Глава 1

Глава 1

Переславская область, Кутятинский район

Начало января 1982 года.

Если в декабре погода держалась относительно малоснежная и не особо холодная, то на третий день после нового года сразу зарядил снегопад. Да не абы какой, а с густым пушистым снегом, и продолжался он почти сутки. Следом за ним ударили морозы, градусов под 25. Несколько дней держалась ясная солнечная погода. Словно по Пушкину.

Дорогу в деревню Василий Макарович, конечно, сразу же прочистил, но автолавка всё равно так не появилась. Поэтому снабжение стариков, Цветаны да и Селифана мне пришлось взять на себя. Если автолавка приезжала один раз в неделю, в декабре уже раз в две недели, то я ездил в райцентр два раза в неделю. Покупал растительное и сливочное масло, хлеб, консервы, крупы, макароны, конфеты, всякую молочку от того же молока до сметаны и сыров (коровка у Цветаны удойностью не отличалась, в конце концов она её сплавила Селифану, благо его коровник пустовал уже, наверное, года два). С колбасой и прочими мясными изделиями в Кутятино наблюдался устойчивый дефицит. Но за весь январь я в Переславль съездил всего один раз.

Селифану еще покупал водку. Он, наконец, признался по большому секрету, что обычная водка очень даже ему способствует, точнее, препятствует превращению в оборотня. Самогон, коньяк, вино не препятствуют, а вот обычная русская водка помогает, так сказать, удержаться в человеческом обличии. Селифан начинал пить вечером за день до полнолуния. На это у него уходила одна-две бутылки. Продолжал на следующий день (две бутылки) и день потом (одна-две бутылки). Причем после этого он совсем не страдал похмельем, негативных последствий для здоровья тоже не наблюдалось. И, как вишенка сверху на тортик, целый месяц у Селифана напрочь отсутствовала тяга к спиртному!

Про этот способ ему поведала Цветана, за что он ей был весьма благодарен.

Как оказалось, Селифан, будучи сам с бюрократической точки зрения пенсионером, взял на себя обязанности по доставке пенсий старикам: деду Пете и бабе Вере. Раз в месяц он забирал у них паспорта и уходил «в поход» в Коршево, в тамошнее почтовое отделение. Почтальонша, в обязанность которой раньше входила доставка пенсии в Кочары, была ему за это благодарна. Летом Селифан катался на почту на велосипеде, зимой — на лыжах. А сейчас, когда я поселился в деревне на постоянку, катался со мной по «короткой дороге».

Так что, в принципе, мы в своём замкнутом мирке свои проблемы успешно решали своими силами без какого-либо вмешательства или помощи извне.

Единственное, чего мне не хватало, причем, достаточно сильно, это теплого спортзала. Каждое утро, несмотря на погоду, я старался хоть немного, но позаниматься. Удовольствие, конечно, небольшое — подтягиваться на турнике, когда на улице минус 15–20 мороза. Да и по снегу особо не побегаешь, а лыжи всё же не то. У меня были широкие, деревянные, охотничьи, совсем не беговые. На них только по лесу ходить в неторопливом режиме. Я, конечно, пытался дома наверстать физподготовку отжиманиями, приседаниями да качанием пресса. Но, тем не менее, хотелось побегать. Просто побегать.

Моя физзарядка никого не удивляла, не шокировала. Занимается, дескать, человек, ну и пусть себе занимается. Даже домовой и банник к этому относились равнодушно, то есть никак. Меня это устраивало в высшей степени.

Наталья с головой ушла в учебу, возвращаясь только на ужин да на ночь. В город, как и в райцентр, она тоже не рвалась. Даже когда я предложил ей как-то съездить на выходной, только отмахнулась.

Отношения между мной и Натальей стали такими, что со стороны мы, наверное, смотрелись состоявшейся супружеской парой, прожившей в браке лет 20, а совсем не молодоженами. Но это если смотреть со стороны. По факту наши взаимоотношения скорее перешли в дружескую плоскость. По крайней мере со стороны Натальи. От моих периодических попыток обнять её, поцеловать, она ловко уклонялась, повторяя что-то вроде:

— Мы же договорились подождать! Не сейчас. Давай потерпим…

В один прекрасный момент мне это надоело, в результате чего я оставил попытки сближения с ней. Только странно, но Наталья продолжала меня ревновать к другим девчонкам, особенно вспоминая Светлану.

Про maman, отца, друзей-подруг и свои маленькие «гешефты» с Зинаидой Михайловной я не забывал. Большим подспорьем было наличие телефона. Собственно, из-за одного такого «гешефта» я и поехал в Переславль. Зинаида Михайловна отыскала, точнее, её нашла, одна дамочка, страдающая диабетом и некоторым, мягко говоря, излишним весом.

В результате мой бюджет пополнился на четыре тысячи рублей. Вообще-то дамочка заплатила пять, но в соответствии с договоренностью двадцать процентов, то есть, одну тысячу рублей, после ухода клиентки я вручил Зинаиде Михайловне.

— В следующий раз, если ты не возражаешь, процедуры будем проводить у меня дома, — предложила Зинаида Михайловна. — Подальше от лишних глаз, моей работе не мешает. Да и живу я одна и здесь недалеко.

Я согласился.

В тот выходной я успел заехать и к отцу, и к бывшим соседям, попить кофе и покурить с Мишкой. Забрал у него из сарайчика теть Машины «железки», от которых она отказалась, посоветовав мне выкинуть их подальше в реку. Её совету я решил не следовать. Как говорится, скучно жить в деревне без автомата, коль у соседа есть граната. Шутка. Мне в хозяйстве сгодится. Хотя дома у меня собрался достаточно внушительный арсенал, для которого я по лету запланировал выстроить отдельное помещение. Например, поставить сруб-сарайчик за огородом недалеко от берлоги, а Еремеича попросить наложить на него отвод глаз.

Сама тётя Маша теперь работала заместителем председателя Совета ветеранов МВД. Ей, как она с гордостью рассказала, выделили отдельный кабинет и не где-нибудь, а в спорткомплексе «Динамо», где я когда-то постигал азы борьбы самбо.

У Мишки были каникулы. Его роман с Аленкой из параллельного класса продолжался, перешел во «взрослую стадию», как он с гордостью поведал по секрету. В общем, они уже практически вместе жили, ночуя то у него, то у неё. При этом ни его, ни её родители уже и не возражали.

— Как с армией определюсь, — сказал он. — Так и будем думать насчет свадьбы. Если всё-таки призовут, то само собой придётся отложить свадьбу до дембеля. А если останется военная кафедра, то распишемся через год. Её предки настаивают на таком раскладе. Мол, на третьем курсе, не раньше.

Он вкратце сообщил новости про одноклассников, про кого узнал, кого встречал или общался. В принципе, кроме Андрюхи, Олежки Тараскина да Юрки Никитина, он никого и не встречал. Андрюха учился в техникуме, продолжая тусить с его двоюродной сестрой («у них там всё серьезно! дело, сто пудов, к свадьбе»), Юрка Никитин поступил в наше военное училище («видел в форме, гусар да и только!»), а вот Тараскин, как и я, поступил в «школу дураков», то есть, в сельхозинститут, только, в отличие от меня, на агрономический и на дневное. Даже стипендию получает повышенную.

Мне с приятелем поделится было нечем: селянин я, живу, работаю в лесхозе, коровам хвосты кручу — лепота! Ну, а что? В принципе, почти так оно и было.

— На вечер встречи выпускников пойдёшь? — вопрос Мишки меня немного огорошил. — Наши вроде собираются. Помнишь? Первая суббота февраля.

— Даже не знаю, — озадаченно ответил я. — В принципе, я только «за», а там видно будет!

Устинов, которому я позвонил, трубку не взял. Набрал номер Ершова, а тот сообщил, что Денис ушел в отпуск. Странно как-то: ушел в отпуск и не предупредил. Особо я за то, что не встретился с ним, не переживал. Никаких у нас с ним срочных дел не намечалось, не планировалось. А если я ему вдруг понадобился бы, мой номер телефона у него имеется.

Наумовой Зинаиде Павловне тоже оказалось «не до меня». Старушка с головой ушла в работу и общественную деятельность. Журналистика — штука непростая. Мы перебросились друг с другом парой фраз и договорились встретиться, как у неё будет побольше свободного времени. Оставил ей свой номер телефона в деревне. Даже в гости пригласил, пообещав показать «сказочных существ» — ну, чисто по Карлсону. Зинаида Павловна посмеялась, но заинтересовалась, пообещав приехать.

Моему приезду maman обрадовалась, но, честно говоря, не особенно радушно, что меня некоторым образом задело. Она чмокнула меня в щеку, улыбнулась:

— Приехал? Вот молодец! Садись ужинать! А то мы уже поели…

Алексей, улыбнувшись, пожал мне руку, хлопнул по плечу, поинтересовался:

— Как жив-здоров? Наконец-то, что приехал! А то совсем мать забыл. Размещайся…

Моя комната уже стала не моей: и перестановку мебели сделали, и в шкафу уже висела одежда не моя, и телевизор поставили напротив моего дивана. Стало быть, комната превратилась в зал. Алексей зашел, сказал:

— Переодевайся, не обращай внимания!

Он подошел к шкафу, вытащил из него мой спортивный костюм, протянул мне.

— Мы твои вещи переложили, — сказал он несколько виноватым тоном. — Ты вроде как в деревне живешь теперь…

— Всё нормально, — отмахнулся я и пошутил. — Главное, не спёрли ничего!

Засмеялись мы одновременно, да так громко и заразительно, что даже maman в комнату заглянула. Но, увидев меня в трусах, поспешно удалилась.

— Как дела в провинции? — Алексей уселся на диван. — Что нового в области развития крупного и среднего рогатого скота и прочего животноводства? Как растет поголовье сельского хозяйства?

— Я вас умоляю, — ответил я, напяливая спортивку. — Что может быть нового в глубинке? Все новости у вас, в городе! У нас зима, снег, мороз… Всё практически по классику. А поголовье — да… Поголовье растет опережающими темпами роста. Над собой растет!

Я завершил процесс переодевания, вышел в ванную, помыл руки, пришел на кухню:

— Мэм! Я готов оценить твои кулинарные способности!

Прикольно, но на ужин были покупные пельмени. Maman виновато пожала плечами:

— Не успела ничего приготовить…

— Мы в выходные вместе готовим, — на кухню зашел Алексей. — На неделю. К пятнице, как сегодня, практически всё заканчивается…

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Завтра я вам мяса нажарю! Сосед гостинец передал!

Когда я уезжал, Селифан сунул мне свинину и, памятуя про моих родственников-друзей, сразу разделил её на несколько порций-кусков, которыми я поделился и с батей, с тёть Машей и тёть Клавой, а также с Мишкой.

Maman осталась со мной, села за стол, наблюдая, как я поглощаю пельмени. Алексей ушел в зал. Я услышал звук включенного телевизора.

— Мы здесь немного похозяйничали без тебя, — сообщила maman. Я кивнул. С набитым ртом говорить было неудобно.

— Мы заявления в ЗАГС подали, — продолжила maman. — На 30-е апреля роспись.

— Во Дворце? — деловито уточнил я, прожевав. — Кафе, ресторан заказали? С гостями определились?

— Нет! — отмахнулась maman. — Ты что? Сходим после росписи вдвоём в кафе, выпьем шампанского, да и хватит. Чай, не молодые уже.

— Нет, мэм, — я покачал головой. — Так не пойдёт. Я категорически не согласен. Надо заказать кафе. Это я беру на себя. Будет мой свадебный подарок вам. А вы определяйтесь с гостями. Думаю, человек на 30. По дате определились. В следующий приезд я этим займусь.

Maman моя решительность немного напугала.

— Не надо, Тош! Правда, не надо! Не стоит. Столько денег уйдет…

— Стоит, мэм, стоит! — отмахнулся я. — Могу же я своей любимой мамочке нормальный подарок сделать на свадьбу?