Глава 35

Глава 35.

Таджикская ССР.

Горно-Бадахшанская область.

Хорог. Погранотряд.

Земля имеет форму чемодана,

потому что за углом ты обязательно

встретишь товарища.

В гараже знатного хлопкороба-басмача Анвара Исмаилова нашлась еще одна машина, не новая трехдверная бежевая «Нива». Я усадил maman в салон, забросил в багажник четыре сумки: три с трофеями, одну с нашими шмотками, и выехал за ворота.

После допроса Исмаилова я на скорую руку под конструктами подчинения и правды побеседовал со всеми, включая трех женщин из обслуги. По результатам принял соответствующее решение. О забугорных делишках Исмаилова, связанных с наркотой и торговлей детишками, не знали водитель «волги» да, как ни странно, мент-подполковник Юсупов Джура Магомедович, который, как оказалось, очень хотел войти в ближний круг Анвар-бея. Изо всех сил старался войти, но не успел. Оказалось, что Исмаилов, директор совхоза, депутат и одновременно криминальный авторитет Ферганы, обещал Юсупову должность начальника милиции города. Обломился Юсупов с назначением, хоть и кормился с рук депутата-басмача. Я не сдержался, хохотнул слушая его историю, которую он мне «пел» жалостливым голоском. Только вот именно он, подполковник Юсупов, выследил меня, моих родственников, друзей и организовал похищение maman. Бедняга, блин!

Ему и водителю «волги» я приказал всё, связанное с Исмаиловым и мной, забыть. Было любопытно и весело наблюдать ошарашенную физиономию подполковника, пытающегося сообразить, как он здесь оказался (прежде, чем приказать всё забыть, я их вывел за ворота дома).

Трех женщин я обязал позаботиться о детях: накормить, отмыть, переодеть и разыскать родителей. Плюс, конечно, забыть про Анвар-бея и его «нукеров». Исмаилов с сыном и приспешниками обрели вечный покой в конюшне, где потом были развеяны «прахом». Много, о чём они мне рассказали. Заслужили. Вспомнить страшновато. Во время беседы со здоровяком, имевшего говорящую кличку «Упырь», после того, как мне поведал, что они сотворили с девятилетней русской девочкой, не уступившей Исмаилову и прокусившей ему до крови руку своими зубками, я всё-таки не удержался, сдавил ему сердце «мертвой» силой, превратив её в лепешку. Потом, убедившись в причастности к преступлениям Исмаилова остальных «нукеров», загнал их вместе с хозяином в конюшню… Разве что убитый мною снайпер на крыше, бывший десантник, по имени Мансур в увеселительных делах Анвар-бея участия не принимал, занимаясь исключительно охраной.

Напоследок, перед тем, как покинуть «гостеприимный» дом, я раскулачил девушек на комплект одежды для maman: от чистого белья до более-менее нормального платья. Также попросил их собрать нам в дорогу еды. По моим расчетам нам в дороге придётся провести с недельку и хотелось бы провести её в комфорте.

Сначала я вместе с maman доехал до местной почты, большого красивого трехэтажного белоснежного здания, в котором размещались также и телеграф, и междугородный переговорный телефонный пункт.

— Хочешь домой позвонить? — предложил я maman. — А я пока на почту схожу, лишнее шмотьё отправлю, чтоб с собой не таскать.

Пока maman звонила Алексею и домой (безуспешно!), и на работу (а здесь получилось, его пригласили), я зашел в отделение связи, в котором на моё счастье никого не оказалось. Купил три мешка для посылок и три посылочных ящика. Отнес их в машину, в багажнике сложил барахлишко, упаковав сначала по мешкам, потом сложив в ящики. Отнес на почту.

— Что в ящики наложил? — проворчала тетка за стойкой, принимая у меня посылки. — Кирпичи что ли?

— Кирпичи? — возмутился я. — Книги!

Перед тем, как заехать на почту, мы с maman случайно зашли в местный книжный и поразились местному ассортименту: здесь был и Майн Рид, и Жюль Верн, и Саббатини, и Дюма с Дрюоном. Maman посетовала, что денег маловато. Деньги у меня были…

— Теперь на автостанцию? — весело прощебетала maman и пропела. — Домой, домой, домой!

— Знаешь, Тошка, как я поначалу испугалась? — maman оживала на глазах. — Сначала меня эфирной маской усыпили. В поезде постоянно чем-то поили. Стоило мне проснуться, как сразу стакан с водой под нос, и я вырубалась. В туалет по большой нужде вдвоем водили. Я как во сне была. Не соображала ничего! И переодеться заставили почти сразу же. И ведь сволочи не отвернулись даже! — возмущению maman не было предела. — Представляешь, какие они сволочи!

— Мэм! — вздохнул я. — Тут еще одно дело есть. Надо в одно место заехать…

— Только давай побыстрее, Антон! — ответил maman. — Домой хочу со страшной силой!

— Я постараюсь! — пообещал я, посмотрев на неё. Её нынешнее поведение разительно отличалось от прошлого, ранешнего. Maman словно подменили. Она стала какой-то резкой, энергичной, веселой, но, пожалуй, немного дёрганой. Оно и понятно. Пережить похищение, угрозы расправы… Будешь тут дёрганой!

Я решил заехать в погранотряд. Анвар-бей перед тем, как уйти к гуриям, сообщил, что банда его подельника-родственника Мадамин-бека атакует пограничников и город сегодня вечером, в 23.00. Предварительно погранотряд и город будут обстреляны из минометов, а потом… Потом начнется резня.

В банде, со слов Анвар-бея, было пятьсот моджахедов, минометы, пулеметы, в том числе, крупнокалиберные, автоматы… Басмач похвастался, будто у его соплеменника есть даже пара вертолетов. Маленьких, стареньких, но вертолётов! Тем более, что соврать под конструктами Исмаилов никак не мог.

Можно, конечно, наплевать на всё и просто сбежать. Пограничники — солдаты обученные, отобьются, дескать, и без меня…

Только не по совести это. Не по-людски.

— Я быстро! — сказал я, разворачивая «Ниву».

Погранотряд представлял собой военный городок метрах в трехста от окраины поселка. Я подъехал прямо к зеленым краснозвездным воротам КПП, заглушил двигатель, вышел из машины.

Из дверей бетонной коробки КПП мне навстречу неспеша вышел пограничник-срочник, рядовой, с красной повязкой на рукаве «Дневальный по КПП», встал, смачно харкнул перед собой и, лениво цедя сквозь зубы каждое слово, поинтересовался:

— Кто такой? Чего надо?

Приложить руку к фуражке в знак приветствия он, видимо, забыл.

— Ну, что молчишь? — спросил он опять.

— Мне надо переговорить с командиром погранотряда, — ответил я, озадаченный его поведением. — Располагаю информацией о предстоящем в ближайшее время нападении на погранотряд.

Эту фразу я отрепетировал заранее, повторив про себя. пока ехал сюда, несколько раз. Только на пограничника она никакого впечатления не произвела от слова абсолютно.

— Да ладно? — картинно удивился он. — Прямо-таки нападение? И кто ж на нас нападать будет?

— Пригласите, пожалуйста, офицера, — терпеливо попросил я.

— Зачем? — глумливо удивился он, вытаскивая из кармана коричневую пачку сигарет без фильтра «Памир» или «Нищий в горах», как их называли в Забайкалье. Крайне вонючие сигареты.

— Стешко! — раздался окрик. Из КПП вышел пограничник-сержант с повязкой «Дежурный». Рядовой вздрогнул, даже как будто стал ниже ростом:

— Я покурить вышел, товарищ сержант!

— Курить? — возмутился сержант. — На улицу? Не знаешь, где разрешается курить? Шагом марш в курилку!

Дневальный выпрямился, вскинул правую руку к виску:

— Есть!

И попытался пройти мимо дежурного в дверь. Однако тут же был пойман за ремень.

— Это что такое, товарищ солдат? — язвительно поинтересовался дежурный. — Пряжка по яйцам не бьёт?

Ремень у рядового действительно болтался чуть ли не на уровне паха.

— Не рано ли дедовать начали, рядовой Стешко? Я думаю, пара нарядов вне очереди после дежурства на КПП вас образумят.

Я фыркнул. Такого я не видел. Полк в Забайкалье, где мне довелось подменять Фогу, и здешний погранотряд были, что называется, небо и земля.

— Есть два наряда вне очереди! — ответил рядовой, поспешно подтягивая ремень. Сержант направился ко мне.

— Здравия желаю! — он вежливо коснулся кончиками пальцев козырька фуражки. — Дежурный по КПП сержант Журавлёв. Слушаю вас…

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Мне нужен командир погранотряда…

Договорить я не успел. Сзади раздался крик maman:

— Славка!

Я обернулся. К воротам подъехал зеленый армейский «уазик». Из него вышел полковник в полевой форме, который оказался моим дядькой, братом матери — Вячеславом Павловичем Старыгиным.

Maman выскочила из машины, бросилась к нему, повторяя:

— Славка! Славочка!

Они обнялись. Я развел руками:

— Всё, товарищ сержант. Вопрос снят.

Дежурный мрачно кивнул, мотнул головой в сторону двери КПП, за которой скрылся дневальный:

— Вы про него не говорите, пожалуйста. Из-за одного разгильдяя весь наряд люлей огребёт.

— Вопросов нет, — ответил я и зашагал к дяде Славе.

— Вы тут какими судьбами? — удивился он, протягивая мне руку для рукопожатия. — Вот уж точно кого не ожидал здесь встретить…

— Дело есть, — сходу заявил я. — Срочное!

И добавил, глядя ему в глаза:

— Дядь Слав, мне нужно с командиром погранотряда переговорить. Очень надо!

Дядя Слава хмыкнул, но отнюдь не иронично, вздохнул:

— Очень надо?

Я кивнул.

— Пошли!

— Дядь Слав! — остановил я его. — Глянь, что у меня есть!

Я ухватил его за рукав и потащил к «Ниве». Открыл багажник, показал сумку, расстегнул молнию.

— Млиат! — выругался дядька. — Ты охренел?

В сумке лежали три автомата, гранаты «Ф-1», четыре пистолета ПМ, патроны к автоматам в холщовом мешочке. Под сумкой, завернутая в брезент, лежала СВД — снайперская винтовка Драгунова.

— На погранотряд сегодня будет нападение, — сообщил я. — Я тут кое-кого встретил, побеседовал и вот… Отобрал.

— Сегодня? — Старыгин сморщился словно от зубной боли и на всякий случай переспросил. — А ты ничего не перепутал?

Я отрицательно покачал головой. Перепутаешь тут…

Тем временем maman начала сердиться, обидевшись, что родной брат не уделяет сестре должного внимания, а почему-то переключился на племянника. Дядя Слава отмахнулся от неё, бросив «Нин, давай, потом!», сел в «Ниву» рядом со мной, загнав maman на заднее сиденье, и скомандовал мне:

— Вперед! Дорогу покажу!

Дежурный, глядя на него, только козырнул и поспешил открыть ворота.

Мы проехали к одноэтажному домику, спрятавшемуся за пирамидальными тополями.

— Нам сюда! — скомандовал товарищ полковник, первым выходя из «Нивы». — Ты запаркуйся вон там.

Он указал на «карман».

— И подходи. Нин! Ты тоже выходи, чаю попьешь.

— Ну, если чаю, — maman вылезла из салона. Выходить из салона «Нивы» да с заднего сиденья без привычки было проблематично.

Maman осталась в кабинете дежурного по отряду. Полковник усадил её туда, приказав напоить кофе или чаем, накормить бутербродами. Причем намекнул, что, мол, если надо, сбегайте в офицерскую столовую, передайте, что приказ начальника отряда. Дежурный по части с обреченным видом согласился.

Мы же с дядей Славой, пардон, полковником Старыгиным, прошли к командиру. Дядя Слава в приказном порядке сказал мне захватить с собой сумку и «ружьишко»– для демонстрации.

К моему немалому удивлению командир погранотряда подполковник Розанов очень серьезно отнесся к информации, принесенной мною «в клювике».

— Сегодня в 23.00? — уточнил он. Когда же я сообщил о месте возможного прорыва (Анвар-бей, оказалось, был очень информированным типом, благо рассматривал, как один из вариантов, уйти за границу вместе с бандой сегодня-завтра), Розанов раскатал карту на столе:

— На карте сможешь показать?

Я пригляделся:

— Кажется, здесь. Еще планируется обстрел из 82-мм минометов погранотряда и поселка, — я пригляделся к карте. — Вот этого района!

Я ткнул карандашом в схему.

— Понятно, — задумчиво кивнул Розанов, перевел взгляд на Старыгина, весело усмехнулся. — Мадамин-бек подойдет с территории Афганистана, форсирует Пяндж… Что ж тут непонятного? Ну, что, Вячеслав Палыч, обстановка прояснилась! Работаем?

Он стремительно подошел к двери, выглянул в коридор, неожиданно громко рявкнул, так, что я вздрогнул:

— Дневальный! Ко мне!

И уже тише отдал распоряжение прибывшему солдату-рядовому:

— Немедленно ко мне Здешнева, Амелина и Куликова! Понял? Бегом! И шифровальщика тащи сюда тоже!

Как только дневальный убежал, Розанов обернулся к Старыгину и пояснил:

— Это командиры маневренных групп. У нас тут за речкой недалеко Пянджская ДШМГ (десантно-штурмовая маневренная группа — прим.авт.) стоит. Не знаю, успеют они к нам, нет? Во всяком случае, их я информировал, что у нас тут готовится прорыв банды.

— Лишь бы не спугнуть, — хмыкнул дядя Слава. — А то ведь засекут их духи да и разбегутся. Ищи их по горам потом!

— Да и ладно! — отмахнулся Розанов. — Разбегутся, нам же лучше. Пацаны целее будут!

— Да! — вспомнил я. — У них два легких вертолета есть!

— Что, блин? — взвился Розанов. — Еще не легче! Может, еще что-то вспомнишь, а?

Он бросил Старыгину:

— Сюрпризный у тебя племянничек, однако! Кстати, поведай-ка нам, расскажи, откуда ты всё это узнал?

Дядя Слава его поддержал.

— Мама замуж вышла, — начал я. — Её прямо со свадьбы похитил один узбек-хлопкороб. Привезли сюда. Я отследил, куда. Наведался в гости, расспросил. Если интересно, то этот кадр Исмаилов Анвар Саидович, директор совхоза из-под Ферганы. Занимается контрабандой, в том числе наркотиков и малолетних девочек. Мадамин-бек его дальний родственник.

— Он? — Розанов вытащил из ящика стола фотокарточку, бросил ее на стол передо мной.

— Ага! — подтвердил я.

— И где он сейчас? — ехидно спросил подполковник, добавив. — Знаменитая личность. Появляется здесь примерно раз в полгода. Пытаемся его «крутить», но…

— Нет его, — я пожал плечами. — Совсем нет. Ни его, ни его бандитов.

Розанов понятливо кивнул, улыбнулся, встал, подошел ко мне, присел на край стола передо мной:

— Знаешь, всё как-то у тебя складно. Только одно не пойму, как ты с ними со всеми справился, а? Их же человек десять было и все с оружием… А ты… Ну, прямо супермен какой-то!

Розанов навис надо мной, улыбнулся, только его улыбка отнюдь не казалась доброй. Дядя Слава молчал, видимо, поддерживая интерес пограничника.

— Я очень способный, — растягивая губы в резиновую улыбку, я отодвинулся назад. — Супермен рядом не стоял! Хочешь убедиться?

Он не заметил, как я назвал его на «ты».

— Ты, пацан, не дури! — усмехнулся Розанов. — Рассказывай всё, как было!

— Они хотели меня убить, — коротко ответил я. — Но им не повезло.

— Я бы его к нашему особисту отправил, — Розанов обратился к дяде Славе. — Если б не знал, что он твой родственник. Он как раз из отпуска вернулся.

— Толстый красномордый майор-краснопогонник? — засмеялся я. — Он?

Розанов качнул головой:

— И здесь успел познакомиться?

— Так он со мной в самолете летел. Сидели рядом. Других военных не было.

— И всё-таки? — подполковник и не думал от меня отставать. Дядя Слава продолжал молчать. Я скривился, мысленно махнув рукой на очередную расконспирацию. Подполковник продолжал смотреть на меня. Я выпустил в него конструкт паралича с минимальным наполнением силы магии Смерти.

Розанов выпучил глаза, открыл рот. Видимо, пытаясь что-то сказать, но не смог, повалился на пол в скрюченном состоянии.

Дядя Слава вскочил, бросился к нему, ухватил подмышки, пытаясь поднять и хотя бы посадить на стул.

— Что с ним? — заорал он.

В это время в кабинет зашли три офицера в полевой пятнистой пограничной форме.

— Подождите, пожалуйста, в коридоре! — сходу попросил я их, подкрепляя просьбу слабеньким конструктом подчинения.

— Есть! — они развернулись кругом, как по команде, вышли. Дядя Слава ошарашенно посмотрел на закрывшуюся за ними дверь. Я кинул в подполковника конструкт отмены.

— Ёпрст! — взревел Розанов, поднимаясь на ноги. — Что за нах⁈

Он наклонился влево-вправо, разминая поясницу, сжал-разжал кулаки, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул.

— Это гипноз, — сообщил я. — Вот так я всех победил. А вы никому никогда не сообщите информацию обо мне и моих способностях.

Последнее предложение я подкрепил заклинанием подчинения. На всякий случай.

— Ё-моё! — продолжил рычать Розанов. — Предупреждать надо! Млиат! Меня реально парализовало! Я даже слова сказать не смог!

Дядя Слава хохотнул:

— Ну, ты дал, Тоха! И давно ты так могёшь?

— С цыганских приключений, дядь Слав, — ответил я. — Помнишь?

Он кивнул.

— Я еще сердце могу так остановить, — сообщил я.

— Не надо, — отрезал подполковник. — Теперь понятно. Убедил. И ты так всех можешь?.. А как далеко?

— Всех.

— Нет, — дядя Слава отрицательно покачал головой из стороны в сторону. — Даже не думай!

— Ладно, ладно! — пограничник махнул рукой и, обращаясь ко мне, сказал. — Дуй в дежурку, в комнату отдыха. Сиди там с матерью и жди! Сумку оставь.

Дядя Слава кивком подтвердил его распоряжение. Я вышел в коридор, прошел мимо офицеров, указал жестом им на дверь, идите, мол, вас там ждут с распростертыми объятиями. Maman сидела в комнате отдыха за кабинетом дежурного и пила очередную кружку чая. Была комната отдыха, клетушка 2 на 2, в которой едва помещалась кушетка, тумбочка и стул.

Перед ней стояла пустая тарелка.

— Извини, тебе ничего не досталось, — виновато улыбнулась она.

— О! — вспомнил я. — У меня в машине лепешки были.

Дамы из обслуги покойного Анвар-бея снабдили нас в дорогу всякими местными вкусностями, в том числе лепешками с мясом, с сыром, какими-то сладостями, орехами.

— Сейчас принесу!

Дежурный офицер на мой выход-вход не обратил внимания. Наоборот, предложил еще чаю. Я согласился, угостив его в ответ лепешкой. Он не отказался.

Дядя Слава и Розанов подошли через час.

— Поехали, я вас в гостиницу провожу, — сообщил дядя Слава. — В нашу, погранотрядовскую. Я там тоже остановился. А завтра тогда отправлю вас самолетом до Душанбе. Сегодня, — он взглянул на часы, — уже поздно.

На пороге длинного кирпичного дома, служившего одновременно офицерским общежитием и гостиницей, у меня мелькнула идея.

— Дядь Слав, — сказал я. — Поговорить надо!