Глава 4

Глава 4.

Переславль. Знакомство с писателем.

Февраль 1982 года

Домой к Зинаиде Михайловне, где меня ждал очередной пациент, «жирный гусь», как выразилась директриса, я поехал общественным транспортом. Уж очень нездоровая обстановка сложилась на улице. Накануне пошел обильный снег. Дороги замело. Техника и люди с расчисткой снега не справлялись даже в городе.

Не желая рисковать, я отправился к директрисе сначала на троллейбусе, потом через три остановки пересел на автобус.

Зинаида Михайловна жила не в центре, в отличие от меня, но не в менее престижном районе: в Заречье, в новом трехэтажном доме повышенной комфортности.

В нашем городе три микрорайона по спецпроектам застраивали чехи: один для сотрудников жутко засекреченного НИИ «Радуга», другой для не менее секретного оборонного НПО «Базальт», а третий для так называемых представителей творческой интеллигенции. По первоначальной идее третий микрорайон предполагалось заселить учителями, врачами, артистами, журналистами. Местная писательская организация подала заявку в горисполком на 60 квартир для своих членов!

По факту же писатели получили две квартиры, учителя с врачами ни одной, но район быстро заселился партийными и комсомольскими чиновниками, торговыми работниками, а также руководителями предприятий всех мастей.

В этом микрорайоне, «Заречье», и жила Зинаида Михайловна. Может быть, это и выглядело странным, но её двухкомнатная квартира с двумя лоджиями, кухней-столовой на 20 с лишним метров, не блистала особой роскошью, а скорее отличалась строгим минимализмом: скромный, но элегантный шкаф с вешалкой в прихожей; диван, два кресла, тумбочка, телевизор в одной комнате; большая кровать, одёжный шкаф, комод — в спальне; газовая плита, несколько однотипных кухонных столов, холодильник и обеденный стол с четырьмя стульями на кухне. И всё. Ни ковров, ни тяжелых картин. Скромно жила директор самого крупного универмага в городе.

Сначала она меня провела по квартире.

— Посмотри, как я живу! — усмехнулась она. — Утоли любопытство. А то подумаешь, что тут у меня алмазы под ногами, золотые унитазы в два ряда.

Мне эта экскурсия была не интересна, но я поддался. Ходил с ней вместе и кивал головой, как китайский болванчик.

Только на кухне я остановил её:

— Зинаида Михайловна, насчет чая потом и каких-нибудь бутербродов…

Гусь, то есть, гость пришел через полчаса. Я разместился, а точнее, развалился в удобном кресле в комнате перед телевизором, пытаясь вникнуть в особенности международной обстановки, о которой вещал толстомордый Бовин.

Зинаида Михайловна вышла встречать гостя сама, одна, оставив меня сидеть в комнате.

— Добрый день! — он зашел в комнату, наклонил голову в знак приветствия. Я чуть привстал, кивнул в ответ. Гость, благообразный мужчина в годах, эдакий седеющий лев, неуловимо похожий на Игоря Дмитриева из фильма «Приключения принца Флоризеля», в модных вельветовых брюках и кардигане, встал передо мной, протянул руку и представился:

— Эдуард Соломонович Корнев, писатель.

Я осторожно пожал его узкую сухую ладонь, тут же вспомнив, кто вынудил продать моего приятеля Андрюхи золотой гульден всего лишь за 300 рублей. А попутно еще и натравил на него и на Мишку своих «быков».

— Антиквар, — со скупой улыбкой добавил я, не вставая с места.

— Вы слышали про меня? — улыбнулся в ответ Корнев.

Я кивнул. Зинаида Михайловна замерла на пороге комнаты, удивленная моим поведением. Я подмигнул ей. Она улыбнулась, бросила:

— Я вас оставлю!

И ушла. Эдуард Соломонович сел рядом, почти вплотную, повернулся ко мне в пол-оборота.

— Мне сказали, что вы можете мне помочь, — осторожно начал он.

— Помочь в чём? — я развернулся к нему. — Какую помощь вы имеете ввиду?

— Видите ли, молодой человек, — несколько смущенно начал он, — не знаю, как Вас звать-величать…

— Да так и зовите, Эдуард Соломонович, молодой человек, — ответил я. — Я, извините, к огласке не стремлюсь.

— Хм, — антиквар прокашлялся. — Как-то даже странно, молодой человек…

— Ну, некоторые мои способности вынуждают к этому, — усмехнулся я. — Я не хочу становиться объектом внимания со стороны определенных структур и уж совсем не желаю, чтобы у моего дома выстраивалась толпа страждущих.

Я развел руками.

— Так что давайте, ближе к делу.

Корнев смутился, замялся.

— У меня проблемы со здоровьем, — начал он.

— Я вижу, — согласился я, указав ему на низ живота. — Там?

Он кивнул. Магическим зрением я увидел темно-красное свечение у него в районе паха.

— Суставы болят?

Суставы на руках и ногах у него светились красным.

Он опять подтвердил кивком мои слова:

— Ревматоидный артрит.

— Пять тысяч, — я обозначил цену.

— Но это дорого! — ожидаемо возмутился он. А ведь наверняка Зинаида Михайловна его предупреждала.

— Это только за ваше интимное здоровье, — добавил я. — Здоровые суставы еще плюс три тысячи рублей. Оздоровление всего организма к всему прочему сделаю бесплатно.

— Позвольте, молодой человек, но даже лечение в Москве стоит намного дешевле, — попытался возразить Корнев.

— Я не лечу, — терпеливо ответил я. — Я исцеляю. После моих процедур вы про свои болячки забудете навсегда. Вам Зинаида Михайловна разве это не объяснила?

— Объяснила, объяснила! — отозвался Корнев. — Она говорила про пять тысяч… У меня с собой нет столько денег.

Я пожал плечами, предложил:

— Можно не трогать суставы. В следующий раз.

— Нет уж! — он резко встал, направился на выход. — Подождите немного!

Он быстро оделся, обулся, ушел. Зинаида Михайловна удивленно поинтересовалась, закрывая за ним дверь:

— Чего это он?

— Денег с собой не взял, — пояснил я и добавил. — У этого гуся, если вы не в курсе, и дворовые псы с уголовными замашками в наличии имеются. У вас не будет с ним проблем?

— Я знаю, — согласилась Зинаида Михайловна. — Корнев раньше директором комиссионного магазина работал. Вовремя уволился, пока на него милиция не обратила внимание. А проблемы? Какие проблемы? Он по лезвию ходит. Боится дыхнуть лишний раз. У него же дома, кроме антиквариата, и золото, и валюта имеются.

— Да? — восхитился я. — Тогда действительно, жирный гусь!

В дверь снова позвонили. Зинаида Михайловна открыла. Корнев вошел в квартиру, расстегнул полупальто, объявил:

— Деньги через час привезут. Можно пока хотя бы это… — он смущенно взглянул на хозяйку квартиры, замолчал, — ну, сами понимаете, подлечить?

— Сколько у вас с собой? — поинтересовался я.

Он поморщился, словно съел лимон.

— Мы же интеллигентные люди, молодой человек…

— Извините, Эдуард Соломонович, но сначала деньги, — настоятельно заявил я.

— Пять тысяч, — ответил он.

— Передайте их, пожалуйста, Зинаиде Михайловне!

Он вытащил из внутреннего кармана полупальто сверток, нехотя протянул директрисе.

— Проверьте, пожалуйста, Зинаида Михайловна, — попросил я. Корнев помрачнел еще больше. Зинаида Михайловна развернула свёрток, в котором оказалась пачка пятидесяток в банковской упаковке, повертела в руках.

— Всё нормально.

— Идёмте, — предложил я.

Его исцеление много времени не заняло. Сначала традиционное усыпление¸ чтоб не мешал. Потом пару конструктов «айболита» на больное место.

Оставив его спать, я прошел на кухню составить компанию хозяйке.

— Что, всё? — удивилась она. — А как же он?

— Перевоспитывается, — пошутил я. — Спит!

— Тогда чаю?

— Обязательно, — отозвался я. — С удовольствием!

— С удовольствием дороже, — хихикнула Зинаида Михайловна.

Деньги привезли где-то через час. Курьер, быкообразный лысый мужик в кожанке, протянул Корневу, которого мы загодя разбудили, пакет, прогудел:

— Эдуард Соломонович! То, что вы просили.

Он вышел, Корнев привычно передал деньги Зинаиде Михайловне, и направился в комнату. Я вслед за ним, заканчивать лечение. Я снова его усыпил, пролечил больные суставы энергией магии Жизни — нанести дозированные уколы в больные места мне показалось наиболее оптимальным вариантом, чем наложение общих конструктов «айболита» — и в заключение выпустил в него заклятье регенерации. Обещал же ему обновить организм!

Потом разбудил его, для подстраховки под конструктом подчинения провел ставшую привычной процедуру блокировки памяти с некоторыми добавлениями. Всё…

Антиквар Корнеев Эдуард Соломонович остался вполне доволен, как и мы с Зинаидой Михайловной, разделив полученный гонорар из расчета шесть тысяч мне, две ей.

— Он моего друга обманул, — сообщил я, когда Корнев ушел.

— Поэтому ты с него лишних три тысячи и потребовал, — понимающе ответила директриса и ухмыльнулась. — Поделишься гонораром с приятелем?

— Перебьется, — я ухмыльнулся в ответ. — У меня целая деревня на балансе. Слушай, запиши на всякий случай мой домашний телефон в деревне. Только не давай его никому, хорошо?

Думаю, что упоминать про конструкт подчинения на последнем предложении не стоит. Андрюха в ближайшее время будет весьма удивлён. А я что? Я не при чём.