Глава 32

Глава 32.

Таджикская ССР.

Памир. Хорог.

Засада на Памирском тракте.

От Душанбе до Хорога было больше 500 километров. Народ добирался либо автомобилем по Памирскому шоссе, либо на самолете. «Родственники» с maman ехали машиной, это часов 10, а то и побольше: дорога-то по горам, серпантины и всё такое. Я выбрал самолет.

Разумеется, сначала через Астрал отследил амулет. Проводница не обманула. Светящаяся точка уверенно двигалась по дороге меж гор в сторону приграничного поселка.

К моему удивлению, самолеты в Хорог делали аж по 12 рейсов в день. И билет стоил всего 15 рублей 40 копеек! Я немедленно взял билет на ближайший рейс. Проблем с местами не возникло. После посадки в сравнительно небольшой «Як-40» я задремал и проснулся уже, когда мы приземлились от того, что сосед, толстый майор с «капустой» на красных петлицах трясет меня за плечо.

— Ну, ты парень спать здоров! — восхитился он. — Вставай, прилетели.

Я поднялся с кресла, потянулся. Мне даже вроде сон приснился.

— А ты что, без багажа что ли? — продолжал допытываться майор.

— Почему без багажа? — удивился я, поднимая из-под сиденья сумку. — Вот!

— Всё равно, — пожал плечами тот. — Как-то не особо много у тебя вещей. Ты ведь не местный, верно?

Я кивнул и осторожно сообщил:

— В гости приехал.

— В гости? — продолжал допытываться любопытный офицер. — Странно. — А ты в курсе, что здесь граница, особый режим пребывания? У тебя разрешение есть?

Ответить ему я не успел. К самолету подали трап. Трап, одно название! Скорее, большая стремянка на колесиках с перилами. Правда, двое рабочих, которые её подкатили, остались стоять внизу, помогая пассажирам сойти на землю и страхуя их от возможного падения.

Я огляделся. М-да, аэропорт тоже не впечатлял: кирпичный домик-вагончик да еще деревянная будка, видимо, административный корпус со складом или что-то в этом роде. Зато вокруг поистине сказочный пейзаж: горы со снежными вершинами. Аж дух захватывает!

За символическим забором из трех рядов колючей проволоки на асфальтовой дороге стояли несколько легковых автомашин, в основном, старенькие «жигули-копейки», да небольшой автобус «ПАЗ».

— В город только на нём, — крикнул мне в спину майор. Про разрешение он уже не спрашивал. Ему даже багаж выдали: два здоровых чемодана.

— Это дорога, — я повернулся к офицеру, махнул рукой на трассу. — Из Душанбе? Другой нет?

— Нету, — подтвердил майор. — Памирский тракт. Он такой один. Другой дороги, как говорится, нет.

— Отлично! — обрадовался я. — Просто праздник какой-то!

Амулет неуклонно приближался. Значит, я всё-таки не ошибся, и это было очень здорово!

— Так ты едешь или нет? — не унимался майор.

— Я посижу, — отмахнулся я. — За мной должны приехать родичи.

Офицер кивнул и направился к воротам, с трудом волоча чемоданы. Может, он рассчитывал, что я ему помогу? Я направился вслед за ним, только не на так называемую остановку, а немного подальше, вверх по дороге.

Местность вокруг с точки зрения организации возможной засады глаз совсем не радовала. Вдоль дороги какие-то домишки стоят, детишки играют. Да и дорога отнюдь не пустовала. Пока шел, четыре раза машины рядом останавливались, водители помощь предлагали, подвезти, мол, по пути, если надо.

Чтобы более-менее остаться в одиночестве, мне пришлось отшагать еще километра с четыре. Я сошел с дороги, спрятался за скалами справа от дороги. Слева был крутой обрыв, а еще дальше широкая горная река Пяндж.

Амулет приближался. Еще полчаса, от силы час, и машина будет здесь. Воздействовать на водителя было бы чревато: слетит автомобиль с обрыва, пиши пропало.

Я потёр кольцо:

— Софа!

Призрак маленькой девчонки облачком завис передо мной. Увидеть его можно было только магическим зрением.

— Привет, дядечка Антон! — пропищала она. — А я думала, ты про меня совсем забыл. А я соскучилась. Мне так гулять хочется!

Она захныкала.

— Не забыл, — сказал я. — Очень сильно занят был. Помнишь, ты двигатель у машины испортила?

Девочка сразу перестала хныкать, заливисто засмеялась:

— Помню, помню!

Она сорвалась с места, стремительно облетела вокруг меня несколько раз.

— Так весело было! Машина не работает, а дядечки никак не поймут, почему она сломалась!

— Стой, Софа! — приказал я. — Замри!

Призрак неподвижно завис передо мной. Контуры её тела размылись.

— Сейчас оттуда, — показал я. — Поедет легковая машина. В ней едут трое мужчин и женщина. Надо сделать так, чтобы у машины заглох мотор. Справишься?

Софа скакнула вверх-вниз, рассмеялась:

— Поиграем, поиграем!

— Софа! — прикрикнул я. — Замри!

Призрак замер.

— Ты сможешь сделать так, чтобы машина заглохла на дороге и остановилась? — повторил я. — Не улетела с обрыва, а остановилась! Вот здесь!

Я показал место на дороге напротив скал, за которыми прятался. Софа попробовала хныкнуть, но я пресек это:

— Да или нет?

— Да! Да! — с обидой сказала она. — Могу!

— Смотри! — грозно предупредил я. — Если не получится, если машина улетит с обрыва, я тебе этого не прощу!

— Хорошо, хорошо! — «облачко» запрыгало вверх-вниз. — Машина испортится прямо здесь. Только…

Она замолкла.

— Что?

— Если у неё мотор, как у той машины, — уточнила Софа. — Где искры в двигатель идут. А если другая, на которой ты тогда ехал, — она имела ввиду дизельный «рафик», — там нет искры. Тогда я не смогу мотор испортить.

Софа нахмурилась, сжав губы ниточкой. Значит, получается, на работу дизельного двигателя она влиять не может. Но, с другой стороны, вряд ли у похитителей машина на солярке. Скорее всего, у них обычная «волга», «нива» или «жигули».

— Ладно, Соня, — согласился я. — Работай! Только осторожнее, в этой машине моя мама едет. Поняла?

Девочка кивнула и пропала. Я вздохнул, сел на землю, опираясь спиной на прохладный камень. Будем, как говорится, посмотреть!

Ждать пришлось минут сорок. Софа куда-то пропала. Я был уверен, что она рванула вверх по дороге навстречу той самой машине, которую я ждал.

Я уже приготовился зайти в Астрал, чтобы установить, наконец, через амулет-кольцо точное местонахождение maman, как передо мной возник призрак Софы.

— Едут, едут! — прокричала она и пропала. Я вышел из-за скалы. Мимо из Хорога в сторону Душанбе друг за другом пропылили два бортовых грузовика «Зил-130», затем старенький «Москвич-401». Наконец показалась «мой» автомобиль, в котором сверкал амулет-кольцо. Конечно, это была «волга», автомобиль местных, так называемых «аристократов».

Я демонстративно встал на обочине, скрестив руки на груди. Автомобиль заглох ровно напротив меня, прокатился несколько метров, скрежеща коробкой передач, и остановился. Водитель несколько раз безуспешно попытался включить зажигание. Бесполезно, машина словно умерла. Водитель, суетливый чернявый парень лет 25-и, выскочил из салона, поднял капот, несмотря на громкий крик в спину:

— Стой! Не выходить!

Следом из салона выскочил возрастной мужик в форме подполковника милиции. Я понял, что это один из основных организаторов похищения. Видимо, про него говорил Мишка в свое время, да и официантка из кафе его описала достаточно подробно. Он заорал на меня:

— Стоять! Не двигаться! Уголовный розыск! Буду стрелять!

И направил в меня пистолет, держа его, словно какой-нибудь киношный ковбой револьвер, обоими руками.

Он не успел не то, что выстрелить, договорить, как повалился на дорогу, приложившись об асфальт лицом. Водитель, глядя на него, заверещал и бросился бежать. Но едва сделал несколько шагов и тоже упал. Конструкты паралича сработали безукоризненно.

Из салона выскочили еще двое. Один, тощий, чернявый, чем-то неуловимо похожий на давешнего милиционера-подполковника, вытащил за собой из салона «волги» за шиворот мою maman. Я поначалу даже не узнал её. Свадебное платье сменили разноцветные шаровары и восточная пестрая длинная рубаха: видимо, её переодели в поезде в более, так сказать, подходящий для местных условий наряд. Тащивший её урод приставил ей к горлу нож и злобно заверещал с каким-то птичьим акцентом:

— Я ей горло перережу! Только дёрнись! Конец ей, понял?

Я поднял руки на уровень груди, демонстрируя пустые ладони.

— Антон! — громко воскликнула maman, наконец-то опознав меня. — Антоша!

— Не подходи! — чернявый прижал лезвие ножа к её шее. Второй, лысый, более крупный, приземистый, тем временем попытался обойти меня слева. Наивные чукотские юноши! Они оба повалились, как снопы под порывом ветра.

— Цела? — я подскочил к maman, обнял её. — Ты как, мэм? Они тебя не обижали?

— Всё нормально, Антоша! — maman обняла меня, разревелась. — Всё хорошо. Только я напугалась очень…

Мы с минуту постояли, держа друг друга в объятиях, пока рядом не остановилась какая-то серая «буханка».

— Что случилось? — из неё выскочили двое мужиков славянского облика.

— Всё нормально, езжайте! — отмахнулся я, подкрепляя своё пожелание конструктом подчинения.

— А теперь будем разбираться! — зло ухмыльнулся я, отстраняя maman. — Ты посиди в машине, хорошо?

Я отвел её к «волге», усадил на переднее пассажирское сиденье, заметив подживающий порез на шее. Успел-таки её порезать чернявый уродец! «Каменная кожа» от постепенного воздействия вроде давления режущей кромки на кожу не защищала. Зато «айболит» работал исправно. Порез уже не только зарубцевался, вообще пропал!

— Софа! — сказал я девочке-призраку. — Смотри за обстановкой. Следи, чтоб нам никто не помешал.

И спросил:

— Машину можно потом привести в порядок?

Призрачная девочка легкомысленно пожала плечами:

— Не знаю. Я ведь её поломала, а как чинить, не знаю.

Я понял, что электрооборудование в «волге» наверняка придется менять. Первым делом я подобрал пистолет, валявшийся возле тела парализованного милиционера-подполковника, нож, который уронил угрожавший моей maman тип, подошел к водителю, выпустил в него конструкт отмены и легонько пнул в бок ногой:

— Вставай!

Водитель пошевелился, присел, но подниматься не спешил.

— Встать, я сказал! — я ударил его ногой в бок посильнее, рявкнул. — Бегом, млиат!

Водитель вскочил, что-то залопотал. Я поднес к его носу кулак. Вид у меня, конечно, был еще тот: пистолет с ножом за поясом, чисто пират.

— По-русски, падла! — рявкнул я. — По-русски говори!

— Я не виноват, господин! — повторил водитель. — Я только машину вожу. Я ничего плохого не делал.

— Кто это? — грозно поинтересовался я, ткнув пальцем в милиционера.

— Это начальник милиции из Ферганы, господин, — водитель зачем-то несколько раз поклонился. — Джура Магомедович. Он привёз из Москвы женщину, я только их встретил, должен был довезти…

— И куда ты должен был их довезти? — спросил я.

— В Дашт-Хорог, — плаксиво ответил водитель. — В дом уважаемого Анвар-бея. Он ждёт.

— Так это Анвар-бей приказал её выкрасть? — ухмыльнулся я.

— Он хотел, чтобы её к нему привезли! — водитель чуть ли не плакал. — Он очень большой уважаемый человек!

— Понятно, — кивнул я. — А это кто?

Я пнул в бок типа, угрожавшего ножом maman.

— Это Шухрат, племянник уважаемого Джуры Магомедовича, — ответил водитель.

— Там машина едет! — передо мной показалось облачко-призрак. Я ухмыльнулся, заметив, что перехожу на магическое зрение чисто автоматически, рефлекторно.

— Оттащи их за машину! — приказал я водителю, указывая на милиционера, его племянника и третьего похитителя. — Быстро!

Он едва успел выполнить мою команду, как мимо прошуршала шинами еще одна старенькая «буханка» с загадочной надписью на борту «Промбурводстрой».

— Нам транспорт нужен! — решил я, махнув рукой водителю.

— Бегом к аэропорту, там таксисты есть! — приказал я ему, разумеется, вместе с конструктом подчинения. — Пригонишь сюда машину.

— Есть! — водитель убежал. Я же вернулся к пленникам. Подполковник уже пытался пошевелиться.

— Рассказывай, Джура Магомедович! — приказал я ему. — Всё рассказывай. Пока у тебя есть шанс остаться живым.

— Я начальник уголовного розыска! — ответил подполковник. — Ты еще пожалеешь…

— Твой племянник? — я показал на чернявого. — За то, что он порезал мою maman, он сейчас умрёт на твоих глазах. Знаешь как?

Я склонился над милиционером, прошептал:

— Он сгниёт заживо…

— Нет! — закричал чернявый. — Не надо!

Оказалось, что он тоже уже очнулся, хоть и не до конца. Правой рукой, которая вроде стала отходить от паралича, он попытался дотянуться до голени, на которой из-под брюк виднелись ножны еще одного ножа.

— Поздно!

Чернявый захрипел, покрываясь на глазах сочащимися гноем язвами, выгнулся мостиком, перевернулся на бок, на живот, тоненько заскулил.

— Не надо! — заблажил подполковник. — Постой! Не убивай его! Я всё расскажу.

— Ты и так всё расскажешь, — равнодушно пожал плечами я. — Или сдохнешь так же.

Мимоходом я воткнул конструкт паралича в начавшего шевелиться здоровяка. Чернявый беспорядочно дергался руками и ногами, но молчал. Я «угостил» его глотку параличом.

— Я еще до твоей семьи доберусь, — пригрозил я, сведя брови вместе. — До всех доберусь. Калёным железом выжгу до седьмого колена! Не надо было трогать мою мать.

Подполковник засучил ногами, пытаясь отползти от меня подальше.

— Мёртвый колдун, — громко зашептал он, с ужасом глядя на меня. — Девона правду сказал…

Чернявый замер. Я, сморщив нос, ухватил его за штанину, отволочил к обрыву, столкнул вниз.

В это время к нам подъехала желтая «жигули-копейка», частник, вроде как таксист. Из неё выскочил водитель «волги», закричал мне:

— Уважаемый! Садитесь, пожалуйста. Машина готовы!

Я поспешно наложил конструкт паралича на милиционера. Подошел к машине, поздоровался:

— Нам надо в Дашт-Хорог доехать. Им плохо стало…

Я указал на милиционера и здоровяка.

— В больницу везти надо, — с опаской заметил водитель «жигулей», мужчина лет сорока славянского облика. — Не дай бог, помрут по дороге. Вон этот уже синеть начал!

— Там в доме врач есть, — сообщил я, демонстрируя две десятирублевых купюры. — Он в курсе, ждёт. Поможете?

Червонцы убедили таксиста лучше всех моих объяснений. Он даже помог загрузить тела в багажник машины. Мы, разумеется, сели в салон: водитель «волги» рядом с таксистом впереди, мы с маман сзади.

— Потом приедешь за ней, — приказным тоном я сказал ему, указывая на неисправный автомобиль.

— Конечно, конечно! — поспешно согласился он.

— Показывай дорогу к дому Анвар-бея! — снова приказал я.