Глава 43

Глава 43.

Узбекская ССР.

Фергана.

Разочарование.

Несколько минут я прислушивался. Нет, Герис ушел. Я вздохнул и повалился на лежанку: лежа восстанавливать силы было легче, да и дышалось свободнее.

Пока отлёживался, огляделся по сторонам. Моя сумка нетронутой, с закрытым замком-молнией, валялась у порога, где я её и уронил, когда отключился. Значит, Герис ушел с пустыми руками, не взял ни денег, ни поесть-попить. В сумке у меня лежали лепешки с сыром и мясом, бутылка газировки.

Минут через десять-пятнадцать я попробовал кое-как встать. У меня это получилось. По стеночке, опираясь рукой, я медленно добрался до сумки, нагнулся, вытащил бутылку с водой. Вот это было подлинное счастье: глотнуть пересохшим горлом пару глотков прохладной сладковатой жидкости с волшебными щекочущими пузырьками. Откуда только силы появились?

Я с наслаждением потянулся, махнул несколько раз руками, присел-встал, присел-встал. Организм ожил, реально ожил!

Еще минут через десять я уже свободно двигался, не чувствуя слабости, голова не болела, не кружилась, в глазах чертики-мушки не плясали. Только магии как не бывало: я не мог взглянуть магическим зрением, не в силах скастовать самый простейший конструкт — ничего. Остается только ждать. Был у меня, конечно, еще один вариант, резервный, на самый крайний случай, но для него надо было добраться до дома. Я пошарил рукой в сумке, убедился, что деньги и, правда, на месте.

Достал лепешку, развернул оберточную бумагу, откусил кусок. Всё равно, даже без магии, жизнь прекрасна!

После перекуса вышел на улицу. «Нива» стояла там же, где я её и оставил. Дверь открыта, ключ в замке зажигания. Вокруг люди ходят, детишки чуть ли не на дороге, на проезжей части, мячик пинают, а машина стоит спокойно. Никто не вскрыл, никто даже дворники не снял. Даже странно как-то.

Со мной поздоровался прохожий, правда, по-местному, «ассалам алейкум». Я ответил ему по-русски:

— Добрый вечер!

Он в ответ удивленно поднял брови, хмыкнул и пошел дальше.

Я закинул сумку в машину, сел, завел двигатель. Уже темнело, пришлось включить фары. Я тронулся и очень не спеша двинулся в сторону Ферганы. Кто знает, как отреагирует организм на возвращение магии, если вдруг буду за рулем? Знал случай, когда водитель умер прямо во время движения. Автомобиль въехал в остановку, два человека отскочить не успели. Хорошо, хоть живы остались, отделались легкими телесными. Тут же нашлись горячие головы, пожелавшие набить морду водителю. Сунулись в салон, а он — всё… Не дышит. Не хотелось, чтобы получилось что-то подобное.

Кое-как я добрался до центральной части. Совсем уже стемнело. Куда ехать дальше, я не представлял. Поэтому выбрал, на мой взгляд, самый оптимальный вариант: остановился вблизи остановки автобуса и стал ловить такси. Тут же остановился белый «жигуленок». За то, чтоб доставить меня до аэропорта, водитель запросил смешные три рубля. Ночью — три рубля! Да у нас ночью таксисты начинали торговаться с пятёрки!

Не скажу, что я огорчился. За «трешку» прокатиться с комфортом на машине и полюбоваться красотами ночного города, по-моему, достаточно здорово!

А вот дальше, в аэропорту начались неприятности, которые меня до этого в силу моих особенностей обходили стороной.

Сам аэропорт особо не впечатлил. Зал ожидания, конечно, большой. Кресла деревянные, с металлическими высокими подлокотниками из толстых труб. Это, наверное, чтоб пассажиры ночью не могли прилечь поспать в ожидании своего рейса. Всё во имя человека, всё для блага человека! Вообще в этих креслах можно было сидеть только в одном положении — полулежа, как в шезлонге. А если сесть прямо, не откинуться на спинку, то очень быстро затекала поясница.

В зале было три окошка касс, работало одно. Впрочем, очереди к ней не наблюдалось. В кассе не было билетов ни на сегодня, ни на завтра: ни в Москву, ни в Ташкент. Точнее, они были, но из брони. Из которой мне продать даже с двойной наценкой отказались. При этом кассирша, грузная дама в годах, выразительно показала выпученными глазами в зал. Я осторожно обернулся. На первом ряду в ближайших деревянных креслах сидели два рядовых милиционера в форме и двое в костюмах.

— ОБХСС, — одними губами пояснила она и, повысив голос, громко поинтересовалась. — На послезавтра будете брать?

— А на Москву на послезавтра есть? — вопросом на вопрос ответил я.

— На Москву рейс раз в неделю, — ответила кассирша. — Завтра утром. Только на него всё равно билетов нет.

— Я подожду, — буркнул я в окошко и, стараясь, чтобы жест был незаметным для посторонних, аккуратно показал ей три пальца, предлагая тройную цену. — Может, откажется кто?

— Не знаю, — развела руками дама. — Вряд ли. Но ждите…

— Позовите меня тогда, пожалуйста, — попросил я. — В долгу не останусь.

Я развернулся и поплелся к креслам в зал ожидания, рассчитывая занять место где-нибудь в середине и даже, возможно, чуть-чуть вздремнуть. Хотя, может быть, стоило ехать на станцию и попытаться купить билеты на поезд.

— Молодой человек! — услышал я. Милиционеры, те, что в форме, встали, направились ко мне. Оба были вроде свои, славяне. Хотя, может, и местные, только приехавшие сюда с России.

— Молодой человек! — они оба почти синхронно откозыряли мне. — Здравствуйте. Можно взглянуть на содержимое вашей сумки?

А вот этого я от них не ожидал совершенно. Хорошо, что деньги успел спрятать под картонное дно сумки, оставив себе пачку полтинников, которую сунул во внутренний карман джинсовой куртки.

— Да пожалуйста, — я поставил сумку на пол. — А в чём дело?

— Служба, — пояснил один из них и попросил. — Вы сумочку-то откройте сами.

И добавил:

— Пожалуйста.

Я присел на корточки, раскрыл сумку. Поверх лежала смена чистого белья из того, что я успел постирать в анвар-бейкином поместье: трусы, носки, футболка. Под ним (я нарочито медленно продемонстрировал) полторы лепешки в оберточной бумаге, футляры с зубной щеткой и мылом, полотенце. И пустая бутылка, которую я забыл выбросить по дороге. Я взял её в руки, поднялся, окинул взглядом зал в поисках урны.

— Вы куда? — удивился милиционер.

— Бутылку выбросить, — ответил я. Он догнал меня, ухватил за руку, вырывая бутылку. Зачем-то её понюхал, потом потребовал от меня:

— Ну-ка, дыхни!

Я дыхнул. Он понюхал. На трезвость что ли проверял? Второй взял мою сумку:

— Пройдемте, гражданин!

— Куда?

— В отделение, гражданин! — усмехнулся он, цепко хватая меня за плечо, и повторил. — В отделение.

— Секундочку! — разозлился я, сунул руку в карман, достал удостоверение внештатного сотрудника КГБ, которое мне выдали в Переславском УКГБ. — Позвонить надо!

Я протянул удостоверение под нос милиционеру в развернутом виде и максимально веско заявил:

— Комитет государственной безопасности!

Милиционер от неожиданности закашлялся. Первый подошел ближе, вгляделся.

— Меня ждут, — демонстративно терпеливо соврал я. — Поэтому надо предупредить, что задерживаюсь. Ясно?

Второй словно сдулся, отпустил мое плечо, кивнул, зачем-то еще раз козырнул, протягивая мне сумку.

— Кстати, вы не представились, — вспомнил я. — Впрочем, это не существенно.

У сотрудников сразу пропал ко мне интерес. Они направились к своим коллегам, тем, что были в штатском, сели рядом, стали что-то тихо рассказывать, аккуратно кивая головой в мою сторону. Потом все четверо одновременно встали и направились на выход из зала.

Я снова подошел к кассе.

— Билеты не появились?

Кассирша со сжатыми в ниточку губами отрицательно покачала головой.

— Ладно.

Я сел в кресло. Магия не появлялась. Я периодически пытался включить магическое зрение, чтобы убедиться в этом. Но, увы. Увы и ах. Возможно, Герис что-то либо напутал, либо переборщил. Вариант, что он меня обманул, я не рассматривал. Всё-таки, когда проверяешь собеседников на ложь через призму магического зрения, попутно так или иначе отмечаешь внешние признаки, когда человек говорит правду, а когда сочиняет. Ну, типа, если он правша, то посматривает, бросает взгляды влево-вниз, потирает подбородок и тому подобное, то врёт. В мимике наставника внешних признаков лжи я не заметил.

О том, что он задумал найти подходящее тело для вселения, я уже давно догадывался. Не только он мог читать мои мысли. Как только мы стали проходить магию Разума и магию Смерти в части, касающейся работы с душами, я стал улавливать его… нет, не мысли. Скорее, образы. Как в общении с животными. А уж как только он возжелал срочно найти старика девону, встречу с которым красочно описал Джура Юсуфов, я окончательно убедился, что наставник решил провести обряд перемещения своей души, найдя подходящее тело. Мешать ему в этом я не собирался. Хотя бы из-за того, что просто не смог бы, да и не знал, как.

Его словам, что он пытался, но безуспешно, подчинить моё тело, я поверил сразу. Были у меня несколько раз неприятные моменты, в основном, ночью, когда я некоторое время чувствовал, что моим телом пытается управлять кто-то другой. Уже тогда у меня стали закрадываться определенные мысли. Только об истинной цели этих попыток Гериса я не подозревал. А с другой стороны, зачем он меня тогда так старательно учил?

С мыслей меня сбила кассирша. Она, глядя в мою сторону, пыталась что-то прошипеть через маленькое окошко, типа «пссст!». Пока я не понял, что она таким образом пытается меня подозвать.

Я поспешил к окошку.

— Полетишь первым классом? — спросила она. — Билет из исполкомовской брони на 6 утра до Ташкента. А оттуда уже и в Москву.

— Полечу! — согласился я, взглянув на часы. Был уже час ночи.

— А на Москву с Ташкента можно у вас билет взять?

Она, чуть помедлив, кивнула, осторожно показав мне два пальца.

— Тогда один до Ташкента и один с Ташкента до Москвы, — сказал я, протягивая ей четыре полтинника. — Хватит?

Она нахмурилась. Видимо, предложенная мною сумма стоимость билетов покрывала, но до обещанного гонорара не дотягивала. Я поспешно протянул еще полтинник.

— А так?

Она милостиво и довольно кивнула. Стало быть, всё нормально. Пока кассирша оформляла билеты, что-то там вырезала, вписывала, я отвернулся, окинул взглядом зал, лениво поинтересовался:

— А что это вдруг обэхээсэсники на ночь глядя пожаловали? Им-то что, не спится? Или кофе в буфете крепкий оказался?

Кассирша криво усмехнулась и, не отрывая глаз, заполняя документы, сообщила:

— Транспортная милиция. Прибыли из Оренбурга то ли помогать, то ли по обмену опытом. Вот и ходят… То ли побираются, то ли за порядком смотрят.

Она протянула мне два билета: один на Ташкент, другой с Ташкента на Москву.

— Держи! — и, перегнувшись через стол к окошку, вполголоса, едва слышно сказала. — Шел бы ты отсюда парень куда-нибудь подальше. Тут ночью… нехорошо, одним словом. Шпана всякая, хулиганы…

Я поблагодарил её и за билеты, и за пожелание. Билеты сложил и спрятал в паспорт, потом во внутренний карман джинсовки, где у меня лежали деньги, перетянутые простой черной резинкой. Кассирша задвинула окошко металлической крышкой, отгородившись от зала. Ощущение такое, как будто она бойницу закрыла в крепостной стене. Перерыв на ужин и до утра, наверное. Всё равно билетов нет.

Свет в зале ожидания сразу потускнел. Кто-то, видимо, из администрации аэропорта в целях экономии электроэнергии погасил половину ламп, рабочих из которых и так было немного.

Я присел в одно из угловых кресел, положил сумку на пустующее место рядом. Пассажиров в зале ожидания было немного, максимум человек тридцать: с десяток разновозрастных мужчин с небольшим количеством багажа (большинство наверняка командировочные); двое военнослужащих-срочников с чемоданами (дембеля, не иначе, но не пограничники, «чернопогонники»); четыре семьи из местных, родители с детишками; две относительно молодых парочки (не местных, славянского облика) с чемоданами и сумками, да пара одиноких дам в возрасте ближе к пятидесяти и тоже с сумками.

Основная масса сгрудилась на креслах в середине зала. С краю, ближе к окнам остались только семьи. Ну, оно и понятно: подальше от остальной пассажирской массы, чтоб не беспокоить. Детишки-ребятишки в возрасте 7–10 лет, несмотря на ночное время, спать отнюдь не хотели. Поначалу устроили беготню в зале, пока кто-то из возмущенных пассажиров им не сделал замечание. После этого они без всякого стеснения уселись прямо на бетонном полу, несмотря на антисанитарию. У мальчиков в руках появились солдатики-машинки, девочки достали куклы… Сразу стало потише. Из пассажиров кое-кто стал дремать, а кое-кто даже всхрапнул, насмешив соседей.

Я тоже было, устроившись поудобнее, начал дремать. Магия так и не появилась. То, что моё магическое ядро не пропало, не погасло, сила из него не ушла, я это чувствовал. Казалось, оно даже пульсирует у меня внутри. Но этим дело и ограничивалось. Неужели Герис всё-таки соврал? Да, и зачем ему лишать меня силы? Побоялся, что я стану ему мстить за старика-девону? Глупо. Помешаю ему уйти? Тем более ерунда. А уж его наигранные коварство, злоба и жестокость вообще в голове у меня не укладываются. В конце концов, если он такой нехороший весь из себя, зачем собаку с собой забрал? Ну, разве что съесть… Я хохотнул своей незатейливой шутке.

Внезапно по телу словно прошелся холодок. Появилось неприятное ощущение опасности, ожидание чего-то нехорошего. Я проверил замок на сумке, застегнул куртку на все пуговицы, кроме верхней, огляделся.

В зал вошли группа из пятерых то ли великовозрастных подростков, то ли молодых парней. В сумраке зала сразу и не поймешь, не разглядишь. Один, самый мелкий, низкорослый, встал у двери, ведущей на улицу; другой, как мне показалось, самый старший (навскидку я ему дал бы лет 25–28), прислонился к стене в проходе, ведущем в другой зал, где работал (по крайней мере, должен был работать круглосуточный буфет, где находились кабинеты дежурного по аэропорту, диспетчерская, комнаты милиции, матери и ребенка.

Трое других, переговариваясь между собой вполголоса, пошли по периметру зала вокруг кресел, напоминая шакалов в поиске добычи. Хотя нет, наблюдая за ними, я ошибся в своей первоначальной оценке. Это были не шакалы, это были волчата, выбиравшие себе жертву. А тот, который постарше их, стоял в коридорчике, ведущего из зала, сто процентов был у них наставником. Уж очень он внимательно отслеживал поведение своих «подопечных», не забывая, впрочем, наблюдать за обстановкой в соседнем помещении. Всё-таки там и комната милиции была, и дежурный по аэропорту.

Солдатики-дембеля «волчат» не заинтересовали. Один из дембелей ухмыльнулся, потер костяшки пальцев правой руки ладонью левой, привстал, но тут же опустился на место. Вертлявый из троицы, шагавший первым, махнул у него перед лицом ножом-выкидушкой, выпуская лезвие сантиметров в десять. Солдат сразу успокоился, сел на место, прикинувшись ветошью.

Семейные тоже «волчат» не заинтересовали. Мамы быстренько оттащили детишек (тех, которые еще не спали, конечно) за спины, а папы (папы — да, некоторые, даже несмотря на своё субтильное телосложение, не испугались!) напряглись, продемонстрировав готовность дать отпор.

К мужчинам-командировочным тоже интереса никакого не проявилось. И меня они тоже обошли стороной. Даже не знаю, почему. А я уже было ухватился за рукоять ведьмачьего ножа, с которым практически не расставался. Я его и в поездке снимал только вместе с джинсами, когда совсем раздевался. Практически сжился с ним. Ну, а что? Окружающие его не замечают, мне он не мешает.

Объектом внимания молодых уголовников стали парень с девушкой, парочка, что была помоложе, точнее, их багаж.

— Эу, красотка! — растягивая гласные, обратился к девушке из пары, что помоложе, парнишка с ножом. — Хари бадай (красивая девушка, узбекс. — прим. авт.). Тебе не скучно с таким задротом?

Парень, которого вертлявый так обозвал, действительно, атлетическим телосложением не отличался. Тем не менее, он хоть и испугался, но задвинул свою барышню за спину, сжал кулаки и согнул руки в локтях, изобразив подобие боксёрской стойки. А девушка вообще-то действительно была красивой: точеная фигурка, тонкая талия, туго перетянутая поясом платья, длинные, до середины спины, густые золотистые волосы, серые глаза, чуть курносый тонкий нос, пухлые губки.

— Отвали! — дрожащим голосом потребовал парнишка. — А то получишь!

«Ого, а парню-то не больше двадцати, видимо, — подумал я. — Совсем молодой. Студенты, наверное, что он, что она».

— Да ладно, дохлый, — хохотнул вертлявый. — Зачем тебе такая красавица? Ты ж её не прокормишь. Эу, красотка! Пошли с нами!

— Харэ куражится, Бес, — нервно подал голос его подельник. — Берем «угол» (чемодан — прим. авт.) и валим. Время идёт. Не дай бог, менты прискачут. Их нынче здесь с избытком.

«Бес — это кличка вожака,» — понял я. Про «угол» было поначалу непонятно.

— Не дёргайся, Кудрат, — отмахнулся Бес. — Менты спят и видят десятый сон. Они два пузыря в буфете взяли. Верно, Хурмач?

Он повернулся к третьему, словно требуя подтверждения. Третий, которого вожак обозвал Хурмачом, самый мелкий из троицы, кивнул головой, соглашаясь с вожаком.

Бес снова повернулся к парню:

— Ну, вот зачем тебе такая красавица?

Он не договорил, неожиданным прямым ударом в челюсть сбил его с ног, добивая, ударил ногой в живот раз, другой, стремясь попасть в пах. Девушка завизжала.

— Идём с нами, — он ухватил её за руку, потянул к себе. — Скучно не будет, красотка! Обещаю.

Другой рукой он опять покрутил ножом у неё перед лицом, медленно провел лезвием плашмя по щеке:

— Идём, а то больно сделаю!

Парень свернулся между рядами кресел в позе эмбриона и тихо стонал, держась за живот. Остальные пассажиры, в том числе солдаты-дембеля, мужчины-командировочные, молчали, опасаясь привлечь внимание малолетних уголовников. Заступиться за девушку решился только парень из второй парочки постарше. Он привстал, сжав кулаки, но его тут же одёрнула подруга, яростно прошептав:

— Сиди! Тебе больше всех надо?

Неожиданно вдруг одна дебелая женщина, уже в возрасте, встала с места и завопила во весь голос:

— Люди! Да что ж такое деется-то⁈

Её громкий вопль пассажиров мужского пола на активные действия никак не сподобил, но зато подтолкнул к решительным действиям Кудрата: он наклонился, схватил чемодан и сумку, принадлежащие парочке, рванулся к выходу на улицу. Дверь предусмотрительно приоткрыл четвертый из этой банды. Бес убрал нож от лица девушки, с досадой бросил:

— Ну, как хочешь, сладкая пэри… Пожалеешь потом ведь.

Он отпустил её руку, но сдернул с её плеча сумочку и, не торопясь, пошел к выходу, вихляясь всем телом и продолжая крутить ножом в правой руке.

Третий, Хурмач, развернулся и направился в коридор, где стоял их пятый подельник. Там тоже был выход, только в торце здания.

Чтобы добраться до двери, ведущей на улицу, Кудрату, наследнику славы Шуры Балаганова, груженому чужим тяжелым багажом, пришлось бежать мимо меня. Пожилая гражданочка продолжала голосить, безуспешно призывая окружающих к активным действиям. Увы, её вопли так никого и не сподобили к активности, только лишь подстегнули грабителей. Пробегая мимо, Кудрат не заметил моих длинных ног, которые я совершенно случайно вытянул вперед и немножко приподнял вверх.

Он споткнулся, с разбегу пролетел рыбкой метра два и с размаху приложился лицом об бетонный пол. Сумка отлетела влево, чемодан вправо. Надеюсь, там ничего такого хрупкого не было. Либо уже не будет. Воришка остался лежать ничком неподвижно, а из-под его лица стала расплываться темная лужа. Хорошо, видимо, приложился, просто отлично!

Их старший, Бес, на миг застыл, открыв рот, посмотрел на него, на меня. Я встал, виновато пожал плечами, мол, он сам, я тут не при чём, сижу, примусы починяю. И, кажется, сказал это вслух.

— Какие примусы, сучара⁈ — взвыл Бес, рванулся ко мне, и снова замер. Ведьмачий нож каким-то образом оказался в моей руке, а, когда этот кадр подскочил ко мне, встав вплотную, я на автомате воткнул его ему в левый бок под грудную клетку. При этом, я почему-то, неожиданно даже для себя, пробормотал:

— Прими жертву, Перун!

В голове раздался раскатистый довольный голос:

— Угодил, волхв! Ох, и угодил!

Мне показалось или действительно: на улице волной прокатился раскат грома, сверкнула молния.

Перед глазами ярко полыхнула разноцветная вспышка. Через тело прокатила приятная волна. Непроизвольно напрягся, выпрямляясь в струну, позвоночник. По коже всего тела от кончиков пальцев на ногах до самой головы табуном туда-сюда сбегали стада мурашек. Потом мне показалось, что в зале включили яркий свет, стали четче звуки. В груди словно запульсировало второе сердце. Я понял — магия вернулась. И облегченно выдохнул.

Кто-то сзади несколько раз ткнул меня чем-то в район поясницы. Я обернулся. За спиной стоял старший из банды, наблюдатель из коридора, и с искаженным от злобы лицом тыкал меня в бок чем-то вроде длинного шила с ручкой из синей изоленты.

Я счастливо засмеялся. Даже если бы не вернулась магия, конструкт «каменной кожи», заложенный мною в перстень, сработал бы всё равно. Он отшатнулся.

— Ты мне куртку порвал, — весело сообщил я, привычно втыкая в него конструкт паралича. — И рубашку. Так нельзя!

Он повалился на спину, раскинув руки в стороны. Шило или заточка выпала и укатилась под кресло.

Я огляделся. В зале царила мертвая тишина. Голосящая тетка заткнулась, прижав кулаки ко рту, и таращилась на меня выпученными глазами.

Недолго думая, я широкой пеленой вырустил в зал конструкт сна. Хватило всем. Энергии было неожиданно много. Я почувствовал, что мой магический узел стал еще больше, вместительней.

Однако в зале упали, то есть повалились на пол, всего двое мужиков. Остальные удачно для себя сидели в креслах. Да и те, стоящие, практически не пострадали — всего лишь сползли по стеночке.

Из банды грабителей в зале остались трое: Кудрат, всё так же лежавший без движений и малейших признаков жизни; Бес, получивший от меня ведьмачьим кинжалом в бок и принесенный в жертву Перуну, усох на глазах, напоминая сейчас обтянутый кожей скелет; их старший подельник, напавший на меня сзади, лежавший на спине, раскинув руки.

Что с ними делать дальше, я даже и не задумывался. В местную милицию или куда там еще обращаться не было никакого желания. Я ухватил тела Беса и напавшего на меня за шиворот и волоком потащил на выход. Я их бросил метрах в десяти от дверей, в темноте и сразу кинул конструкты «праха» в каждого. Так же поступил с телом Кудрата. Похоже, и он не дышал. В лужу крови на бетонном полу, оставшейся от него, я тоже кинул «прах», только с небольшой долей силы, чтоб только уничтожить пятно и больше никого случайно не зацепить.

Потом поднял и усадил на кресла упавших от моего конструкта мужиков. Неудобно перед ними вдруг стало. Поднял с пола сумочку девушки, положил ей на колени. Отнес к ним сумку и чемодан. Парень всё так же лежал на полу. Я поднял и его, усадил в кресло рядом с подругой, немного подлечил «айболитом».

Теперь вроде всё. Больше следов ночного происшествия не видно. Тем не менее отменять заклинание сна я не стал. Оно не такое уж было и сильное. Я рассчитывал на час — полтора действия, не больше. Пусть народ поспит. Тем более, что до первого вылета времени еще много.

На улице начало светать. Ночь постепенно уходила, унося за собой свои страшилки и кошмары. Всё получилось, как в сказке с хорошим концом: солнечный свет разогнал всё вселенское зло, добро снова победило.

Но перед тем, как пассажиры начали приходить в себя, я всё-таки вышел на улицу осмотреть места, где ночью развоплотил грабителей. С удовлетворением отметил, что от них осталась только примятая трава на вытоптанном газоне, усеянном многочисленными окурками, да металлические пуговицы с пряжками. Отдельно валялась выкидушка. Я ногой отшвырнул всё это подальше, вернулся в зал ожидания и сел в свое кресло, прикрыв глаза.

Интересно было наблюдать за просыпающимися пассажирами. Мужики, которых я «уронил», встали с кресел, стали оглядываться, осмотрели себя со всех сторон, отряхнулись. Один пожал плечами, что-то сказал другому. Тот толкнул его в плечо, покрутил пальцем у виска.

Парочка, подвергшаяся нападению, юноша и девушка, проснувшись, что-то стали горячо обсуждать между собой. Девушка осмотрелась, с удивлением обнаружила сумочку у себя на коленях, изумленно уставилась на чемодан и большую хозяйственную сумку, стоящие рядом, ткнула в них пальцем. Парень недоуменно пожал плечами, осмотрел себя, отряхнул брюки, снова пожал плечами, потянулся к чемодану. Они сели, взялись за руки и замолчали. Девушка украдкой посмотрела на меня, поспешно отвернулась, встретившись взглядом со мной, зачем-то одернула платье, смутилась и покраснела, заметив, как я ей озорно подмигнул.

Пожилая женщина, которая ночью подняла крик, встала со своего места, вышла в зал, обошла ряды кресел вокруг, внимательно осматриваясь, словно что-то выискивая. Встала рядом со мной, спросила:

— Молодой человек! А где эти бандиты? Вы не знаете?

— Какие бандиты? — изумленно удивился я, протирая глаза. — Вы про что?

— Ночью здесь ходили трое бандитов, — нахмурив брови, терпеливо пояснила она. — Ножом размахивали. Потом они к вам приставали!

— Никто ко мне не приставал, — продолжил отнекиваться я. — Я вообще всю ночь спал!

— Не валяйте дурака! — разозлилась женщина. Я демонстративно зевнул, уселся поудобнее и прикрыл глаза. Она недовольно фыркнула и направилась в соседний зал.

До посадки оставался час с лишним.