Глава 15

Глава 15

Кочары.

Проклятье ведьмы

Март 1982 года

На этот раз в Астрале я оказался в абсолютно пустой комнате. Герис отсутствовал.

Я привычно прогнал по организму «живую» и «мертвую» силу. «Вызвал» стол, стул. Записал происшедшие события в книгу-дневник. Попытался представить себя в библиотеке. Безуспешно.

— Не получается?

Я обернулся. Сзади, естественно, совершенно бесшумно появился наставник.

— Хочешь позаниматься? — усмехнулся он. — Сначала разберись с подарком от старухи!

— Каким подарком? — не понял я.

Он указал на стену, на которой мгновенно появилось зеркало:

— Смотри!

В моём магическом ядре, которое, как я отметил с некоторым удовольствием, уже было размером с небольшой арбузик, чернели несколько пятен, небольших, каждая едва с копеечную монету.

— Это и называется ведьмино проклятье, — сообщил Герис. — Видимо, это и передаётся вместе с даром при смерти. Понял?

— А как от него избавиться? — сразу озадачился я.

Герис поморщился, недовольно вздохнул:

— Иногда я начинаю сомневаться в наличии у тебя мозгов! Что такое проклятье?

У него в руке появился хлыст.

— Проклятье это разбалансировка организма, — поспешно ответил я. — Вызванная магическим вмешательством, чаще всего некроэнергией.

— Делай вывод! — потребовал наставник, слегка помахивая хлыстом.

— Надо прогнать аналогичную магическую энергию по местам разбалансировки организма, — ответил я.

— Занимайся! — Герис пожал плечами.

— А…

Я хотел спросить, как. Я еще ни разу не убирал проклятье из магического ядра. Вопрос задать не успел, Герис больно приложил меня хлыстом по плечу, потом по второму.

— Ай! Всё, всё! Я понял! — уж очень болезненными были аргументы у наставника.

«Мертвое — мертвым, живое — живым!» — этот принцип Герис мне вдолбил на всю жизнь. Я вывел «щупальце» некроэнергии через канал из тела, коснулся им магического ядра.

Герис недовольно цокнул языком:

— А если проще? Ты точно тупой!

Я замер, ожидая удара. Но одно чернеющее пятно пропало! Через минуту к моему облегчению пропало и другое, затем третье, четвертое.

Хлыст в руке наставника пропал. Он подошел ко мне и ткнул меня пальцем в лоб:

— Твое магическое ядро состоит из некроэнергии и живой силы! Проявления разбалансировки находились на поверхности ядра! Достаточно было вывести некроэнергию наружу, а «живую» силу в этот момент загнать внутрь ядра! Что тут непонятного? Так трудно немного подумать?

Герис успокоился. Характер у него был взрывной: быстро возбуждался и также мгновенно успокаивался.

— Зато теперь ты получил от ведьмы её магическую силу, — сообщил он. — Если приглядишься к ядру, определишь появление нового цвета.

— У нас этой силой владели шаманы, — добавил он несколько угрюмым тоном. — Те самые, которые нас победили. По одной из теорий шаманы могли управлять элементалями. В этом, собственно, и принципиальное различие нашей магии от их колдовства.

— Так, что у тебя есть еще одно направление для экспериментов, — Герис криво усмехнулся. За ним появилось удобное кресло,в которое он не замедлил сесть.

— Завидую я тебе, — сообщил он. — У тебя такие способности, которых у наших адептов никогда не было: склонности к трём видам магии, способность мгновенно запоминать конструкты, да еще и шаманскую силу получил.

Я присел за учебный стол.

— Практически во всём, благодаря тебе, наставник, — совершенно искренне заметил я.

— Я горжусь тем, что я смог сделать из тебя, — самодовольно кивнул Герис и добавил. — Если б в своё время мы об этом знали. Кто знает, может, империя существовала бы и сейчас.

— А сейчас мы перейдем к изучению магии Разума, — продолжил он, — к разделу работы с душами. Чтобы полноценно работать с душой, тебе необходимо зайти в Астрал. Ты будешь учиться работать с душой напрямую…

* * *

Лесник объявился на следующий день.

— Почему мне не сообщили? — с обидой поинтересовался он, усаживаясь за стол напротив.

Я пожал плечами. Мне казалось, что важнее было бы на тот момент закончить с похоронами, а не собирать знакомых на прощание и поминки.

— Жаль, не смог проститься! — буркнул он. — Очень жаль.

Странно, почему-то мне казалось, что после того случая с Селифаном, и лесник, и оборотень должны были относиться к ведьме враждебно. А тут совсем наоборот. Воистину неисповедимы пути господни!

— Чай? Кофе? — предложил я. Сам с утра заварил кофе. Наталья почему-то отказалась позавтракать. Она после смерти Цветаны вообще из комнаты выходила только по нужде, ни обедать, ни ужинать, а теперь и завтракать не захотела.

— Налей чаю, — согласился лесник. Я поставил перед ним бокал, сахарницу, выставил нарезанный белый хлеб и масленку. Макарыч любил пить чай с бутербродами. И на этот раз он от своей привычки не отошел.

Как только бокал опустел, он поинтересовался:

— В лес ходил?

Я отрицательно мотнул головой:

— Туда сейчас не зайдешь ни на лыжах, ни пешком. Снег стаивает.

— Правильно, и не ходи! — кивнул лесник. — Кикиморы проснулись. Голодные, злые. А Еремеич только недели через две встанет. Унять их некому.

Я ухмыльнулся. В своё время Еремеич мне кикимору так и не показал. Отказался, после того, как я лешего развеял. Сходить посмотреть что ли? Впрочем, я еще с душой Цветаны не пообщался, хотя вчера Герис научил, как это делается без визита в Астрал.

Макарыч молчал, видимо, исчерпал все темы для разговора, наконец не выдержал, перешел к главному:

— Ты сможешь еще карандашами помочь?

— Куда ты их деваешь? — удивился я. — С месяц назад я тебе пачку отдал!

— Куда, куда? В больницу отдал, — с некоторой обидой в голосе ответил Макарыч. — Думаешь, сам что ли пользую?

Его аура подтвердила, что он не соврал.

— А в больнице что, таблетки кончились, если они там на мои карандаши перешли? — скептически спросил я. — Не нравится мне всё это.

Я помолчал, но чтобы не обижать приятеля сказал:

— Всё равно пока не могу. У меня заготовок сейчас нет. Да и не занимался я ими. Другие дела были. Ты это…

Я задумался, предложил:

— В общем, если хочешь, чтобы я карандаши делал, заготовки мне давай и использованные половинки возвращай. А то до меня слухи стали доходить, что ими торговать стали!

Макарыч взвился:

— Да ты что? Я никому…

— Может, ты и никому, — отрезал я. — А тот, которому ты отдал, «он и кому»… И не верить этим людям у меня оснований нет.

— Да я только Маше дал восемь штук, — развел руками Макарыч и поправился. — Марии Кирилловне в Коршевскую участковую больницу, два Игнатьичу в Кутятинскую районку. Ты ж знаешь, Игнатьич как за детишек переживает!

— Макарыч, — настоятельно попросил я. — Я тебе уже сказал: принеси мне обломки. Просто попроси Марию Кирилловну и Семена Игнатьевича вернуть то, что осталось. Ладно?

Лесник внимательно посмотрел мне в глаза, усмехнулся, покачал головой:

— Что-то ты темнишь, Антон! Ей-богу, темнишь!

— Макарыч! — укоризненно ответил я.

— Вообще-то Машку я предупреждал, чтоб никому постороннему не передавала, а только больным, и чтоб они использовали их в её присутствии, — задумчиво заметил Макарыч. — Игнатьич и так знает.

— Только он с головой не всегда дружит, — хохотнул я.

— Старенький стал, — без тени улыбки сказал Макарыч. — Там, на улице, возле твоего забора ведьмин кот кругами ходит. Видел?

— Видел, — подтвердил я. Чёрный котяра после смерти хозяйки и не думал никуда пропадать. Во двор он заходить не рисковал. Тут и Евсеич, и Кузька настороже были. Кот сидел либо возле калитки снаружи, либо на дереве и всё время таращился на меня, вгоняя меня и остальных окружающих в лёгкое недоумение. Что с ним делать, я представления не имел.

— Ты не вздумай его убивать, — предостерег Макарыч. — Его просто так не убьёшь…

— Да мне Селифан уже говорил, — поморщился я.

— Я его с собой в город заберу! — заявила Наталья, выходя из своей комнаты. — Сейчас я его приманю!

Она направилась на улицу. Мы встали и пошли вслед за ней. Однако её ждало разочарование. Кот напрочь отказался подходить к ней, несмотря на все её «кис-кис-кис!». Наталья обиженно развернулась и ушла в дом.

— Вот так, — подытожил лесник. — Ладно, пойду я.

Мы пожали друг другу руки.

— Насчет карандашей я тогда послезавтра подъеду, хорошо?

— Подъезжай, — согласился я. — Обломки и заготовки с тебя!

Стоило мне выйти за пределы двора, чтоб проводить Макарыча, как кот с опаской направился ко мне. Глядя на него, лесник покачал головой.

— Он к тебе, получается, подмазывается?

Я махнул рукой и спросил:

— Ты вокруг что ли ехал?

— Ну, меня-то Еремеич не любит, как тебя, — засмеялся лесник.

— Ладно, — я залез к нему в кабину, — поедем, я тебе короткую дорожку открою.

Мы проехали метров пятьдесят, до окраины деревни, где начинался лес. Я вышел, сказал заклинание. Деревья словно расступились, показывая дорогу. «Уазик» покатил вглубь леса, я направился к дому.

На полпути меня перехватил ведьмин кот. Он встал на тропинке, загородив мне дорогу. С минуту мы стояли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Он не выдержал первым, мявкнул что-то чисто по-кошачьи и отскочил в сторону. И вовремя отскочил, словно почувствовал моё возникшее желание дать ему хорошего пинка. Тем не менее кот шел за мной до самой калитки. Я развернулся к нему, присел на корточки прямо перед ним:

— Что тебе надо?

Котяра посмотрел своими желто-оранжевыми глазищами на меня, мявкнул опять, как мне показалось, жалобно, осторожно сделал шаг и мягко ткнулся лбом в колено. Моя рука невольно потянулась к его голове, пару раз прошлась от макушки по хребту до хвоста. Кот довольно мурлыкнул и сразу же отпрянул, поднял голову и снова уставился на меня.

— Так чего же ты хочешь, шерстяной? — засмеялся я.