желал мне зла, даже пытался принять мой выбор. Позволил ведь завершить учебу, хоть и мечтал, чтобы я продолжила его дело. Разрешил устроиться на обычную человеческую работу. Не привязал к себе намертво. Не нашел нового жениха после развода со Златом — хотя многие бы всё отдали, только бы сродниться с Вяземскими.

Долгие годы я копила в себе непонимание и детскую нерациональную злость. За то, что у нас не было нормальной семьи. За то, что мама умерла так непростительно рано.

Но всё кончилось. Отца больше нет. Винить больше некого.

Я не плакала ни в день, когда узнала о его смерти, ни сейчас — просто стояла и принимала это как данность.

Можешь ли ты мною гордиться, отец? Можешь ли считать меня достойной продолжательницей рода?

Ответов я никогда не узнаю.

Да уже и неважно.

Я всё равно буду поступать так, как задумала. Потому что я — дочь Осипа Вяземского и, как и он, никогда не отступлю от намеченной цели.

— Я больше на тебя не обижаюсь. Прощай… папа. — Я положила букет поверх нагромождения венков, на мгновение коснулась фотографии кончиками пальцами.

А затем пошла прочь от могилы, не оборачиваясь.

— Ты как? — Злат открыл пассажирскую дверь, дождался, когда я сяду, и сам занял водительское место.

— Всё нормально. Можем ехать.

Дважды повторять не пришлось. Злат сорвался с места, и мы понеслись по разбитой дороге кладбища.

— Мне Дитрих звонил, — сказал он, чтобы отвлечь меня; крепче сжал руль. — По делу Платона появились подвижки.

— О, что говорят?

Последние недели выдались богатыми на события.

Платон пришел в себя и вполне искренне ужаснулся тому, что пытался сотворить. Его разум так плотно слился с сознанием Адалин, а желание “излечить” Злата было столь велико, что Платон утратил над собой контроль. Это был уже не он — и даже не Адалин, — а нечто извращенное, впитавшее в себя магию Вуду, подчиненное одному только желанию исполнить задуманное. Баба Рая, пра-пра…бабушка (не представляю даже, сколько там “пра”, ей же лет триста!), назвала его помешательство “осколком льдинки в глазу”, вспомнив старую детскую сказку.

Когда связь Адалин и Платона разрушилась, он вернулся. Прежний.

Злат сказал, что простил его. За всё. Даже за молчание в прошлом. Я же... пока просто старалась жить дальше.

Но о выбросе темной энергии во время ритуала узнали арбитры. Пускай никто не пострадал, а свидетельств экспериментов над Адалин не осталось — Платон ещё до комы позаботился о том, чтобы стереть все упоминания об этом. Но оставить подобное происшествие арбитры просто так не могли. Сегодня Платон применяет колдовство такой мощи — а завтра что? По мнению арбитров, он мог быть опасен не только для самого себя, но и для окружающих. Его заключили под стражу, прямо с больничной койки сняли, не дождавшись, когда врачи дадут добро.

Вопрос шел о тюремном заключении.

Мы все очень переживали, что арбитры воплотят своё решение в реальность — и Платон окажется в “Теневерсе”.

— Баба Рая подняла какие-то свои связи. Его не посадят.

Я выдохнула с облегчением.

— Хвала небесам!

Он не заслуживал сидеть в тюрьме. Не так велики были его “грехи”, как возможная расплата за них.

— Ограничатся домашним арестом, — добавил Злат, поморщившись. — Вроде бы на год или что-то типа того. Позже узнаю точно. Дитрих спешил, сказал только, арбитры хотят убедиться, что Платон безобиден и больше не будет прибегать к черному колдовству. Ну, это и не сложно. С учетом обстоятельств-то.

О, да. Обстоятельства…

После того как по нему ударило “зеркало”, Платон утратил магию. Всю. Вообще. Его ауру разорвало в клочья, и больше он не мог не только колдовать, но даже превращаться в орка. Думаю, это деморализовало среднего Адрона сильнее всего. По сути, он стал обычным человеком.

Каково тому, кто всегда дышал магией, её лишиться? Стать никем? Лишь оболочкой себя прежнего?

Даже представить страшно.

Зато Платон всё помнил, а вот Адалин напрочь забыла последние восемь лет жизни. С ней долго работали психологи “Цербера”. Ей нанизывали воспоминания об искаженном прошлом. Новая память была насквозь пропитана ложью: никаких опытов, никакого Платона. Адалин внушили, что у неё самая обычная жизнь. Специально для неё придумали фальшивое прошлое, которое хоть и походило на реальность (семья, друзья, увлечения), но с множеством отклонений от опасной правды.

Её успокаивали, помогали освоиться. Все-таки за восемь лет многое изменилось даже в стране или мире, и всю эту информацию требовалось осторожно вложить ей в голову.

Адалин понемногу приходила в норму и уже вспоминала институтских друзей. Она не была злодейкой — всего лишь наивной, влюбленной до беспамятства девчонкой, которая ради своего кумира решилась пожертвовать всем.

— Слушай, а неплохо. Лучше уж домашний арест, — я улыбнулась. — После того как Платон пролежал в коме полгода, ещё годик посидеть дома не так и страшно. Главное — не “Теневерс”.

— Это точно. На сегодня всё? Домой? — Злат внимательно глянул на меня.

— Давай заедем в клуб к Виктору. Буквально на минутку.

Я долгое время сомневалась, но теперь, после кладбища и могилы, усыпанной цветами, поняла, что пора задать бесу главный вопрос, который тревожил меня с того самого дня, как папы не стало.

Я спрашивала об этом массажистку-Татьяну, пыталась выведать что-нибудь у Виталика. Но почему-то не могла переступить через себя и обратиться к Виктору напрямую. Постоянно останавливалась. Боялась услышать правду и сознательно оттягивала момент.

Но вопрос этот никуда не делся. Всегда был во мне. Терзал. Мучил. Не давал покоя.

Виновен ли Виктор Ковтун в смерти моего отца? Виновен ли он в трагической гибели того, кто стал для него большим отцом, чем для родной дочери? Кто его вырастил и научил всему, что знал сам?

Я должна была узнать наверняка.

Златон понимающе кивнул и свернул на шоссе.

***

Эмблема «Серой моли» вместо привычного паука немного коробила, но я постаралась не обращать на нее внимания.

— Мы закрыты, — попытался преградить нам со Златоном путь один из охранников, но его тут же одернул другой.

— Ты что, с дуба рухнул? Это дочь паука, — зашипел он, шепча на ухо коллеге что-то про указания меня пропускать. — Проходите, Диана Осиповна, босс на месте.

«Дежавю».

Златон прошел за мной следом, под его уничижительным взглядом охрана сжалась, не сказав больше ни слова.

В клубе было совсем не много народу. На сцене у шеста крутилась девушка, одетая в облегающий спортивный костюм. Она отрабатывала пируэты.

Виктор обнаружился у барной стойки, он стоял спиной к нам и разговаривал с кем-то по телефону:

— Ты издеваешься, Фет, мать твою кикимору, в смысле «не получили разрешения»? Кто не подписывает?! Значит, вырви ему руку и подпиши за него сам. У нас открытие через неделю, чтобы все бумаги были в порядке, ты понял? Нет, я не отправлю Виталика, справляйся сам. — Он резко отключил телефон и повернулся, моментально фокусируясь на мне. На лице расплылась улыбка. — Диана! Какой сюрприз. И жениха привела. Как мило. Златон.

— Я сяду там, на диване, — махнул Златон, не желая общаться с бесом. — Подожду.

Он кивнул Виктору, ограничившись этим в качестве приветствия, и отошел в дальний угол, где стоял еще отцовский большой кожаный диван.

— Ну здравствуй, дочь паука, — поприветствовал меня бес, — Игорь, налей нам… — он вопросительно поднял брови, — чего хочешь?

Я покачала головой.

— Спасибо, я ненадолго.

Виктор заметно изменился с нашей последней встречи. Не сказать, что он стал красавцем, но цвет кожи определенно посвежел, плечи чуть расправились, черты лица стали… мягче, что ли? В день, когда мы с ним влезли в сознание Платона, я была слишком взволнована, чтобы обратить на это внимание, но сейчас контраст с тем, кто пытался насильно взять меня замуж, бросался в глаза.

Бесы питаются чужими грязными тайнами, эмоциями стыда, боли и унижения, всем тем, что может грызть и глодать человека. От них они становятся сильнее и здоровее.

Видимо, не зря Виктор облизывался, когда мы смотрели воспоминания Платона, для него они были как питательный бульон. Чистое и дистиллированное самобичевание.

— Ох, как жаль, — картинно вздохнул Виктор. — А то посидели бы, поболтали. Ну знаешь, как старые добрые друзья.

«Мы с тобой не друзья», — я трудом подавила внутреннее сопротивление, чтобы не ляпнуть такого. Не потому что вдруг преисполнилась теплотой и добротой к нему, отнюдь.

Но всё же стоило признать, что без помощи Виктора мы бы не смогли спасти Златона. Платон бы успел воплотить свой план, он бы не сомневался в себе, не стал бы медлить, а Дитрих попросту не успел бы найти его и прийти на помощь.

Да, свою «награду» бес получил — ключ-артефакт, о котором так давно грезил. Ну и заключил нечто вроде «перемирия» с Дитрихом и Златоном.

— Как там средний орк? — не дождавшись моего ответа, вдруг спросил Виктор. По внимательному выражению лица было видно, что ему впрямь интересно.

— Зачем тебе?

— Ну, знаешь, жалко парня. Столько пережил… — Не слишком естественно принялся юлить Виктор. — У меня есть диплом психотерапевта, ты знала? Я бы мог совершенно бесплатно с ним поработать. — Заметив, что меня начало пробирать на смех, он неуклюже закончил: — Ну, или просто рядом постоять, если он найдет кого-то другого. Что?

— Ничего, я ему передам, — с преувеличенной серьезностью покивала я. — Если получится.

На самом деле после пробуждения Платона я смогла переброситься с ним лишь парой слов. Он шарахался от меня как от прокаженной, да и с братьями не слишком охотно шел на контакт. Когда мы еще не знали, чем в итоге все обернется, складывалось впечатление, что ему совершенно всё равно, куда отправляться — хоть в тюрьму, хоть на плаху.

— Ты уж постарайся, — фыркнул Виктор немного обиженно. — Выпить не хочешь, болтать со старым другом тоже, так зачем пожаловала?

Краем глаза я заметила, как из бокового коридорчика вышел, прихрамывая, Виталик. Левая нога его была до сих пор зафиксирована в гипсе. Нечисть, стоящая у стены, только что не по струнке вытянулась на его появление. Но программист не обратил на них никакого внимания. А вот когда увидел Златона — замер.

Они какое-то время просто смотрели друг на друга, а затем Виталик улыбнулся, сел рядом. Они начали о чем-то говорить.

— Я сегодня была на могиле у отца, — начала я без обиняков. — Спасибо, что следишь там за всем.

Виктор разом утратил всю веселость. Лицо стало серьезным, он медленно кивнул.

Мне было тяжело спрашивать, но я продолжила.

— Скажи мне, как он умер? — Я внимательно посмотрела в глаза бесу, стараясь считать реакцию.

Может быть, стоило залезть ему в голову еще в “Цербере”? Просто выудить это воспоминание из его памяти, увидеть всё своими глазами. Сейчас момент явно упущен, даже если мне и удастся узнать, перемирие между Ковтуном и Адронами будет нарушено, и кто знает, к каким последствиям это приведет.

Виктор молчал какое-то время, а затем с явным усилием, будто каждое слово дается ему с трудом, произнес.

— Подавился косточкой. От сливы. — Я едва расслышала.

— Граф Вяземский умер, подавившись косточкой? — Это было настолько нелепо, что на мгновение мне показалось, что это признание. Виктор просто не может сказать «я его убил», вот и придумывает всякий бред. — Тогда покажи мне это.

Он вдруг ударил ладонью по столешнице.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что ты хочешь увидеть? — Его взгляд на мгновение стал безумным, наполненным такой тоской и страданием, что я невольно дрогнула.

Вся присутствующая в баре нечисть напряглась. Златон тут же посмурнел, вставая с дивана, но Виталик успокаивающе положил ему на плечо руку.

— Он знал о своей смерти, понимаешь? Он словно ждал ее, — горячо зашептал мне Виктор, совершенно не обращая внимания на всех остальных. — Это длилось несколько месяцев. Он велел мне всё подготовить. Ты хочешь, чтобы я тебе это показал?! Как я реагировал, как меня выбивали все эти разговоры и намеки от него?

В его глазах читалось обвинение. Словно это я была виновата в том, что паука не стало, или в том, что Виктору пришлось проходить через всё в одиночку.

— Черта с два я тебе это покажу. Даже если залезешь, эти воспоминания запрятаны так глубоко, что не отыщешь. Потому что это только мое. — То ли что-то было с освещением, то ли в глазах Виктора действительно стояли слезы. — Ты отреклась от отца, дочь паука. Так к чему тебе знать, как он умер? Хватит с тебя того, что последнее, о чем он сожалел перед смертью — это о том, что не попросил у тебя прощения.

На мгновение перехватило дыхание. Но даже сомнения в словах Виктора не возникло. В тот момент он был похож на оголенный нерв, на сгусток боли. Может быть, поэтому ему так понравились на вкус эмоции Платона? В какой-то мере они были отражением его собственных.

— У тебя, мать твою, — с горечью продолжал он между тем. — Это я все время был рядом, это я был предан ему, я вытерпел от него столько… только чтобы просто… быть рядом. А он, умирая, думал о тебе.

Виктор закусил губу, издав истеричный смешок.

— Так что не лезь, Диана. Просто забудь об этом. Он умер от нелепого несчастного случая. Но ни одно воспоминание о нем я тебе не отдам. Они все принадлежат только мне.

Бес какое-то время молчал, пытаясь справиться с собой, потом заметил, что на него смотрят подчиненные:

— Вам, бездельникам, заняться нечем? — обвел он зал холодным взглядом, на удивление быстро справляясь с собой. Словно актер, который вышел из роли и пошел по своим делам.

Из «Серой моли» мы со Златоном вышли почти сразу после этого. Сели в машину под рассказ орка:

— Нет, ты представляешь, денег ему, говорит, не надо. Отдел в подчинении — это слишком мелко. А что ему еще надо-то? С артефактами Ковтун дает возиться, так в чем проблема? В “Цербере” целый отдел по их изучению и огромное хранилище. Шел бы туда? Так нет, говорит, не готов снова работать по регламенту. Свободный художник, кикимору мне в постель, нашелся. Это с Ковтуном-то. С ярмом на шее, считай.

Златон рассказывал, что формально они помирились с Виталей, еще когда вместе победили Адалин. Вот только тогда орк рассчитывал, что друг бросит все свои обязательства перед бесом и вернется в «Молнию».

Для Златона то, что Виталик остался работать на Виктора, стало неприятным сюрпризом. Но, тем не менее, кажется, лед между ними двумя тронулся.

— В пятницу мы идем смотреть бои анчуток. Виталик сказал, знает один подпольный клуб, и типа зрелище фееричное… Ты же не против, да?

Я отрешенно кивнула.

— Конечно, развлекитесь там. Я рада, что у вас налаживаются отношения.

— Ага… Ди, ты в порядке?

Злат взял мой подбородок в пальцы, развернул к себе, всматриваясь в лицо, будто пытаясь на лбу прочитать причину.

— Всё нормально, — повторила ему то же самое, что сказала на кладбище.

Наверное, нельзя на все сто процентов подготовиться к правде о гибели родного человека. Даже если ты давно смирился с его кончиной, даже если при жизни между вами не было особой близости — но почему-то не получается просто взять и пойти дальше.

Хочется застыть ненадолго. Обдумать. Задержаться в этом мгновении.

Я до последнего надеялась, что смогу обвинить Виктора. Высказать ему всё, что думаю о его предательстве. Тогда бы мне стало проще — потому что отцовская гибель приобрела бы какой-то смысл.

Но сейчас вспоминались опустошенные глаза беса, неподдельная боль от утраты в его голосе, и я понимала, что больше не хочу знать правды. Мой отец погиб. Хватит ворошить эту тему, лезть в подробности, пытаться выведать детали.

Виктор поддержит его даже после смерти — это главное. Он его не предал. Он стал ему достойным преемником.

В последний раз глянув на здание “Серой моли”, я мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Пора отпустить эту ситуацию. Раз и навсегда.

— Может, заедем куда-нибудь перекусить? — спросила Златона. — Я жутко проголодалась.

Мой бывший муж разом оживился. Всё же что ни говори, а тема еды для орков священна.

— Если тебе не принципиально, я хотел бы заглянуть в одну кафешку. Мы там были как-то в самом начале всей этой истории… — он помялся. — Так вот, у них появилось новое меню от шеф-повара. Его так нахваливали… Может, съездим?

— Ты ещё спрашиваешь? Вези, конечно.

Но когда мы остановились на парковке возле того самого ресторана, где меня презрительно называли “спутницей”, я поняла, какую совершила ошибку. Мне это место не нравилось чисто внутренне, на уровне инстинктов. Пусть у Злата больше не будет никаких спутниц, пусть мы с ним дали себе ещё один шанс на “долго и счастливо”, но конкретно здесь я вновь испытала слабый укол ревности.

Хотя, казалось бы, чего опасаться. Пару недель назад я переехала к нему окончательно. Из больницы пришлось уйти, точнее — перевестись в столичную клинику. Поначалу я пыталась мотаться на два города, но быстро устала. Мне хотелось быть со Златоном, поэтому я не могла оставаться в своей квартире и появляться у бывшего мужа набегами. А чувство гиперответственности не позволяло забросить работу.

— Я бы вообще хотел, чтобы ты уволилась, — в один из вечеров, когда я еле доползла до кровати, высказал свое мнение Злат. — Ты себя убиваешь, мотаясь туда-сюда. В чем прикол? И я тебя вообще дома не вижу, потому что ты либо уже уехала, либо еще не приехала.

— Ты же сам понимаешь: я не уволюсь. Я столько лет училась не ради того, чтобы засесть дома и готовить тебе борщи.

— Понимаю, — вздохнул он. — За это тебя и полюбил. Но хотя бы попробуй поискать что-нибудь другое. Хочешь, я подниму свои связи? Тебя возьмут в любую клинику города.

— Спасибо за заботу, но не нужно, — клюнула его в щеку. — Я разберусь сама.

Той ночью я ворочалась в кровати без сна. Спать хотелось жутко, но уснуть не получалось. Я думала, анализировала. И внезапно для себя решила, что бежать больше не от кого, а значит, я действительно могу устроиться в любую столичную больницу. Например, в одну из тех, с современным оборудованием и штатом профессионалов-врачей, где не просто помогали — ежедневно спасали людские жизни. Меня звали туда не единожды, а я всё находила отговорки. Предпочитала ограничиваться малым.

Может, настало время что-то менять?

В общем, совсем скоро я распрощалась со своей прежней больницей, обняла напоследок коллектив, погрозила пальчиком тем рецидивистам, которые после операционного стола бежали на перекур.

— Я вас никогда не забуду, — рыдали одни больные.

— А можно мы будем консультироваться с вами по назначениям? — спрашивали вторые.

— Для тебя всегда забронирована должность врача-уролога, — уверяла заведующая. — Возвращайся в любой день.

А один мужичонка, тоже постоянный пациент, поймал меня у регистратуры и хорошо поставленным голосом зачитал с листочка:

— Доктор Ди по палатам ходит быстро.

Из любого мужика сделает монОрхиста.

Уколы ставит крепкой рукой.

С ней пациенты как за стеной!

Злат, стоящий рядом и держащий коробку с моими вещами, шепотком спросил:

— А кого ты делаешь монархистами? Что за подпольная монархия у вас тут?

— Не обращай внимания, — я отмахнулась. — Это местная шутка.

— Нет уж, объясняй, в чем прикол.

— Мужчина! — возмутился мой пациент. — Вот вы юмора не понимаете, так и не лезьте тогда! Вообще-то по-гречески "моно" — это один, а "орхо" — это яйцо. Наша уважаемая Доктор Ди — уролог. Понятно теперь?

— А куриные яйца тут при чем... — начал было спорить Златон, но тут же округлил глаза. — А-а-а... кажется, понятно... яйца не куриные...

Он даже смутился немного, чего обычно за моим бывшим мужем не водилось.

Я же чуть не расплакалась от умиления. Получилось очаровательно, а главное — очень душевно. Он ведь старался, придумывал рифму к слову “быстро”, монОрхиста этого учел. Всё-таки приятно, когда тебя ценят и любят.

Листочек со стихотворением я припрятала. Пусть напоминает о временах в больнице.

Конечно, мне было жалко покидать эти стены — но я мечтала не только быть со Златом, но и расти, развиваться. Покорять новые вершины.

Поэтому пришлось начать новую главу в своей жизни.

Теперь вот сидела в автомобиле напротив вывески ресторана и думала: может, малодушно сбежать? Сказать, что разболелся живот или голова ноет — только бы не входить внутрь. Туда, где я однажды чувствовала дискомфорт, возвращаться не хотелось.

— Идем? — Злат открыл пассажирскую дверь и протянул мне ладонь.

Я со вздохом вылезла из машины. Ладно уж. Иногда нужно наступать на собственную гордость ради мужчины, которого любишь. Если Злату нравится здешняя кухня — остается смириться. Он ведь смирился с моей работой и с тем, что я пропадаю в клинике допоздна.

На этом и строятся настоящие отношения. На безоговорочном доверии и умении принять позицию партнера. Любую, даже ту, которая тебе неприятна.

Нас встретил услужливый метрдотель, проводил прямиком до столика у окна. Засуетились официанты, расставляя бокалы и столовые приборы. Злат сделал заказ, даже не смотря в меню.

— Филе осетра в соусе из шампанского, — произнес он с каким-то особым удовольствием. — А, ещё татаки из мраморной говядины.

— А что предпочитает отведать ваша жена? — девушка-официантка блеснула белоснежными зубами.

“Ну, хоть не спутница”, — тоскливо подумала я.

— Давайте то же самое, — безразлично махнула рукой.

Всё равно в этих гастрономических извращениях не разбираюсь. Девушка удалилась, но вернулась буквально через две минутки с подносом, на котором стояла закрытая крышкой тарелочка. Небольшая, десертная. Она поставила её передо мной.

— А это вам комплимент от нашего шеф-повара, — заулыбалась она ещё сильнее.

Почему только мне? Злат комплиментов не заслужил?

Я открыла крышечку и остолбенела от увиденной картинки.

Что?..

На бархатной подушечке лежало кольцо из белого золота. Непростительно дорогое. Потому что один только бриллиант его был огромным, просто гигантским! Да здесь же карата три, не меньше! Он сверкал всеми своими гранями, переливался в солнечных лучах.

— Госпожа Диана Адрон, вы всегда желанный гость в нашем заведении, — промурлыкала официантка, когда я перевела ошарашенный взгляд с неё на Златона.

Тот весь светился от счастья.

— Ты станешь моей женой? — мужчина потянулся к кольцу, чтобы надеть на мой безымянный палец. — Опять?

Я смогла только кивнуть, не сразу осмыслив, что официантка обратилась ко мне по имени, да ещё и по фамилии «Адрон»! Мамочки!

Он всё подготовил заранее!

— Отныне — никаких спутниц, — подмигнул Златон, когда официантка бесшумно шмыгнула прочь от столика. — Исключительно единственная и неповторимая жена. А иначе можешь сделать меня тоже монОрхистом, — с очень озабоченным видом припомнил ту больничную шутку. — Кстати. Если ты захочешь, я выкуплю этот ресторан, и мы сожжем его дотла. Чтобы ничто не напоминало тебе о том, что было раньше, в промежутке между тобой и тобой.

Да уж, только этот невыносимый орк мог сделать мне предложение в ресторане!

Ну, хоть не в лавке с шаурмой…

Впрочем, я бы не удивилась.

— Так что? Что ты мне ответишь? — он карикатурно нахмурился.

— Да… конечно, да…

Кажется, мой голос охрип. Я смотрела на кольцо, смотрела на Злата и видела самого прекрасного мужчину на свете. Мужчину, за которым — как за каменной стеной. С которым любые невзгоды кажутся всего лишь мелкими неурядицами. Который готов меняться, становиться лучше ради нас обоих. Который помнит о моих страхах и уничтожает их легким движением руки. Который не боится идти напролом.

Который отныне и впредь принадлежит мне, как и я буду принадлежать ему. В горе и радости, как говорится.

— Ты же понимаешь, что нам придется сыграть свадьбу? — засмеялся Златон. — Дитрих с Таей обидятся, если мы их прокатим с застольем. Да и мама намекала, что купила вечернее платье, а выгулять негде.

— Хорошо, свадьба так свадьба. Только, пожалуйста, без трех сотен гостей и белых голубей! — картинно ужаснулась я.

— Клянусь, голубь будет всего один. Кстати, Моня как раз задумала организовать твой девичник.

— Уже можно бояться? — Я представила, что конкретно может запланировать экстравагантная подруга Злата, и увиденное мне заранее не понравилось.

— Пока — нет, — “успокоил” Златон и добавил невероятно серьезным тоном: — Обещаю, я сделаю всё, чтобы не повторить прошлых ошибок. Я буду стараться ради нас с тобой…

И я ему безоговорочно верила…

…Платон в качестве места для домашнего заключения выбрал имение своего отца, что очень удивило и Дитриха, и Златона. Братья не ожидали, что он добровольно запрет себя там, среди роскоши и мертвецкой тишины, среди бесконечных портретов мертвых орков. Там, где правил Серп Адрон и где до сих пор сохранилась его энергетика. Но спорить не стали.

— Он говорит, что ему надо многое осмыслить, — пожимал плечами Злат. — А думается лучше всего именно в этом месте. Короче, чем бы дитя ни тешилось…

Арбитров решение вполне устроило, и вскоре поместье окружили контуром, настроенным на темную магию. Целый год Платону предстояло провести именно здесь, и если за год он не даст повода усомниться в чистоте своих помыслов — его отпустят.

Отсчет пошел.

…Мы встретили Адалин спустя два месяца после событий в заброшенном госпитале. Сначала я её даже не узнала. Девушка сменила стиль и не напоминала ту леди-вамп из воспоминаний Платона. Видимо, она старалась для него, мечтала покорить его своей внешностью, не понимая, что этот мужчина равнодушен к тряпкам и яркому макияжу.

Сейчас она выглядела обычной девчонкой. В осенней курточке, светлых кедах и джинсах, в которых её тонкие ножки казались особенно стройными. Рядом с ней шел симпатичный парень, и они… держались за руки. Они были абсолютно счастливы. Это читалось во взглядах, в касаниях, в робких улыбках друг другу. Моросил осенний холодный дождь, но влюбленные его даже не замечали.

— Она полностью пришла в себя. Проблем с кратковременной памятью больше нет, панические атаки тоже перестали беспокоить. Головные боли пока сохраняются, но, думаю, мои ребята разберутся и с ними, — объяснял Дитрих, который лично наблюдал за восстановлением девушки. — Адалин уже вернулась к семье и, кажется, даже нашла себе молодого человека.

Под “своими ребятами” он подразумевал медиков “Цербера”, которые безостановочно работали с Адалин, помогая ей шаг за шагом вернуться к нормальной жизни.

Пусть у неё и отняли прошлое, но девушка заслуживала лучшего будущего. И сейчас она выстраивала его по кирпичику.

Надеюсь, у неё всё получится.

…Златон так и не смог избавиться от последствий того, что натворил мой отец. Вариант с использованием Зеркала он отверг сразу и наотрез.

Не знаю, сумеем ли мы найти кровника, который смог бы избавить Златона от клятвы, чтобы я могла попробовать залезть к нему в память и попытаться привести все в порядок.

Арбитры пообещали внести нас в список на ожидание работы специалиста, с которым они сотрудничали, но так как он единственный из известных на данный момент во всем мире — наша очередь подойдет в лучшем случае лет через десять, а то и пятнадцать.

Так что пока Златон справляется со своей вспыльчивостью и агрессией обычными человеческими методами. Три раза в неделю — сеансы у психолога по полтора-два часа. Когда магия бессильна, неправильные установки в своем прошлом можно попытаться отыскать самому. Не сразу, шаг за шагом прорабатывая ошибки, есть шанс избавиться от них безо всякого волшебства.

Ну и интенсивные физические нагрузки, они помогали сбросить пар и успокоить нервы.

И уже были первые плоды. Подчиненные Златона, перестав бояться, что схлопочут по шее за малейшую ошибку, начали проявлять больше инициативы и креатива, результат не заставил себя ждать. «Молния» в этом квартале увеличила доход в полтора раза по сравнению с прошлым годом.

Да я и сама заметила, как он стал расслабленнее и спокойнее. Но впереди был еще долгий и долгий путь.

…Я ожидала от Мони любого мракобесия и морально была готова ко всему. Даже не стала спорить, когда она сообщила, что организует девичник целиком и полностью, без вмешательства иных подружек невесты (как будто у меня эти подружки вообще были).

— Валяй, я тебе доверяю, — вздохнула я, тем самым вручив в лапы Мони безграничную власть.

Как-никак эта бесстрашная птица приняла непосредственное участие в освобождении Злата, за что я благодарила её вполне искренне. Не испугалась же, не отсиделась в сторонке. Пусть поступки Мони иногда граничили с безумием, но другом она была первоклассным. Вот уж чего у неё не отнять.

Единственное — я попросила Таисию тоже присутствовать на девичнике, чтобы не оставаться с фантазиями Моники наедине. Девушка радостно согласилась.

Втроем — технически вдвоем, потому что Моня летала где-то над нашими головами — мы дошли до места назначения. Хм, интересный выбор. Старый заброшенный Дом Культуры меньше всего подходил для празднования конца свободной жизни. Мы с Таей переглянулись. Заколоченные окна вселяли глухую тоску, а не желание развлекаться.

— Не ссыте, крошки, всё продумано, — хихикнула Моня и влетела внутрь через дыру между досками в окне.

— Может, не поздно отказаться? Пойдем по старинке… в бар?.. — с сомнением предложила я.

— Да ладно. — Тая оптимистично махнула рукой. — Не прикончит же нас Моня. Не прикончит же? — переспросила уже не так уверенно.

— А если она всегда мечтала быть единственной женщиной Злата? Мне кажется, это идеальное место, чтобы убить меня и скрыть следы преступления.

— Знаешь, не удивлюсь…

— Эй, кулемы, вы идете или где?! — донесся до нас птичий недовольный возглас. — Будете сомневаться — точно прикончу. Давайте-давайте, шевелите копытами!

Мы со вздохом отворили незапертые двери. В коридоре были зажжены свечи, и дорожка из них тянулась непосредственно в огромный зрительный зал.

— Садитесь на первый ряд, крошки. — Моня кружила где-то над нашими головами, и эхо вторило её голосу.

В темноте, разбавленной только редкими тусклыми огоньками свечей, мы спустились практически к сцене. За столик, который был накрыт и даже сервирован. Расселись с некоторой опаской. Моня заняла свое место и хлопнула крыльями.

Слабый электрический луч высветил сцену. Целый оркестр сидел на своих местах! Дирижер — черт, потому что из-под фрака торчал хвост — махнул палочкой, и полилась чудесная музыка. Современная интерпретация классики. Живая, красивая, сильная. Заиграли скрипки, подключился саксофон. Нас окутало мелодией.

Мы с Таей потеряли дар речи от несоответствия того, чего мы ожидали, и того, что получили.

Это было просто невероятно.

До мурашек.

— Давайте же проведем эту ночь со вкусом, — Моня явно была довольна произведенным эффектом. — Тут такая акустика, закачаешься!

— Оказывается, ты ценитель прекрасного? — удивилась я.

— Ну дык. Ещё спрашиваешь. Ща принесут покушать — вообще отлично будет. А не понравится — пойдем праздновать в любой бар, — припомнила она мои слова.

— Не сомневайся, нам обязательно понравится.

Всю ночь мы отрывались на полную катушку. Танцевали, ели и пили, много общались. Моня управляла торжеством, то заменив оркестр известным певцом-оборотнем, то… пригласив на сцену стриптизеров. Они плясали перед нами, выкрашенные в зеленый цвет (видимо, пародируя орков), накачанные, почти обнаженные. Один подал мне руку и вывел на сцену. Сопротивляться было бесполезно. Следующий танец “орки” посвятили мне, усадив меня на стул и пытаясь окружить своими телами. Я отмахивалась, мотала головой и не подпускала ближе чем на метр. Только полуголых мужиков мне не хватало.

Я их и на работе насмотрелась! Некоторые, кстати, тоже были болезненного зеленоватого оттенка.

Зато Моня активно подбадривала их и просила станцевать передо мной на коленях.

Не представляю, где она раздобыла столько нечисти, но и певцы, и музыканты, и стриптизеры, даже официант — все были из наших, поэтому говорящий голубь никого не пугал.

Тая об этом не переживала. Если её не касаться — умения она в себя не впитывает. Поэтому девушка громко улюлюкала, когда один из “орков” отвлек моё внимание, а второй схватил вместе со стулом и начал крутить на этом же стуле над своей головой. Я вопила и обещала прибить Моню.

Моня радостно ржала.

— Интересно, что там делают наши мужчины? — спросила я, когда стриптизеры ушли и я наконец-то смогла глотнуть воды.

Определенно, стриптиз не входит в число моих любимых развлечений.

— Я даже спрашивать не стала, — фыркнула Тая. — Думаю, им скучно не будет. Монь, ты-то к ним не хочешь?

— Не, им там и без меня хорошо. Они близнецов взяли.

— Кстати, про близнецов, — я вспомнила про парней, которые должны были открыть свою тайну перед возлюбленной. — Как поживает Маринка?

Я её на девичник не позвала по понятным причинам. Но, если честно, переживала. Девчонка-то она неплохая, пусть и капризная.

— Не знаю. Кажется, у них что-то случилось в отношениях. Марина ничего толком не говорит, только плачет и бегает по клубам. Потом опять рыдает, а ночью выкладывает очередное фото с танцев.

Хм, они всё же признались? Или решили попросту расстаться, только бы не открывать свою тайну, что встречались с ней втроем? В любом случае, это гораздо честнее, чем дурить девушке голову.

— Надеюсь, она придет в себя.

— Разумеется, придет. Маринка — девушка легкая. Скоро успокоится.

Тая сыто зевнула. Выглядела она очень умиротворенно.

— Слушай. Прости за нескромность. Вы планируете с Дитрихом детей? — внезапно задала я тот вопрос, которого сама от себя не ожидала.

Но он вылетел из моего рта и повис в воздухе. Видимо, сказывалось количество выпитых коктейлей.

— Да так… — она густо покраснела и закусила губу. — Планируем вроде бы. А вы?

Только сейчас я поняла, что весь вечер Таисия не притрагивалась к алкоголю, зато налегала на минералку и ела с особым аппетитом. Кажется, мой вопрос неосознанно попал в цель.

Ох…

— Даже не знаю, — спешно заговорила я о себе, чтобы не выглядеть слишком уж любопытной. — Злат мне все уши прожужжал. Сказал, что в квартире много комнат и их нужно все заселить маленькими орками. Если честно, я в ужасе. А как же работа?

— А чего работа? — Тая улыбнулась. — Ты же профессионал, от нескольких декретов твой талант никуда не денется. Уверена, у тебя получится совмещать личную жизнь и дежурства в больнице.

Если честно, я очень боялась. Меня пугала мысль о том, что в нашей жизни может появиться что-то новое и придется нести ответственность не только за себя. Я хотела детей, мечтала, чтобы Злат стал отцом — когда-нибудь потом, не сейчас.

Наверное, это пройдет?

Ведь рядом с правильным мужчиной нет ничего невозможного.

В общем, две девушки и одна птица до рассвета зажигали в заброшенном Доме Культуры. И когда начало светать, мы, уставшие, но довольные, засобирались на выход.

— Моня, спасибо тебе огромное, — сказала я нашему организатору торжеств, который взгромоздился на спинку кресла и со знанием дела щипал себя за бок. — Это был незабываемый девичник. Честно. Мне очень понравилось.

— Мне — тоже, — согласилась сонная Тая.

— Пф, кто бы спорил. Моня фигни не предложит. Обращайся. Всё ж ты мне почти как родная.

Птица взлетела мне на плечо и умильно обхватила за шею крыльями-лапками. Следующие пять минут мы втроем обнимались и всхлипывали, обещали никогда не расставаться и почаще собираться вот так, вместе.

М-да, всё же с количеством коктейлей я переборщила.

Зато какое счастье, что свадьба только завтра! Я бы не осилила её сегодня!

***

От свадьбы в столице я отказалась.

Для регистрации мы выбрали старинный особняк на берегу одной из крупнейших рек страны. Город, в котором мы праздновали, располагался в двухстах пятидесяти километрах от столицы. Никого лишнего. Ну, по меркам Златона, конечно. Чуть больше пятидесяти людей и нелюдей. Мне бы хватило нас с ним вдвоем. Убежать еще дальше, на край света.

Парадный зал, в котором сохранился антураж девятнадцатого века, паркетные полы и картины на стенах. Красивый ухоженный сад.

Свадебный марш нам играл небольшой квартет.

Словно во сне. Те же вопросы, как и в прошлый раз. То же трепетное, дрожащее на кончике языка «да».

Но сейчас, в отличие от первого нашего раза, не было того шального задора, словно бросаешься в омут с головой, идешь наперекор всем — родителям, обществу, даже самой себе в какой-то степени. Сейчас была полная уверенность, что я поступаю правильно, что мы поступаем правильно. И оба будем дорожить с таким трудом, с такой болью доставшимся вторым шансом.

Первой нас подошла поздравить Агата Эдуардовна. Свекровь улыбалась, не скрывая слез. Обняла сначала сына.

— Ох, Златик, — всхлипнула она. И я на пределе слышимости едва различила, как она выдохнула ему в ухо. — Обидишь девочку еще раз, я не посмотрю, сколько тебе лет, выпорю.

— Мама! — Мой супруг покраснел и насупился. Я же отвернулась, улыбаясь гостям, делая вид, что не услышала.

— Мама желает вам счастья и взаимопонимания, — покивала Агата Эдуардовна. А потом переключилась на меня. Обнять не решилась, только чуть сжала мою ладонь. — Спасибо за Платошу.

Насколько я знала, в подробности произошедшего в заброшенном госпитале ее не посвящали. Дитрих и Златон спихнули все заслуги за «приведение в сознание» на мое колдовство.

— Ты его только голодом не мори, ладно? А то он как не поест, просто невыносимый становиться, — доверительно сообщила свекровь.

— Хорошо. — Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Златон хоть и был старшим сыном, но, видимо, в глазах матери был не солидным бизнесменом и серьезным деловым человеком, а все еще маленьким сыночком. Ну и что, если этот сыночек весит почти центнер.

На фуршете, проходившем в саду, звучали тосты. Пахло цветами. Моника гоняла птиц с веток.

Виктора никто на свадьбу не звал, но он передал с Виталиком подарок.

— Он сразу предупредил, что на нем могут быть чары, так что тут лучше не открывать. — Виталик осторожно отставил от себя небольшой черный сверток. — Может, даже лучше сразу унести куда-нибудь.

— Ага, сразу в “Цербер”, — фыркнул Златон. — Или еще лучше арбитрам.

— Он сказал, там записная книжка графа. — Виталик посмотрел на меня исподлобья, словно извиняясь. — Виктор даже пытаться не стал лезть, на ней кровный замок. Но я вообще далек от всего этого, так что…

Зато подарок самого Виталика привел в восторг Златона. Фирменная спортивная экипировка с утяжелителями для силовых нагрузок. Именная, «Адрон 001», с надписью «Большой босс».

Злат прыгал как мальчик и порывался сорвать с себя костюм и пойти примерять сразу же. Едва смогла его урезонить. Кажется, даже Виталик не ожидал, что настолько угадает с подарком, хоть и знал, что хотел его друг.

— А это тебе от меня, — скромно потупился он и протянул небольшой конверт. — Я слышал, что ты собралась работать над докторской диссертацией. Златон сказал, уже тему выбрала.

Я открыла конверт и обомлела.

— Приглашение на ежегодный конгресс европейской ассоциации урологов? Я… вау. Пять дней в Милане.

— Подумал, что тебе будет интересно… — Виталик залился краской, видя, что и тут угадал с подарком.

— Боже, Виталик, ты точно человек? — засмеялась я, уже предвкушая, сколько всего нового узнаю, со сколькими светилами науки, чьи работы я читала в научных журналах, смогу пообщаться лично.

— Человек, да, — улыбнулся Виталик, но улыбка показалась грустной. Тут же мысленно себя отругала. Ну вот зачем парню на больную мозоль наступила? — Рад, что тебе понравилось.

— Не то слово!

Дитрих с Таисией подарили… ключи. А к ним дарственную на домик на берегу моря.

— Небольшой, но уютный. Когда захочется сбежать от всех, — улыбалась Тая, обнимая меня. — А еще там такой сад чудесный. Вам обязательно понравится.

— Кстати, огромный привет вам двоим от бабы Раи, — добавил Дитрих. — Заедьте к ней на днях, она лично поздравит.

— Обязательно заедем, — Златон пожал руку брату. — Спасибо, что вы сегодня тут, с нами.

— Иначе и быть не могло.

Дит, кстати, всю свадьбу выглядел несколько озабоченно, но причин не называл. Я то и дело ловила его рассеянный взгляд, обращенный ко входу на территорию особняка. Ждал, что явится какой-то гость? Или, наоборот, надеялся, что кто-то не придет?

Златон на мой вопрос только плечами пожал.

— Да вроде нормально всё. Ты же моего брата знаешь, он сам себе на уме. Небось мечтал о каком-нибудь бесценном хламе, который не смог купить на аукционе.

Ладно, может, мне действительно лишь показалось. Я не настолько близка с Дитрихом, чтобы улавливать перепады его настроения.

Свадьба хоть и была утомительна, но я не пожалела о том, что мы на неё согласились (хотя поначалу и порывалась ограничиться только официальной частью церемонии). Златон молодец, что уломал меня повеселиться.

— Нет уж, мы заслужили настоящую свадьбу. Такую, чтобы земля тряслась и гости били друг другу морды, — сказал он тогда, и сейчас я благодарила его за решительность в этом вопросе.

После всего, что случилось за последнее время, нам не хватало такого вот шального отдыха. Возможности просто танцевать, петь, принимать поздравления и понимать: завтра непременно настанет. Для нас всех.

И это «завтра» будет полно счастливых мгновений, за которые и нужно держаться. Надежды. Любви. Положительных эмоций.

Правда, без инцидентов не обошлось. Например, в конце вечера Моня налакалась сангрии (точнее — окунулась в чан с ней) и приставала к какому-то безродному голубю. Причем так нагло, что пришлось хватать её за пузо и запирать в спальне, пока обычные люди не заподозрили неладного. А то её подкаты в духе “твоей маме жена-орлица не нужна?” ничем хорошим не кончились бы.

А ещё близнецы покинули торжество ещё до того, как вынесли десерты. Они были здесь одни, без Марины, и выглядели понуро. Весь вечер просидели за столиком. Не танцевали. Не шутили.

— Мы своим кислым видом только настроение гостям портим, — признался Альберт. — Поэтому не злитесь, мы лучше поедем.

Я не стала спрашивать их про Маринку. Понятно, что у них тяжелый период. Захотят — сами разберутся. Чужие уши им не нужны.

Злат тоже не настаивал остаться. Хлопнул каждого близнеца по плечу и поблагодарил за то, что уделили нам хотя бы несколько часиков.

Под вечер мы со Златом, уставшие, но довольные, наконец-то доползли до кровати. Мы арендовали особняк на все выходные. Когда всё закончилось, гости разошлись по номерам, чтобы отдохнуть и продолжить праздновать завтра — с новыми силами. Если силы эти, конечно, у кого-то останутся.

Я вот с ног валюсь от усталости…

Номер состоял из гостиной, спальни и гигантской ванной комнаты с джакузи. Он выглядел одновременно очень современно, но при этом сохранял в себе антураж классицизма.

— Ну что? — Мой супруг плюхнулся на кровать размера кинг-сайз и похлопал по шелковому покрывалу. — Приступим к главному моменту свадебной ночи? Подсчету подаренных денег? — рассмеявшись, добавил он.

— Ой. Кстати, а где все подарки?

Только сейчас до меня дошло, что разноцветные конверты и пакеты гости сгружали на специальный стол, а вот куда они переместились в конце вечера — никто не знал. Мы не следили. Вообще не обратили внимания.

Понятно, что их не украли под шумок, но вопрос любопытный. Наверное, Агата Эдуардовна попросила отнести куда-нибудь внутрь.

— Эх, значит, не приступим, — с притворным огорчением сообщил Златон. — Придется по старинке тогда. Устроить первую брачную ночь.

Он спружинил с кровати, мягким кошачьим шагом подошел ко мне. Пальцы его легли на застежку моего платья, огладили кожу сквозь тонкую кружевную ткань.

— Ты сегодня превзошла саму себя по красоте, — горячее дыхание тронуло шею. — Это платье такое великолепное, что его хочется немедленно стащить с тебя…

Злат свободной рукой обхватил меня за талию и покачивал в пленительном медленном танце. Я прильнула к его груди, обхватила рукой мощную шею. Мне нравилось быть рядом с ним. Маленькой, особенно хрупкой.

Потому что в обычной жизни или в своей работе я всегда буду сильной, волевой и непреклонной. Доктором Ди. Иначе нельзя.

Но рядом со Златом приятно снять с себя броню и ненадолго стать просто Дианой. Девушкой, которую нужно защищать, оберегать… любить.

— Ты тоже выглядишь просто сногсшибательно.

— А представь, как я буду смотреться в спортивной экипировке, которую подарил Виталик? — игриво спросил Злат.

— Какое счастье, что она где-то потерялась вместе с другими подарками! — я рассмеялась.

Фантазия тотчас нарисовала первую брачную ночь в обнимку с “Адрон 001”.

— Эх, да. Жаль. Завтра с утра первым же делом поищем. Пока же…

Губы его скользнули по шее, к подбородку и выше, а пальцы таки расстегнули застежку, высвобождая в моей груди дыхание. От касания его ладони по мне словно пробежал электрический импульс.

Златон умел находить самые чувствительные мои точки.

Первая брачная ночь ничем не отличалась от тысяч других ночей, что были и будут в нашей жизни. Но она была особенно приятной. С привкусом чуда. С пузырьками шампанского на губах. С новыми клятвами, которые мы давали друг другу шепотом. С обещанием быть вместе. Всегда. В любой ситуации.

Любить. Доверять.

А следующее утро началось не с поиска подарков, а с прихода Дитриха. Мы только-только поднялись. Пять минут назад внесли десяток тарелок с завтраком: каши и омлеты, свежие фрукты, венские вафли и французские круассаны. Свежий кофе щекотал ноздри. Мы сидели немного заспанные, в безразмерных белых халатах, и думали, с какого угла подступиться к еде — когда в дверь постучали.

Дит зашел в номер, но присаживаться на диван не стал. Покачал головой, посмотрев на Златона.

— Вы простите, что я порчу вам первый день семейной жизни. Нужно кое-что обсудить.

— Тебе — всегда пожалуйста, — мой теперь уже настоящий муж зевнул и взлохматил волосы.

— Платон не звонил вчера? Не поздравлял со свадьбой?

— Платон? — нахмурился Златон, словно бы не был уверен, что ему не послышалось. — Он после того как в себя пришел, с нами так толком и не разговаривал.

Было видно, что вспоминать о брате ему до сих пор непросто.

— Да я и не ждал, — актер из Злата был так себе. Он попытался безразлично пожать плечами, но я все равно видела, как он переживает. — А что? Должен был?

Дитрих замялся.

— Говори уже, — потребовал Злат.

— Мы с Таей на днях были у бабы Раи, она как раз вам привет передавала. Ну и пообщались о нем. Я сначала думал, она оговорилась на старости лет, переспросил, но нет. Платон намекал ей, чтобы она уговорила арбитров отпустить его на свадьбу. Вроде как хотел поприсутствовать хотя бы час на церемонии. Но вчера его не было. Значит, либо баба Рая решила не беспокоить лишний раз арбитров, либо те не дали своего согласия. Ну, оно и неудивительно.

Златон мрачно посмотрел на брата, сдвинул брови к переносице.

— Думаешь, он раскаивается? — тихо спросил орк с заметным надломом в голосе.

— Сначала мне тоже так показалось. Я решил, что он созрел для разговора. К нему раз в неделю приходит врач, и я сумел попасть вместе с ним в отцовское имение.

— Вы поговорили?

— Вряд ли это можно назвать разговором. — Дит отвел глаза.

— Ясно, — хмуро подытожил Злат.

Хотя мне самой ничего было не ясно.

Но по выражению лица Златона стало понятно, что вопросы лучше отложить на потом. Он посерьезнел, с него спала вся напускная беззаботность. Разговоры о среднем брате сильно травмировали его.

— Ты считаешь, нам стоит что-то делать с этой информацией? — спросил Злат.

— Не думаю, что в этом есть какой-то злой подтекст, — покачал головой Дитрих. — Но так, к сведению. Чтобы ты знал: он собирался зайти, но при этом не решился набрать твой номер телефона. Я не хотел тревожить тебя вчера с этим. Но должен был уточнить.

— Угу, понял. Спасибо, что сказал. Может, останешься позавтракать с нами?

— С радостью бы, но я уже обещал Тае погулять у реки.

Дитрих пожелал нам приятного аппетита и покинул номер.

— Злат…

Мужчина качнул головой. Было видно, что ему тяжело отогнать от себя раздумья. Но он сумел с ними справиться. Хотя бы ненадолго отложил мысли о Платоне в сторонку.

— Не будем об этом, — отмахнулся Златон. — Сегодня я не намерен вспоминать о своем брате или еще о ком-либо. Сегодня я собираюсь наслаждаться законной женой, безудержно кутить и получать удовольствие от жизни. Ах да, еще съесть весь этот завтрак и даже попросить добавки. Надеюсь, ты мне в этом поможешь.

— Ну, с завтраком ты, конечно, перегнул! — рассмеялась я, осматривая заваленный посудой стол. — В остальном же: с тобой хоть на край света. Ты же знаешь.

— Спасибо, что ты есть, Ди.

Злат притянул меня к себе и сладко поцеловал, и этот поцелуй был не страстным, но полным благодарности. В глазах моего мужа читалась бесконечная любовь. Он смотрел, не отрывая взгляда, и я тоже не жмурилась. Жар его пальцев дурманил сознание. Ладони сплетались, и в запястьях пульсировала кровь.

Мы целовались в гостиной и в джакузи, целовались на балконе, вдыхая осенний воздух. Целовались так долго, как будто в глубокой юности. Не имея ни возможности, ни желания остановиться.

К сожалению, завтрак безнадежно остыл.

Потому что предыдущие несколько часов мы вспоминали, что такое — первое брачное утро.

___

Вот и закончилась эта история. Злату и Диане еще многое предстоит сделать для того, чтобы их отношения были идеальными, но они готовы бороться со своими демонами ради любимого человека (или нечеловека, тут уж как посмотреть))).

Что же дальше?..

Платон очнулся. Платон заперт в отцовском имении. Платон что-то замышляет, но что?..

Настало время познакомиться с средним братом. В голове Платона мы немного покопались. Но что творится в его душе?

Книга уже доступна по ссылке: https:// /ru/reader/odinokii-zloi-moi-b441321?c=5016232

История будет самостоятельная, но, разумеется, в ней появятся знакомые персонажи.

А вот отрывок первой главы для понимания, с кем нам придется иметь дело:

***

ГЛАВА 1

— Не бойся, мы не кусаемся, — оскалился гоблин и выпятил острые клыки.

— Да-да, расслабься, крошка, — улыбнулся беззубым ртом леший. — Сейчас с тобой по душам поговорим, хозяину вернем, а там, глядишь, он тебя и отпустит. Если будешь хорошо себя вести, — подмигнул гаденько.

Я лихорадочно осматривала литейный цех, грязный, полный сажи и ржавой арматуры. В печах давно не лили металл, и сейчас они пустовали, черными провалами наблюдая за нами. Здесь было тяжело дышать, словно воздух насквозь пропитался металлом.

Угораздило же меня так глупо попасться!

— Я заплачу. Назовите любую цену.

— Не сомневаемся. Но кто сказал, что нам нужны деньги?

Рука гоблина поползла по моей щеке. Я сцепила зубы и мотнула головой.

— Ну-ну. Строптивая какая. Думаешь, мы тебя зачем сюда гнали через весь город? — леший скептически цокнул. — Ща мы с тобой хорошо пообщаемся, по душам, а потом отдадим хозяину. Он за твою голову много предложил. Ты…

Он осекся, потому что невдалеке что-то заскрежетало. Дверь открылась, что ли? Грохот подтвердил, что кто-то открыл дверь и закрыл её, не особо заботясь о тишине.

— Эй! — гоблин обернулся на звук. — Кто бы ты ни был, выходи!

В трех метрах от нас, сквозь металлоконструкции, проглядывался силуэт. Высокий. Мужской. Больше я ничего разглядеть не могла. Леший тем временем на цыпочках, по стенке, выставив перед собой пистолет, пошел к этому мужчине.

— Помогите! Пожалуйста! Они держат меня силой! — завопила я что есть силы и получила оплеуху.

— Заткнись, — прорычал первый мой мучитель.

Человек отреагировал на голос. Застыл на мгновение. А затем… затем он развернулся, собираясь просто выйти, оставив меня здесь. Я аж опешила от такого поворота событий.

К сожалению (или к счастью, тут уж как посмотреть), громила уже направил пистолет на грудь мужчине.

— Далеко собрался? Давай-давай, иди к нам, если не хочешь получить свежую дырку в груди. Ща мы с тобой поболтаем по-братски.

— На вашем месте я бы меня отпустил, — донесся спокойный, уверенный тон.

— Как хорошо, что ты не на нашем месте, — заржал гоблин. — Иди сюда, я тебе сказал!

— Помогите… — ещё раз зашептала я, и от стен пустого цеха голос отразился эхом.

Мужчина поморщился. С секунду он размышлял над чем-то, после чего произнес:

— Мальчики, давайте так: вы убираетесь отсюда, а я делаю вид, что вас не видел. Идет?

«Мальчики» переглянулись и заржали одинаково мерзкими голосами.

— Вообще-то это ты заявился сюда и ещё права качаешь! — крикнул оставшийся со мной леший. — Ты кто такой борзый-то?

— Платон Адрон, — он пожал плечами, делая несколько медленных шагов вперед, приближаясь к нам. — Слышали о таком?

— Адрон? — стоящий рядом со мной увалень пошамкал губами. — Не припоминаю. Какая-то аристократическая фамилия, что ли? Типа намекаешь, что у тебя бабла много? Или что?

Мужчина подошел к ним совсем близко, не боясь пистолета. Осмотрел меня скептически.

— Пригни голову и зажмурь глаза, — попросил со вздохом так, словно ему приходилось делать что-то очень неприятное.

Он щелкнул пальцами, и, повинуясь команде, вокруг нас начал расползаться густой непроглядный туман чернильно-черного цвета.

— Что это… — осекся громила с пистолетом, так и не успев выстрелить.

— Устраняю лишних свидетелей, — усмехнулся мужчина, выпуская на волю монстра внутри себя.

Я зажмурилась.

Всё закончилось быстро. До меня донеслись тяжелые шаги. Мужчина подошел ко мне вплотную.

— Открой глаза, — приказал он. — Итак. У тебя две минуты, чтобы убедить меня сохранить тебе жизнь.

***

ЧИТАЙТЕ ПО ССЫЛКЕ: https:// /ru/reader/odinokii-zloi-moi-b441321?c=5016232

Ну и, конечно, не забывайте подписываться на наши страницы, чтобы первыми узнавать обо всех акциях и новинках. А если эта книга пришлась вам по душе - подбодрите авторов, нажав кнопку "Мне нравится" или оставив комментарий.

Нам будет очень приятно :)

Крепко обнимаем,

Таня и Катя.