Глава 10

Глава 10

Переславль.

А наутро их взяли

Февраль 1982 г.

К «Красному» мы приехали, разумеется, заранее. С самого утра, часов в шесть, меня растолкал Шишкин и сунул в руки кружку с кофе. С кофе!

— Давай просыпайся!

Настроение у него было необычайно приподнятым. После кофе отвел меня в туалет, сунул в руки вафельное полотенце с казенным штампом «ХОЗО УВД при Переславском облисполкоме».

— Умывайся да завтракать будем!

Кабинет у Шишкина был маловат, конечно. Не то, что у Красавина. Вень Венич постелил на стол газету, достал из портфеля пару вареных яиц, несколько кусков нарезанного черного хлеба, порезанное сало, два бутерброда с сыром и маслом.

— Лопаем, пьём кофе и идём к начальству, — скомандовал он.

Пока мы ели, он продолжал то ли рассказ, то ли инструктаж:

— Нарисуешь план расположения магазина. Все близлежащие здания и прочие объекты с расстоянием между ними, подъездные пути, заборы всякие, чтобы нам уже здесь прикинуть, что и как. Понял?

— Неужели клюнули? — засмеялся я.

— Не то слово! — довольно ответил он. — Не знаю, что ты их подельнику наговорил, но зато он им такого поведал… Выручка, мол, за неделю до полумиллиона бывает, но меньше сотни тысяч никогда. Они в первой сберкассе взяли восемь тысяч с копейками, во второй девятнадцать. Кассирша завода везла двести девяносто тысяч. А тут полмиллиона! Там взаправду такие доходы?

Я засмеялся, чуть не подавился. Поспешно глотнул еще кофе.

— Нет, конечно!

— А он убеждал, что ему Вера Ивановна… Кстати, кто такая Вера Ивановна? — поинтересовался Шишкин.

— Завмаг, — пояснил я. — Мать девочки одной, со мной в школе в параллельном классе училась.

— Так вот, ему Вера Ивановна сама жаловалась, мол, денег порой много бывает, а хранить приходится в обычном железном ящике с навесным замком. Он им сказал, что грузчиком в этом магазине работал.

Шишкин перевел взгляд на закрытую дверь и продолжил, снизив тон:

— Ему в одиннадцать вечера вчера звонили. Он им и напел, прям аж нам самим удивительно стало. Надо ж так его убедить! И эти жулики тоже сразу завелись. Он их будет ждать в час. С двух до трех в магазине перерыв на обед. Решили зайти перед самым перерывом, без десяти — без пяти два. Вот так.

У Красавина в кабинете был еще Воронцов. Он мне кивнул, протянул руку, поздоровался.

— Не передумал еще к нам на службу идти?

— Не-а, — улыбнулся я. — Мне на свободе лучше.

— Садись ближе! — скомандовал Красавин. — Рисуй план, стратег, да побыстрее. Через полчаса, — он посмотрел на часы, — «старший брат» приедет.

— Не хочется, чтоб он тебя увидел и опять сопли начал жевать, — пояснил Шишкин. Воронцов нахмурился.

После моих художественных потуг, когда я на большом листе ватмана изобразил магазин и прилегающие к нему окрестности, меня снова препроводили в кабинет к Шишкину. На этот раз провожать меня пошел Красавин.

— Ты про свой гипноз никому не говори, хорошо? — попросил он меня. — Я на него очень надеюсь, но планировать мероприятия мы, тем не менее, будем без расчета на него. И вот еще. Куда нам тебя разместить, ума не приложу? Было бы очень желательно, захватить грабителей на «горячем». Понимаешь? Прямо в зале, у прилавка.

— Ладно. Сиди, жди!

Он ушел. Я просидел с час, а то и больше. Вернулся Шишкин, плюхнулся за свой стол, буркнул:

— У нас минут пятнадцать-двадцать есть. Чай попьем?

Не ожидая ответа, он воткнул в розетку шнур от железного электрочайника, который немедленно зашумел.

— Чекист удрал к своему руководству, — не поворачиваясь ко мне, сообщил Вень Венич. — Докладывать, что план с ним не согласовали, что вот так всё спонтанно, без проработки. Оно и понятно, — он повернулся ко мне, протянул кружку, в которую сыпанул ложку заварки и кинул два куска сахара. — Если мы обосрёмся, то он будет не при чём, план-то не согласован с его стороны. А если победим, то результат будет совместный. И он на коне. Учись, студент, как люди ордена зарабатывают!

Он плеснул мне в кружку кипятку, налил себе, размешал ложкой, чтоб побыстрее заварился.

— Фигня! Прорвёмся.

К моему удивлению мы поехали вдвоём, причём на моей машине: я и Вень Венич. Прибыли к десяти часам. До открытия магазина был еще час.

— Сделай-ка кружок, — попросил Шишкин. — Туда-сюда прокатись. Машину лучше запаркуй на площадку к клубу.

— А то я не знаю, — проворчал я. — Я здесь 17 лет прожил всё-таки.

Клуб находился метрах в ста от «красного». Рядом с магазином, почти у входа стоял деревянный киоск «Союзпечать». Мы прошли мимо. Шишкин вернулся, купил газету «Труд», свернул её трубкой.

— Чревато здесь группу захвата прятать, — буркнул он вполголоса. — Эти деревяшки пуля насквозь прошьет.

Мы обошли магазин кругом. Задний вход был во дворе. Сам двор огорожен высокой, метра в три, кирпичной стеной. Въездные ворота закрыты на тяжелый навесной замок.

— Это очень хорошо, — заметил Шишкин. — Со двора они не зайдут. Значит, ждать их можно только с парадного. Ладно, пошли!

Мы вернулись к клубу. Там, перед входом уже стояли серая «волга» и две зеленых «буханки». Шишкин направился прямо в клуб.

Вахтер, незнакомая мне бабушка, нас встретила в вестибюле у дверей.

— Где? — коротко спросил Вень Венич.

— На втором этаже в кабинете методиста, — коротко ответила бабка. — Вас ждут.

— Ты сиди в коридоре, — приказал мне Шишкин. — Надо будет, позовём. Понял?

— Может, мне уехать? — обиделся я. — Вы и одни справитесь теперь.

— А если не справимся? — ухмыльнулся Шишкин. — Терпи, коза, а то мамой будешь!

Он посмотрел на меня, понял мое состояние, пояснил:

— Вдруг там этот, с КГБ сидит. Оно тебе надо выслушивать его стенанья?

Я хихикнул. Обида была мгновенно забыта. Обоснование принято. Шишкин зашел в кабинет, а я сел на диван, находящийся в дальнем углу за кадкой с пластмассовой пальмой. И на сей раз ждать пришлось больше часа. Сразу вспомнилось стихотворение Маяковского «Прозаседавшиеся».

Первыми из кабинета вышли Красавин и Шишкин. Вень Венич тут же посмотрел в мою сторону, приглашающе махнул рукой.

Следом за ними из кабинета стали выходить сотрудники, кто в чём: кто-то в рабочих спецовках, кто-то, как я, в телогрейке, трое по форме, в шинелях, подпоясанные портупеями, в форменных шапках. Двое плечистых парней, одетые «по фирме»: в коротких кожаных куртках, дорогих зимних шапках, джинсах — вышли последними. Они дернулись было идти к нам, но Красавин их остановил:

— Идёте за нами следом, метрах в тридцати.

Эти двое, чем-то неуловимо похожие друг на друга, разительно отличались от остальных, они словно дышали силой, излучая уверенность, повадками напоминая породистых псов-волкодавов, затесавшихся в стаю дворняг.

О чём шла речь на совещании, что в УВД, что здесь, я узнать не успел, хотя и направлял туда свою Соньку: не успел с ней перекинуться даже парой слов. Сразу после этих сборищ меня из виду Шишкин не выпускал ни на минуту, а мне, чтобы поговорить с душой-разведчиком, нужно было хотя бы минут пять.

— Я с трудом представляю, как мы их будем брать, — мрачно заметил Красавин. — Вся надежда на тебя!

Он повернулся ко мне:

— Ты реально справишься? Хотя бы с тем, у кого автомат?

— Я не понимаю, о чём вы? — ответил я. — Мне всё равно: автомат у него, пулемет… Лишь бы он не дальше «полтинника» был.

— Заблокировать их тачку двумя буханками на подъезде и дело с концом! — буркнул Шишкин.

— Если б мы знали, какая у них тачка! — выругался Красавин. — Но в магазин их пускать нельзя однозначно.

— Согласен, — ответил на ходу Красавин. — Или подстрелят кого, или помещение разнесут. Потом генерал всю душу вынет через задний проход.

Мы остановились возле киоска «Союзпечать».

— Ты будешь стоять здесь! — ткнул пальцем в меня Красавин и повернулся к Шишкину. — А ты с ним! Будешь страховать пацана. Сядете в киоск, как они подвалят, сразу и действуйте! То есть, действуй! Понял?

— Понял, — ответил я.

— Одну группу захвата посадим в магазин, — продолжил Красавин. — Двоих спрячем под прилавок, остальных в подсобке. Наверняка они первым пустят разведчика. Как только он выйдет из магазина, сразу боевая готовность. Вторая группа будет ждать в буханке на подскоке. Вторую буханку поставим за этим домом во дворе.

Красавин ткнул в сторону двухэтажного блочного дома, в котором находилась парикмахерская.

— По сигналу она выезжает и блокирует машину налётчиков.

Он устало вздохнул, криво улыбнулся.

— Ну, где-то так… Есть возражения? Предложения?

Шишкин молчал. У меня тоже нечего было сказать, я ж не милиционер, не волкодав-смершевец какой из богомоловского «Момента истины», не планировщик спецопераций по захвату всяких жуликов.

— Тогда пошли в магазин. Антон, останься пока здесь.

Я встал позади киоска. Парочка «модников», следовавших за нами, в магазин не пошла, остановилась недалеко от меня. Закурили. Причем, как успел заметить, «Марльборо». Они посмотрели на меня, я на них. Один улыбнулся мне, подмигнул. Я пожал плечами, хотел отвернуться. Не успел. Подмигнувший подошел ко мне, протянул руку, поздоровался.

— Показчик? — спросил он после рукопожатия.

— Что? — не понял я.

— Ты показчик? — повторил он.

— Кто? — опять не понял я.

— Ну, показываешь, где засаду ставить, — пояснил подошедший.

— Не, — я отрицательно покачал головой. — Я внештатный психолог-консультант.

— Дебил, мля! — обиженно выругался модник, отходя от меня. Я хихикнул ему в спину.

Красавин и Шишкин вышли через двадцать минут. Мы направились обратно к клубу. Опять поднялись на второй этаж. И снова я остался сидеть один в фойе на диванчике. Соню на этот раз вызывать не стал. И так понятно, что в кабинете методиста, ставшим временно штабом, руководители уголовного розыска проводят окончательный инструктаж. Я засмеялся внезапно мелькнувшей мысли: интересно, как Шишкин отреагировал бы, если бы я взял с собой что-нибудь из своего арсенала? Например, немецкий карабин Маузера… Ну, а что, они наверняка все при оружии.

Кстати, ни Воронцова, ни Шаркова в клубе я не увидел. Типа, не царское это дело, получается?

Ровно в полдень дверь кабинета распахнулась. Народ потянулся на выход. Некоторые держали в руках здоровые, похожие на увеличенные школьные пеналы только с длинными стержнями антенн, рации.

С площадки перед клубом отъехала одна буханка. Только поехала она вдруг не в сторону магазина, а на выезд, на трассу.

«С другой стороны подъезжать будут, чтоб не светиться!» — понял я.

Следом за ней тем же маршрутом двинулась и вторая буханка. Шесть человек, одетые в спецовки, поодиночке пошли к магазину: по разным сторонам улиц, дистанцируясь друг от друга, а кто-то, даже прихлебывая на ходу водичку из чекушки и характерно занюхивая грязным рукавом каждый глоток. Артисты!

Я с Шишкиным пошли вполне открыто, не прячась. Дошли до киоска. Он постучал. Дверь нам открыла тетя Люся, которая работала здесь, сколько я себя помнил. Летом она еще заодно газировку разливала, причём тут же, рядом с «Союзпечатью».

Меня она тоже узнала, даже поздоровалась:

— Антон! А ты тоже что ль в милицию подался служить? А мать как? Как у неё здоровье?

Всё это она протараторила с частотой пулемета. Я едва успел ответить на один вопрос, она тут же задавала еще три.

— Людмила Ивановна! — строго прервал её Шишкин.

— Всё, всё, ухожу! — заторопилась старушка. — Будете уходить, ключик повесьте на гвоздик рядом с дверью. И обогреватель выключить не забудьте!

Она накинула пальто, обвязалась платком и поспешно ушла. Шишкин огляделся. Стул был только один, и на него уже приземлился я. Он прислонился к стене.

— Нас снаружи не видно, — заметил он. — Всё газетами закрыто. Ты посматривай через окошко. Минут через сорок начнётся.

Поодаль, метрах в пятидесяти, ближе к знаменитой «Тошниловке № 7», где мы воровали пирожки, стоял серый «Москвич-401», древний, как отходы жизнедеятельности мамонта. В его движке ковырялся старенький дедок, сдвинув на затылок рваный кроличий треух.

Глядя на него, я почему-то вдруг подумал, что мог бы потихоньку наложить «каменную кожу» на всех ментов, участвующих в захвате, подстраховав их от пуль. Мог, но упустил, забыл. И тут же подумал, что мои конструкты защиты не сработали бы, развеялись потому, что мы выдвинулись на свои места заблаговременно, аж за час-полтора до предполагаемого нападения. А мои заклинания действуют, если, конечно, они не вложены в артефакты, типа перстня, максимум, час. Разве что Вень Венича успею прикрыть, да этого деда у «Москвича» на всякий случай от шальной пули.

Дед словно почувствовал мой взгляд, посмотрел в нашу сторону и едва заметно махнул рукой из-под капота. Жест был практически заметен только нами.

— Наблюдатель, — подтвердил Шишкин. — Наш.

Вот никогда бы не подумал! Станиславский сучил бы ножками от восторга.

В половине второго к «Тошниловке» подкатил мусоровоз.

— Мясо привез с картошкой для столовой, — пошутил я вполголоса.

— Балбес, — беззлобно ответил Шишкин. — Демьянов подкатил.

— Точно, — согласился я.

Демьян-старший выскочил из кабины, подошел к старику, закопавшемуся в двигателе, что-то спросил. Тот выпрямился, ответил, сунулся в кабину, достал «кривой стартер» протянул водителю мусоровоза. Демьян взял стартер, воткнул под бампер «Москвича». Старик залез в кабину. Демьян крутанул раз, другой, третий. «Москвич» чихнул, завелся вроде, потом чихнул еще раз и заглох.

Демьян развел руками. Они перебросились еще фразами. Старик показал куда-то рукой в сторону гаражей. Демьян отрицательно мотнул головой и снова развел руками.

— Ну, Семеныч, ну, артист! — восхитился в очередной раз Шишкин. — Он Демьяна уговаривает, чтоб тот его оттащил к гаражам за остановку. И могу поспорить, что, когда он закроет капот, его рыдван заведется с пол-оборота! Так, внимание!

К столовой подъехала еще одна машина, на этот раз белая «волга». В салоне находилось четыре человека. Демьян не спеша подошел к ней, встал сбоку, пошарил по карманам, достал сигареты, спички. Так же, никуда не торопясь, прикурил. Было видно, как опустилось боковое стекло. Со стороны было даже не заметно, что Демьян и человек в салоне автомобиля общаются. Ну, встал человек возле машины, закурил. Что такого?

Шишкин вытащил из-за пазухи рацию, нажал клавишу-тангенту:

— Внимание всем, вижу белую «волгу» госномер «2192 Пётр Елена Роман». В салоне четверо игроков. Наблюдаю контакт с Наводчиком.

Он отпустил клавишу. Тут же в динамике раздались хрипы, шумы и голоса других сотрудников:

— Второй понял!

— Третий принял.

— Четвертый принял.

— База, всем внимание! — я узнал Красавина. — Быть наготове!

Демьян развернулся и вихляющей походкой направился к магазину. К «нашему» магазину. Проходя мимо деда, он хлопнул его по плечу. Дед дёрнулся, стукнулся головой о задранную крышку капота, выпрямился, погрозил Демьяну кулаком. Демьян обернулся, весело помахал рукой.

— Наводчик идёт к объекту, — сказал Шишкин в рацию. — Наводчик идёт к объекту!

— Прячь шарманку! — сказал я. — Не дай бог, услышит.

Демьян по пути в магазин, проходя мимо киоска, действительно мог услышать рацию. Стенки киоска были уж из очень тонких досок. Шишкин поспешно сунул аппарат за пазуху. Что он там шипел, услышать уже было невозможно.

Демьян проскочил мимо киоска, даже не глянув в нашу сторону. Зашел в магазин. Мы замерли.

— Вот реально, — заметил Шишкин. — Не хватает только, чтоб у кого-нибудь рация сработала…

— Предупреждать надо было, — ответил я. — Мол, тишина в эфире!

Рация, видимо, ни у кого не сработала. Демьян вышел довольный, держа в руках бутылку водки. Как только он отошел метров на двадцать, Шишкин вытащил радиостанцию и поспешно проговорил:

— Наводчик вышел из объекта, движется к игрокам. Паники не наблюдаю.

— Внимание! — в динамике опять захрипел Красавин. — Всем боевая готовность! Боевая готовность!

Неожиданно, вместо того, чтобы подойти к своим предполагаемым подельникам, Демьян с бутылкой залез к себе, в кабину мусоровоза. Шишкин выругался, поднес рацию ко рту, доложился и заметил:

— Неужели прокололись? Не дай бог, уйдут…

— Не уйдут, — ответил я. Если «волга» поедет тем же маршрутом, что и приехала, я успею всадить в неё конструкты паралича. Дальность вроде позволяет. А там разберемся.

Однако «волга» уезжать не собиралась. Наоборот, из неё выскочил человек со свёртком в руках, сел в кабину к Демьяну и буквально через пару минут выскочил обратно. Он сел в салон, Демьян остался сидеть за рулем. «Волжанка» тронулась с места и поехала к нам. К нам или на выезд — дорога была одна.

— Внимание! Готовность! Готовность! — вполголоса заговорил Шишкин. — Игроки едут. Игроки едут!

Я привстал со стула, приготовившись выскочить на улицу. Всё-таки лучше работать на улице, чтоб препятствий поменьше было. Наложил «каменную кожу» на себя и на Вень Венича.

— Сиди! — с угрозой сказал Шишкин. — Не рыпайся!

«Волга» медленно, словно дразнясь, проехала мимо. Шишкин затаил дыхание.

Она вдруг встала и, разворачиваясь, задом подъехала к магазину.

— Есть контакт! — рявкнул в рацию довольный Вень Венич. — Бандосы пошли!

— Начали! — подтвердил хрипло-булькающий голос Красавина. — С богом, мужики!

Словно повинуясь их словам, из машины выскочили три человека, все, кроме водителя. Двое держали в руках большие свертки из тряпок, третий — объемную сумку и пистолет, который совсем не прятал. У всех троих на головах были капроновые чулки.

— Фантомасы, млиат! — выдохнул мне в спину Шишкин. Я уже выскакивал из киоска. Он — тоже, буквально дыша мне в затылок. Грабители не успели ступить и пары шагов. Все, как один, повалились на землю, втыкаясь мордами в стылый асфальт. Конструкты сработали, как надо. Водитель тоже повалился вперед, упёрся лицом в руль. Истошно загудел сигнал.

Взвизгнули шины. Блокируя «волгу» подкатила буханка. Из её дверей и дверей магазина повалили оперативники с пистолетами в руках и оторопело замирали. Только Шишкин взглянул на меня, показал кулак с большим пальцем верх, бросил:

— Отлично, братан!

И скомандовал своим:

— Что встали? Пакуйте их!

Первым из салона вытащили водителя. Гудок смолк. Подняли на ноги, надели наручники, заведя руки за спину, общупали-обыскали, вытащив длинный узкий нож и револьвер. Я запустил в него конструкт отмены. Водитель сразу ожил, ошалело заозирался вокруг, охнул. Его затащили в буханку, бросили на пол салона.

Так же поступили и с остальными: поднимали, сдирали с головы маски-чулки, руки назад, надевали наручники, обыскивали. После этого я выпускал конструкт отмены. Разумеется, без ведома всех присутствующих, включая Шишкина. В пустую сумку третьего бандита, что выскочил с пистолетом, сложили оружие: пистолет, обрез двустволки и автомат. Действительно, у грабителей имелся самый настоящий немецкий «шмайссер».

Когда загрузили в буханку последнего, приступили к обыску машины, я тронул Шишкина за плечо:

— Мы в расчёте?

— Ты о чём? — удивился он.

— Про мыльник, — сказал я.

— Ой, знаешь… — он отмахнулся рукой. — Сейчас поедем в управу, попьем чаю… Ты вообще молодец! Такое дело помог сделать!

— Забудь про меня, Вень Венич, — попросил я, подкрепляя слова конструктом подчинения. Он на секунду замер, потом оторопело посмотрел на меня:

— Гражданин! Что вы тут делаете? Шли мимо, вот и проходите, куда шли!

— Киоск закрыть не забудьте! — улыбнулся я.

Шишкин нахмурился, потом вдруг замахал руками, крикнул:

— Этого с мусоровоза забыли прихватить!

Сразу же двое оперативников бросились за Демьяном. Я побрел к клубу, возле которого стоял мой «Росинант». Навстречу мне трусцой бежал Красавин в сопровождении двух милиционеров, одетых как положено, по форме: в шинелях, шапках с кокардами, портупеях с кобурами на поясе.

— Олег Иванович! — я преградил ему дорогу. — Всё нормально. Я поехал.

И, конечно же, добавил:

— Забудьте про меня, пожалуйста…