Вместо предисловия
Все события, лица, организации —
исключительно плод воображения автора.
Любые совпадения случайны.
Чародей выходит на охоту.
Вместо предисловия
Секретная разведывательная служба (МИ-6).
Лондон, Набережная Альберта, 85.
Декабрь 1981 года.
Начальник 1-го (Европейского) управления Генри Берджес встретил Арчибальда Блокхолма с распростертыми объятиями. Он резко вскочил со своего места, бросился ему навстречу, обнял, чем вверг своего подчиненного в неописуемое недоумение, усадил в кресло.
— Коньяк? Виски? — предложил Берджес.
— Виски! — согласился Блокхолм и осторожно добавил. — Со льдом, если можно.
Берджес щедро плеснул «Балантайн» по стаканам, вытащил из холодильника вазочку со льдом, щипчиками бросил по два кубика.
— Прошу, Арчи! — предложил он, широко улыбаясь и усаживаясь рядом, в соседнее кресло. Он отсалютовал своим стаканом, предлагая выпить, пригубил, делая небольшой глоток.
Блокхолм молчал, потягивая виски и выжидая, что скажет руководитель. Он впервые видел Берджеса таким — радостно-возбужденным. Генри не выдержал. Он одним глотком опустошил стакан, вскочил с кресла, подошел к двери, приоткрыл, заглянул в приемную, снова закрыл, щелкнул замком и заявил громким шепотом:
— Арчи! Представляешь, у премьер-министра выросли зубы! Ха-ха-ха!
Коротко хохотнув, он снова взял бутылку, плеснул себе и плюхнулся в кресло.
— Арчи! — сообщил он уже нормальным голосом. — Я сегодня был на аудиенции у премьера! Операция «Мерлин» получила неограниченное финансирование. Это, во-первых.
Он посмотрел на Блокхолма, снимая реакцию. Блокхолм продолжал молчать, ожидая продолжения. Берджес продолжил, едва скрывая разочарование, вызванное молчанием подчиненного:
— Во-вторых, никакого насилия в отношение объекта и его связей! Только уговоры. Помимо этого, Арчи, нужны «карандаши». Необходимо обратить внимание на получение этих артефактов помимо работы с Мерлином. То есть, если не получается уговорить, канал поступления артефактов мы должны организовать стабильный и постоянный. Финансирование планируется из расчета по 5000 фунтов за артефакт.
Блокхолм закашлялся, поперхнувшись глотком виски. Берджес довольно осклабился:
— Всё-таки мне удалось вывести тебя из равновесия!
— Я вышел из равновесия, Генри, как только услышал про неограниченное финансирование, — спокойно заметил Блокхолм. — А что он сказал насчет провала агентурной сети и команды эксфильтрации?
Берджес отмахнулся:
— Забудь, Арчи!
Но потом, поморщившись, сказал:
— Поначалу, во время первой нашей встречи, четыре дня назад, приказал готовиться к отставке. Дескать, королева потребует чьи-то головы, а он не желает подставляться. А через день резко поменял своё мнение. Он просит… Просит, Арчи, просит! Срочно достать еще два «карандаша». Говорит, что для королевы. Я сомневаюсь, что для неё. Скорее, для жены и матери. Но, Арчи, сначала надо обеспечить артефактами нас, тебя и меня. В первую очередь.
Блокхолм кивнул, соглашаясь, поставил на столик пустой стакан. Берджес не замедлил его наполнить, затем встал, дошел до холодильника, принес еще льда.
— И еще, — он понизил голос, — никому не надо знать о выделяемой сумме на артефакты. Ты согласен? У нас тоже должен быть с тобой маленький бизнес, 50 на 50.
Блокхолм снова молча кивнул. Артефакт регенерации ему обошелся в 200 рублей, в переводе на фунты по официальному курсу около 150 фунтов.
— И, главное, Арчи! — Берджес ухмыльнулся, еще раз отсалютовал стаканом. — Даже если Мерлин останется в России, но мы обеспечим поставку артефактов в Королевство, премьер гарантировал нам награждение Орденами Британской империи — тебя и меня!
Блокхолм ошеломленно кивнул. Такого он точно не ожидал. Ну, бизнес, заработать немного, это одно. Но получить за это еще и награду…
— Сколько надо артефактов, сэр? — хриплым от волнения голосом поинтересовался он.
— Я полагаю, 20–30, как минимум, Арчи, — задумчиво ответил Берджес. — Но тебе и мне по одному надо сделать в первую очередь. Не забывай об этом!
Блокхолм еще раз кивнул:
— Сделаю, сэр!
— И еще, — глаза Берджеса стали серьезными, холодными, — премьер-министр поставил задачу восстановить агентурную сеть, в частности, в окружении Мерлина. Займитесь этой задачей, Арчи.
— Это будет очень непросто, — заметил Блокхолм. — Ограниченный социум, где каждый человек на виду. Появление нового лица, проявляющего интерес к объекту, вызовет обоснованные подозрения…
— Согласен, — кивнул Берджес. — Очень непросто. И тем не менее, задача нам поставлена и нам её придется решать.
— Есть, сэр! — с некоторой долей уныния в голосе отозвался Блокхолм.
Москва.
КГБ СССР.
Площадь Дзержинского, д. 2.
Декабрь 1981 года
Заместитель начальника 2 Главка генерал-лейтенант Игорь Константинович Матрасов налил кофе из электрической турки в чашку, угощая гостя, начальника 1 отдела Управления кадров генерал-майор Юрия Викторовича Галицына. Придвинул ему сахарницу, сотейник со сливками:
— Угощайся!
Сам сел напротив, плеснул себе черного кофе в стакан в серебряном подстаканнике.
— Какие новости, Игорь Константинович? — осторожно поинтересовался Галицын, размешивая ложечкой сахар в чашке. — Твой протеже уже с полгода под Киструссом ходит.
— Новости самые разные, Юрий Викторович, — Матрасов сделал глоток, замер, смакуя. Он пил только черный кофе, игнорируя и сахар, и сливки, и другие добавки.
— Про поимку группы диверсантов ты слышал, — утверждающе сказал он.
— Да, — подтвердил Галицын. — Такого еще у нас в стране не было. Трудно себе представить: задержание практически с поличным группы самых настоящих диверсантов при попытки акции на объекте повышенной опасности.
Матрасов хмыкнул, усмехнулся и, глядя в глаза собеседнику, вполголоса сообщил:
— Никакой акции на «ядерном поезде» не планировалось! Англичане, по всей видимости, хотели провести эвакуацию предполагаемого целителя! Но у них, видимо, не срослось…
Он засмеялся, наблюдая за ошеломленным Галицыным.
— Не может быть! — выдавил тот. — Неужели твой Шарков все-таки раскопал?
— Документального подтверждения нет, — развел руками Матрасов. — Но…
Он вздохнул:
— По косвенным признакам есть колдун! И он работает! Настоящий!
Галицын лихорадочно допил кофе, отодвинул чашку и потребовал:
— Рассказывай!
— Киструсс, как только пришел в Переславскую управу, ввёл должность помощника-референта…
— Знаю, — заметил Галицын. — В курсе.
— На эту должность, заметь, подполковничью, — продолжил Матрасов. — Он назначил капитана Устинова с пятого отдела, которому шеф уже рапорт на увольнение подписал. Представь себе! Насколько я понял, Устинов что-то не поделил с Зотовым, которого отправили на пенсию. Шарков Евгений Васильевич, которого мы поставили к Киструссу в замы, сообщил, что в Управлении никто до сих пор не знает, чем этот Устинов занимается. А если кто и знает, то молчит, как партизан на допросе. Киструсс в отпуск ушел, Шарков Устинова вызвал, решил немного вздрючить и, собственно, озадачить. Разумеется, по моей наводке. А тот его вежливо отшил. Киструсс вышел из отпуска и Шаркову вставил по самое не балуйся, дескать, не лезь, куда тебя не просят. Ты понимаешь?
Галицын кивнул:
— Конечно. Тут и дураку ясно, кто работает с целителем, если таковой вообще существует.
Матрасов согласно подтвердил:
— Именно! И у них результативность попёрла по делам, в которых этот самый Устинов участвует! Англичан с посольства нагнули? Нагнули! Кто инициатор? Устинов! Диверсантов поймали? Кто? Опять Устинов!
Галицын молчал, ожидая продолжения.
— В общем, я дал задание Шаркову любой ценой подтянуть Устинова. Это раз. И второе: отработать его связи. Установить колдуна. И как можно быстрее.
— Время не терпит, — согласился Галицын.
Москва.
Даниловский монастырь.
Резиденция патриарха.
Начало января 1982 года.
Лев Полуэктович отложил отпечатанные на машинке листы, своеобразный отчет Коломойцева по результатам работы с подопечным, усмехнулся, заметил:
— Ну, что сказать? Продолжайте развивать отношения с Ковалевым. Всё идёт так, как надо. Сами видите, он вас уже артефактами снабжает и при этом совершенно безвозмездно. Что я вам еще могу посоветовать? Действуйте в том же духе, Степан Никифорович!
Он осторожно тронул коробку с карандашами, развёл руками, пожал плечами.
— Вы, признаюсь честно, в плане психологии намного грамотнее меня. Поэтому учить вас я не собираюсь. Подтягивайте его к нам, подтягивайте, насколько можно. Только аккуратнее, чтобы не оборвать, так сказать, взаимоотношения…
Коломойцев молчал, ожидая, что еще ему выскажет помощник патриарха. Тот, видимо, тоже находился в том же состоянии, не зная, что еще можно порекомендовать. Наконец Лев Полуэктович выдал:
— С деньгами у вас как?
— Нормально, — ответил Степан Никифорович и пошутил. — С деньгами нормально. Без денег плохо.
— Сходите в кассу, — посоветовал помощник патриарха. — Получите 300 рублей на расходы.
Он взял лист бумаги, черканул несколько строк и пояснил:
— Может, стоит Ковалева поощрить из этой суммы? Сами тогда решите, стоит или нет.
Он помолчал и добавил:
— Вам патриарх выражает благодарность.
— Спасибо, — поблагодарил Коломойцев.
— Постарайтесь еще… — Лев Полуэктович бросил взгляд на коробку с карандашами. — Насколько возможно…
Переславль.
Управление КГБ СССР по Переславской области.
03 января 1982 года.
— С завтрашнего дня ты уходишь в отпуск, — заявил Киструсс, глядя в глаза своего помощника подполковника Устинова.
— Есть! — согласился Денис, еще не понимая, что от него хотят.
— Рано утром ты выезжаешь в Ярославль, Иваново, Горький — на своё усмотрение, — продолжил генерал. — Лучше, конечно, в Горький. Выезжаешь попутным автотранспортом. Так называемым автостопом. Понял? Это обязательно. Оттуда, куда ты прибудешь, с автовокзала, именно с автовокзала, это тоже обязательно, междугородным автобусом едешь в Москву. Не доезжая до автовокзала, скорее всего, это будет станция метро Щелковская или Ждановская, попросишь водителя, чтобы тебя высадил. Далее ловишь такси и едешь по этому адресу.
Киструсс протянул Устинову бумажку размером с четверть тетрадного листа.
— Запомнил?
Денис кивнул:
— Так точно!
— Молодец!
Киструсс достал спички, поджег бумагу, аккуратно подержал её над большой хрустальной пепельницей, пока она не сгорела вся, размял пепел пальцем. Вытер пальцы носовым платком и закончил:
— Твоя задача доставить вот эти штучки, — он протянул четыре знакомых Денису карандаша, которые он буквально вчера получил от Антона, а вечером того же дня передал генералу, — по указанному адресу, передать Владимиру Ивановичу. Лично, только ему и больше никому. Даже если вдруг выяснится, что Владимир Иванович болен, сидит в соседней комнате и прочее, всё равно — только ему. Если не получится, выкидываешь их, уничтожаешь или везешь обратно. Понял?
— Как я узнаю, что это именно Владимир Иванович? — поинтересовался Устинов.
— Вот фото, — Киструсс протянул фотографию, на которой стояли рядом два человека: он и тот самый Владимир Иванович.
— Это наш коллега, — подтвердил генерал. — Мы вместе служили.
Разговор проходил в генеральской комнате отдыха. Киструсс, чтобы никто не помешал, закрыл изнутри на ключ и кабинет, и комнату отдыха. А чтобы не подслушал (ну, так, на всякий случай!) включил погромче радио.
В этот раз он даже не предложил своему помощнику кофе.
— Вопросы есть?
— Почему такая секретность? — поинтересовался Денис.
— Эти карандаши предназначаются одному очень важному товарищу, — ответил генерал. — Они ему крайне необходимы. Более того, скажу честно, он сейчас практически чуть ли не при смерти. Товарищ работает в нашем центральном аппарате. Но некоторые наши коллеги из центрального аппарата заинтересованы в том, чтобы он больше не смог работать. Сам понимаешь.
Киструсс выдержал паузу, снимая реакцию Устинова. Денис молчал с каменным выражением на лице.
— Я уверен на сто процентов, что тебя постараются перехватить, — наконец сказал Киструсс. — Хуже всего то, что это будут наши коллеги. Конкретно, про карандаши они не знают. Они считают, что ты повезешь действенное лекарство для этого человека, и поэтому постараются тебя перехватить.
Он выругался, взял со стола пачку сигарет, ловко выбил одну, прикурил, затянулся и снова выругался:
— Интриги, млиат! Как они…
Он вздохнул и продолжил:
— … спокойно работать и жить мешают!
— А откуда они про меня могут узнать? — хмыкнул Денис.
— Есть у меня заместитель, — многозначительно ответил Киструсс, — Шарков Евгений Васильевич. Вот он как раз из когорты этих, вторых…