Глава 7

Глава 7

Переславль

Чародей против уголовников

Телефонный звонок в половине десятого вечером стал для меня полной неожиданностью. Аппарат разрывался, требуя немедленно взять трубку. Этот звонок ничего хорошего явно не сулил, а прямо-таки излучал неприятности. Я с опаской поднял её, поднес к уху.

— Алло?

— Антон?

— Да, — подтвердил я. — Слушаю.

— Это Шишкин, — раздалось в трубке. — Нужно, чтобы ты подъехал к нам как можно быстрее.

— Да я только вчера приехал! — возмутился я. — Теперь в пятницу собираюсь. Может быть.

— Антон, пожалуйста, — голос Шишкина был какой-то усталый, измученный, даже чужой. — Приезжай. Очень надо.

Он помолчал, потом предложил:

— Ну, хочешь, я за тобой приеду? Завтра прямо с утра?

— Ладно, — согласился я. — Завтра к полудню буду. Куда подъезжать?

— УВД знаешь где?

— Знаю…

У здания УВД я был в десять часов. Пришлось выехать пораньше, в семь. Наташка осталась в деревне.

Машину я оставил недалеко от входа, на «генеральском месте», прямо перед знаком «Стоянка запрещена». Перед знаком, а не после. Так что можно, я ничего не нарушал.

Шишкин вышел буквально через пару минут, стоило мне набрать его внутренний телефон с проходной.

— Пошли! Скомандовал он мне и бросил дежурному. — Он со мной!

Мы поднялись на второй этаж, свернули направо, прошли по коридору пару дверей, остановились перед третьей с табличкой «Красавин О. И.»

— Заходим! — Шишкин открыл дверь, легко толкнул меня в спину. — Не стесняйся.

Кабинет был внушительных размеров, «квадратов» в 20, а то и больше. Возле правой стены стояли стулья, штук 15. С другой стороны, где окна, стоял кожаный диван. Ну, и, разумеется, большой тяжелый «хозяйский» стол под зеленым сукном и к нему в придачу длинный полированный приставной стол. И тоже с жесткими «венскими» стульями.

— Раздевайся!

Я скинул куртку, сунул шапку с шарфом в рукав. Вень Венич куртку у меня тут же отобрал, повесил на плечики в шкаф.

— Садись! — он указал на место за приставным столом, усаживаясь рядом. — Начальство сейчас подойдет.

Начальство, видимо, этот самый Красавин О. И., хозяин кабинета, появилось, едва мы разместились. Шишкин встал, я остался сидеть.

Красавин, коренастый, широкоплечий с благородной проседью в темно-русых волосах полковник милиции, бросил на свой стол серую картонную папку, набитую бумагами, развернулся, протянул мне руку, поздоровался, представился:

— Добрый день! Красавин Олег Иванович, начальник уголовного розыска.

Я привстал, приветствуя его, пожал руку, сообщил:

— Ковалев Антон Николаевич.

Красавин сел напротив меня за приставной стол, вздохнул, придвинул к себе толстую общую тетрадь, взял в руки ручку, переглянулся с Шишкиным.

— Тут такое дело, Антон Николаевич, — сказал он. — У нас в городе ЧП, а мы не знаем, за что ухватиться. Вениамин Вениаминович, памятуя твои неординарные способности, предложил обратиться к тебе за помощью.

— Антон, — продолжил Вень Венич. — На прошлой неделе у нас произошли два вооруженных ограбления сберкасс в городе. Одно за другим. Хорошо, обошлось без жертв. Банда, то ли пять, то ли шесть человек, с оружием, в масках врывались в сберкассу, клали всех на пол, выгребали деньги и скрывались. А вчера в полдень при ограблении убиты кассир и водитель НПО «Базальт», которые везли из банка зарплату на завод. Прямо на ступенях у центральной проходной. Тетка упёрлась, сумку отдавать не стала, так её из обреза застрелили. Водитель бросился на помощь, застрелили и его.

Я не успел ничего сказать в ответ. Дверь снова распахнулась, в кабинет вошел еще один человек: невысокого роста, плотного телосложения с аккуратным ежиком начинающих седеть волос, в черном пальто нараспашку, строгом сером костюме и белой рубашке.

— Здравствуйте, товарищи! — прямо с порога поздоровался он. — Собрались?

— Так точно!

Красавин и Шишкин встали, приветствуя гостя. Поднялся со своего стула и я. Гость пожал всем руки, снял и повесил пальто на вешалку возле двери. Сел рядом, улыбнулся резиновой улыбкой, поинтересовался:

— Кого-нибудь еще ждём?

Красавин отрицательно качнул головой.

— А это кто? — гость кивком указал на меня.

— Наш консультант-психолог, — тут же ответил Шишкин.

— Молодой, — заметил гость. — В каком звании?

— Пока ни в каком, — снова подал голос Шишкин.

— Он ваш штатный сотрудник? — продолжал допытываться гость.

— Еще нет.

— Вы с ума сошли! — гость прищурился. — Делу присвоена высшая категория секретности! Мероприятия под контролем у Первого секретаря обкома партии, который нам отвел всего два дня. А вы тащите сюда посторонних лиц. Убрать немедленно!

Последнюю фразу он буквально рявкнул.

А я с утра пораньше встал, проехал по чёрт знает какой трассе больше сотни километров, чтобы выслушивать это… Я встал из-за стола, подошел к одёжному шкафу, открыл, достал куртку. Вслед за мной поднялся Вень Венич:

— Подожди, я провожу.

Стоило нам выйти в коридор и закрыть за собой дверь, как Шишкин вполголоса выругался, буркнул:

— Послал бог напарничка!

И чуть ли не жалобно попросил:

— Посиди, подожди, будь другом!

Он затащи меня в какой-то кабинет в конце коридора, где сидел один из сотрудников, затолкнул в него, бросив:

— Стёпа, развлеки гостя на полчасика!

И убежал.

Я пожал плечами, сел на ближайший стул, улыбнулся.

— Садись ближе! — предложил Стёпа, милиционер в форме в погонах капитана. — Чаю будешь?

— Наливай! — согласился я.

Полчаса не полчаса, но я выпил две кружки, прежде чем вернулся Вень Венич.

— Пошли! — позвал он меня опять.

— Это кто такой правильный был? — спросил я.

— «Старший брат», — нехотя буркнул Шишкин. — Заместитель начальника Управления КГБ полковник Шарков. Ограбили предприятие оборонного комплекса, на котором работает шесть тысяч человек. Секретное производство и всё такое. Вот они и помогают, так сказать, консультируют.

Он едва не сплюнул с досады. Странно. А я ведь за всё время ни разу полковника с фамилией Шарков в местном Управлении КГБ не встречал. Такого деятеля искусств я бы точно не забыл. Надо будет при случае спросить у Дениса. Хотя бы сегодня — позвоню и спрошу. Но про это я Шишкину говорить не стал.

Мы вошли опять в кабинет с табличкой «Красавин О. И.». Хозяин кабинета поднялся мне навстречу:

— Извини, Антон Николаевич, такая вот ситуёвина сложилась.

Он крякнул с досады.

— Садись, в общем. Слушай.

Оба, и Шишкин, и Красавин сели напротив меня.

— После ограбления бандиты скрылись на красной «копейке». Но бдительные граждане задержали подозрительного типа, который во время разбоя ошивался рядом и вроде как занимался тем, что наблюдал. Сам понимаешь, на «Базальте» дураков не держат. Там все под «старшими братьями» ходят, каждый месяц инструктажи насчет бдительности. Вот граждане и поймали этого… А он в отказ — знать ничего не знаю, моя хата с краю, вообще здесь мимо проходил.

— Ни одной зацепки, ничего, кроме подозрений, — подхватил язвительно Шишкин. — Простой советский человек. Просто стоял и глазел. Случайно.

— Всё бы ничего, — кивнул Красавин. — Только у него две судимости, причём, вторая как раз за разбойное нападение. И сам он не местный, приезжий с Курска.

— Ты бы с ним поговорил бы, а, Антон? — попросил Шишкин. — Как ты умеешь. Вдруг он один из этих «фантомасов»? Хотя может быть и действительно не при чём.

— Ни одной зацепки, — пожаловался Красавин. — Ни отпечатков, ни свидетелей путёвых, чтоб хотя бы фоторобот нарисовать…

— Может, с местными уголовниками поговорить, — ляпнул я. — С Гришей Фартом?

— Клянутся, божатся, что не они, — отмахнулся Красавин. — Дескать, гастролёры это…

И встрепенулся:

— А ты Гришу знаешь?

Я неопределенно пожал плечами.

— Помоги, Антон! — снова попросил Шишкин. — Проясни хоть этого…

— Пошли, — согласился я и улыбнулся. — Чего ждём?

Идти пришлось недалеко. В подвал. Хорошо, не в пыточную.

— У нас здесь времянки, — пояснил Шишкин. — Камеры временного содержания. Задержанных сюда привозят с утра. Они допросов здесь ждут.

Мы втроём: я, Шишкин, Красавин — все скопом прошли мимо дежурного сержанта, сидевшего за столом у лестницы, подошли к одной из железных дверей. Шишкин открыл окошко в двери, глянул внутрь и отомкнул замок.

В комнате или, точнее, камере на железной кровати без матраса сидел неопределенного возраста человечек в старенькой куртёнке, кепке, школьных брюках. При виде нас он вскочил, радостно оскалился, сорвал с головы кепчонку, шутовски поклонился:

— Моё вам с кисточкой, граждане начальники! А что это вы всей толпой ко мне в гости? Извините, угостить нечем. Холодильник сломался, в ремонт вместе с хавкой увезли.

— Пообщаться захотелось с тобой, гражданин Немчинов, — усмехнулся одними губами Красавин. — Или, правильней будет сказать, Немой?

— Был Немой, да весь кончился, — улыбка сошла с лица задержанного. — Теперь только Немчинов Павел Петрович, гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Чист я перед законом, начальник. Всё, что назначили, от звонка до звонка оттоптал.

Он то ли нахмурился, то ли сморщился, презрительно поднял верхнюю губу:

— Хрен ты мне что повесишь, начальник! В завязке я. В жесткой завязке. Приехал вот, на работу хотел устроиться на завод. Новую жизнь начать. А вы… Эх!

Его голос приобрел плаксивые нотки. Он махнул рукой, вытер рукавом нос, отвернулся.

— Вот с соплями перебор, — насмешливо заметил Красавин.

— Врёт он, — сказал я и попросил. — А можно ручку и бумагу. Гражданин Немчинов сам сейчас всё нам напишет…

— Вот тебе!

Гражданин Немчинов сложил фигу и ткнул в мою сторону. Аура у него горела багрово-желтыми всполохами: ненавистью и ложью.

— Дежурный! — крикнул Шишкин в коридор. — Ручку и бумагу! Быстро!

Сержант через минуту притащил простенькую шариковую ручку и с десяток листов стандартной серой бумаги. Вень Венич передал это всё мне.

В камере был стол и два табурета, привинченных к полу. Я положил бумагу и ручку на стол, сел на табурет, повернулся к Шишкину.

— Вениамин Вениаминович, можно нас оставить на десять минут? — попросил я. — Я бы хотел побеседовать с Павлом Петровичем с глазу на глаз.

Шишкин широко улыбнулся, кивнул. Красавин попытался что-то сказать, но Вень Венич его ухватил за рукав и потащил в коридор.

— Дверь не закрывайте на замок, пожалуйста, — попросил я им в спину. — Постойте в коридоре.

Задержанный ухмыльнулся, повернулся ко мне:

— А ты не боишься, пацан, что я тебя сейчас на кукан намотаю?

— Присядьте, пожалуйста, Павел Петрович, — попросил я, указывая на табурет с другой стороны стола.

— Да пошел ты! — задержанный плюнул мне под ноги.

— Сидеть! — скомандовал я, подкрепляя свои слова конструктом подчинения. Немчинов послушно рухнул на табурет.

— Взял ручку, быстро!

Задержанный ухватил ручку.

— Пиши всё, что знаешь об ограблении сберкасс и завода, — приказал я. — Подробно. Кто грабил, кто убивал? Фамилии, имена, адреса. Про себя не забудь написать. Всё, что знаешь.

Я задумался, добавил:

— Кто помогал? Где оружие взяли? Пиши красивым разборчивым почерком. И побыстрей, люди ждут.

Я не удержался, хихикнул. Немчинов послушно ухватил бумаги, подвинул к себе, стал писать. Даже язык высунул от усердия. Я поднялся, отошел к двери, не спуская с него глаз. Конструкт конструктом, но кто знает? Случаи бывают разные…

Я коснулся двери. Она оказалась не заперта, как я и просил. Шишкин и Красавин стояли рядом. Шишкин смолил сигарету. А он же вроде не курил. Нервы? Я знаком попросил подойти, при этом приложив палец к губам, требуя тишины. Оба на цыпочках подошли. Я показал им в приоткрытую дверь Немчинова, который сидел и старательно излагал на бумагу ответы на мои вопросы.

— Мля… — вырвалось у Красавина. — Люкс!

— Красавец! — подтвердил Шишкин.

Мы вошли в камеру. Немчинов поднял глаза, посмотрел на нас.

— Пиши, пиши! — сказал я, выпуская в него на всякий случай еще один конструкт подчинения. — Подробней пиши! Не забудь про свои похождения, — я поправился, — преступления после выхода на волю написать!

Как только он закончил, Красавин поспешно выдернул у него из-под рук листы, собрал их в пачечку, довольно разулыбался.

— Молодец, гражданин Немой! — заявил он. — Другое дело!

Его фраза совпала с моей отменой конструкта подчинения. Немчинов изменился в лице. Он растерянно посмотрел на Красавина, перевел взгляд на меня.

— Не по закону, начальник! — жалобно сказал он. — Не по правилам!

— Всё нормально, гражданин Немчинов! — жестко отозвался Шишкин. — Можно подумать, ты грабишь по советским законам.

— М-да, — ухмыльнулся Красавин. — Теперь мы с тобой поговорим по-другому.

Он многозначительно потряс исписанными листами. Немчинов вжал голову в плечи, ссутулился, стал ниже ростом и вдруг неожиданно подпрыгнул ко мне и изо всей силы воткнул мне ручку, которой он писал, в глаз. Шишкин охнул. Красавин присел от неожиданности.

— Нет, ну так нельзя! — заявил я, поднимая с полу сломанную ручку. — Так на тебя никаких письменных принадлежностей не напасешься.

Немчинов молчал, с ошарашенным видом наблюдая за мной: ручка воткнулась мне прямо в глазное яблоко и — сломалась.

— Ты… Ты — чёрт! — пробормотал он.

— А ты теперь стукач! — я хлопнул его по плечу. — Что со стукачами на зоне делают?

— Какая зона? — выдохнул Красавин. — Ему по этому делу стопроцентная вышка светит!