Глава 3

Глава 3.

Кочары. Дела сельские, хозяйственные.

Январь 1982 года

В принципе, если дома не имеется никакой скотины, то зимой в деревне дел не так уж и много. Печь затопить, есть приготовить, убраться по дому, снег почистить и спи-отдыхай!

У меня скотины не было. За порядком следила Наталья Михайловна, она же Наташка, Натаха, иногда Графиня. Пару раз я её поддел этим прозвищем. Она замерла, нахмурилась, потом рассмеялась, необидно шлепнула меня по голове полотенцем, которым вытирала руки.

Я чистил снег, готовил на пару с домовым, поигрывал с Кузькой, потихоньку напитывая его живой силой и конструктами. Медитировал — один раз в день, когда Наталья уходила к бабке Цветане.

Удивительно, но организм бабки еще пару раз «слопал» конструкты регенерации вопреки её прогнозам и ожиданиям.

Евсеич на это качал головой и морщился:

— Всё равно до лета не дотянет… Чужой жизнью ведьма живёт…

Именно поэтому, скорее всего, Наташка сидела с ведьмой от зари до зари, перенимая её опыт и знания, всё что можно.

Я же снова занялся ботаникой. Домовой по моей просьбе разыскал мне желудей, семян сосны, клёна, липы, ели, притащил откуда-то разнокалиберных цветочных горшков. Земли для посадки я наковырял сам.

После новогодних праздников меня посетила мысль сделать не дом-крепость из моей гасиенды, а оградить и обеспечить живой защитой всю деревню, благо посторонних здесь не было. Ну, разве что семья дачников из Москвы, приезжавшая на срок от силы на два месяца в летнюю пору, и ничем не занимавшаяся, кроме отдыха: рыбалка на близлежащих озёрах, походы за грибами недалеко (Еремеич их отслеживал) в лес от дома, загорание да купание. Ну и, конечно, шашлыки под коньяки. Прошлым летом их хватило на три недели. Их домик постепенно разваливался, сад зарастал бурьяном. И я даже начинал подумывать, может, избавиться от них? Выкупить домик с участком? И останутся тогда здесь исключительно только свои. Домик подлатать можно. Maman будет приезжать с новым мужем. Против того, чтобы maman жила у меня, я не возражал. Но вот Алексея мне лицезреть у себя в доме откровенно не хотелось. Не лежала почему-то к нему душа, хоть тресни! В гости пусть приходит, а вот чтоб пожить — нет, я не согласный.

В развитие своей идеи я начал выращивать из семян саженцы дубов (заповедных, как сказал Еремеич), сосен и елей (чёрный бор — с его же слов), а себе клён и липу. Заполонил цветочными горшками свою комнату. Авдей Евсеевич мою идею одобрил, даже стал помогать, сняв с меня обязанности полива и периодического рыхления почвы. И уже к началу февраля из горшков попёрла молодая поросль.

— Отберет у тебя их Еремеич, — посмеивался домовой. — Ох, отберет! Ты их, хозяин, задёшево не отдавай. Вон, сколько сил положил.

— Я ему еще выращу, — успокоил я домового. — А эти вокруг деревни высажу.

— Тогда этого мало, — посетовал Евсеич.

— Не всё сразу…

В начале февраля я набрал номер Зинаиды Михайловны, которая весьма обрадовалась моему звонку и тут же пригласила приехать. Дескать, есть «жирный гусь, который очень хочет, чтоб его сожрали».

— Гусь будет ждать у меня дома, разумеется, — сказала она. — Как договаривались в прошлый раз.

Умеет она преподносить информацию эзоповским языком…

— Приеду в пятницу, — согласился я.

Вечером этого же дня я позвонил maman, обрадовав её, что приеду в четверг вечером. Набрал домашний Зинаиды Павловны, но, кроме приветствий, расспросов, как дела и всё такое, желания встретиться не почувствовал. К сожалению, ни Мишка, ни Андрюха телефонами не располагали. Был домашний телефон у мишкиной подруги Крыловой Алёнки, который я, увы, не знал. Был домашний у Ленки Крутиковой, именуемой Жазиль. Но ей звонить я не стал: у моей Натахи нюх почище собачьего. Порой мне казалось, что она даже мысли мои читает. Наташка, кстати, опять ехать не захотела. Даже на вечер встречи выпускников. А ведь она была у «ашек» классным руководителем.

— Езжай один, проведай своих, — ответила она на моё предложение. — У нас времени нет.

Вот так, уже — «у нас»… А вот то, что «времени нет», это совсем печальненько.

Наташку каждое утро встречал у нашей калитки, а потом провожал обратно и тоже до самой калитки ведьмин черный кот. Заходить во двор он не решался. Кузька из-за забора встречал его веселым хулиганисто-озорным лаем. Кот фырчал на него, угрожающе выгибал спину, но не сбегал.

— Они как будто друг друга дразнят, — однажды сообщила Наталья. — Обзываются. Честно слово, как дети!

Котопёсий конфликт завершился вечером накануне моего отъезда в город. Наталья возвращалась от наставницы и не успела прикрыть калитку. Кузька выскочил на улицу и с угрожающим рычанием бросился на кота. Кот мгновенно встал в оборонительную стойку, зашипел. Шерсть у него от ушей до кончика хвоста встала дыбом, хвост задрался строго вертикально. Кузька же, подбежав к коту, резко остановился, развернулся и задрал ногу, метко пометив соперника желтой прыскающей струйкой. Кот тут же словно сдулся. Собакен же, не спеша, вихляющейся походкой удалился во двор к своему домику-конуре. Я мог поклясться, что этот гад, виляя задницей, еще и ехидно улыбался.

Кот жалобно мяукнул и стремглав прыгнул в темноту.

Наташка прыснула. Я тоже не мог сдержать смех. Даже обычно невозмутимый Авдей Евсеевич, и тот похихикал на крыльце, наблюдая за развязкой.

После этого я кота вблизи нашего двора не видел. То, что ведьмин кот попытается отомстить, я не боялся. Вход ему в наш двор домовой закрыл напрочь.