ГЛАВА 30.

Моё напряжение усилилось. Господи, зачем он притащил меня сюда? Я постаралась незаметно вытереть о ткань платья вспотевшие ладони. Но больше тревожиться времени мне не дали, красные лакированные створки распахнулись, и мы прошли в приёмную короля.

Мне показалось, я попала в кабинет Людовика Четырнадцатого. Приглушённые тона, красно-коричневые шторы, огромное окно в пол. Стол с бумагами и письменными принадлежностями, огромные шкафы с книгами. Но сам король обнаружился не за столом — а в стороне, в кресле у камина, греющим толстые, унизанные кольцами пальцы. Это был грузный мужчина куда старше, чем я ожидала — лет пятидесяти на вид. Тёмно-рыжие волосы спадали на плечи завитыми локонами.

У ног его величества сидела молоденькая... я озадачилась с определением — фрейлина? служанка? — очень богато одетая, вернее, раздетая девушка. Она массировала босую ногу короля, которая упиралась ей прямо в выставленные напоказ яблочки грудей.

Увидев нас, она не ахнула и ни на миг не прервала действий, только пустила долгий чувственный взгляд в сторону чародея. Меня одарила коротким презрительным, уколовшим, как игла.

— Что случилось опять? — заворчал король. — Исса, можешь идти.

Девушка безмолвно надела на босую ногу его величества шёлковый носок, подвязала лентами. Осторожно всунула в башмак с золотой пряжкой и золотым же каблуком. Встала, подняла скамеечку и, как призрак, удалилась.

— Что за куколку ты привёл? — его величество одарил меня масленым взглядом. — Неужели новый подарок?

— О да, мой сир, — чародей поклонился. — Подарок, и куда более полезный, чем можно судить по внешности. Девушка чародейка, и дар у неё преотличнейший. Сильнейшая стихия сердца. С её помощью мы довершим то тонкое дельце.

— Чародейка? — король поскучнел. Впрочем, тут же оживился: — То дельце? Ты про Аэлин?

Сердце пропустило удар. Они не подозревают меня, да. Но хотят использовать против герцогства Лина. Я сжала зубы и опустила глаза, чтобы не выдать истинных чувств. Не забудь, ты не имеешь отношения к Аэлин, Ира. Ты и названия такого не слышала.

Но ненависть и злость трясли меня, заставляли до боли сжимать пальцы.

— Про это, да. Девушка сегодня во время инициации накрыла любовным дурманом весь город. Возможно, до вас докатились отголоски. Хотя вряд ли, ведь я сам ставил защиту. Как бы то ни было, я был совсем рядом с ней и с трудом смог противостоять. Если она научится как следует управлять своим даром, совет вельмож будет у вас в кармане. Не говоря уже о воодушевлении армии, любви народа... хотя всё это и так у вас в избытке.

Даже мне было ясно, что последняя фраза — грубая лесть. Но король, как довольный толстый кот, радостно заулыбался:

— Да-да-да, народ любит меня. Ты тоже, малышка? Пойдёшь на службу к старику-королю Доминту?

Содрогаясь от брезгливости, я сказала то, что он, несомненно, ожидал:

— Вы в самом расцвете сил, ваше величество.

Он довольно крякнул:

— Хороша, лисица! Смотри-ка, знает, как понравиться! Что ж, отлично. Я верю глазу Румена. Если он говорит, что твой дар настолько велик, значит, так оно и есть. Слушайся его во всём. Если хорошо покажешь себя, будешь вознаграждена.

— Благодарю вас, ваше величество, — я смотрела в пол.

На самом деле у меня поджилки дрожали от страха. Мокрые ладони комкали ткань платья, но и король, и чародей, кажется, принимали это за обычное волнение при виде высочайших особ. А я с содроганием думала о том, что случится, если Румену вздумается проверить мою легенду.

Успокаивала лишь мысль о том, что Хайден предусмотрел всё и даже связался с чародейкой из Ивикании. У него оказались связи и там. Так что бумаги были у меня самые настоящие, и дама, указанная в них как мой учитель, согласилась отвечать всем любопытствующим, что подобрала меня на улице и родственников у меня нет.

Но когда мы подготавливали эту легенду, мы не рассчитывали, что её будет проверять король Маири-касса.

— Насчёт Аэлин, армия готова выступать в любой момент, — говорил в это время чародей. — Нам нужен лишь предлог для совета вельмож. Пока наша маленькая чародеечка не войдёт в полную силу, разумеется.

— Выдадим замуж ту девчонку. Как её — Иннели?

— Сестру герцога Аэлин? Разве она не...

Король приложил ко рту похожий на сосиску палец. Состроил недовольную гримасу. Чародей замолчал — но мне хватило.

Неужели сестра Лина жива? Я прокрутила в памяти рассказ Лина о нападении. Нет, он говорил, что убили всех, сначала сестру, а потом отца с матерью. Или... могло ли случиться так, что его сестру только оглушили или ранили, а потом увезли с собой?

Если это правда, то как же он обрадуется! Вот только, похоже, она в руках короля. Интересно, где её держат?

— Вы в курсе о ситуации с провинцией Аэлин? — по-светски обратился ко мне чародей.

Я покачала головой. До нашей Ивикании все новости доходят с опозданием. Интересно было узнать, какие сказки рассказывают здесь, как пытаются оправдать возможный захват.

— Эта часть королевства, ранее принадлежавшая герцогу Аэлин. К сожалению, несколько лет назад герцог с семьёй трагически погиб. Спаслась только его дочь, она находится под нашей защитой. Его величество планировал выдать осиротевшую бедняжку за эйдараСиморна, как только она достигнет подходящего возраста. Но дело в том, что пару лет назад объявился самозванец, принявший имя погибшего сына герцога, и обманом ухитрился заполучить трон. Необходимо вырвать герцогство из его рук и вернуть сироте.

Я послушно кивала.

Видимо, в этом был их план с самого начала. Убить всех, кроме сестры Лина, обставить это спасением, выдать замуж за своего ставленника — и Аэлин действительно станет частью королевства, не на словах чародея, как сейчас, а на деле.

Но существование Лина путает им все карты. Совет вельмож не допустит незаконного присоединения. И вот зачем им я — чтобы внушить совету вельмож нужные эмоции. Видимо, пока что королю не удаётся убедить всех, кто-то ещё держит сторону Лина, кто-то слишком сильно опасается за свои собственные земли: поможешь королю присвоить чужое герцогство, не факт, что следом не отберут и твоё личное.

Что ж, по-моему, я услышала достаточно. Надо во что бы то ни стало возвращаться в Аэлин — как можно быстрее. Влиять на совет я не собираюсь.

И тут в дверь кабинета постучали. Раздался голос секретаря:

— Ваше величество, ваше сиятельство. ЭйдарЭронский. Просит разрешения сделать срочный доклад.

Король с чародеем переглянулись, второй пожал плечами. Сам пошёл к двери и отворил её. В кабинет вбежал тот самый мужчина, которого я видела с чародеем в Обществе Магов. Красный и запыхавшийся, он упал на одно колено и задыхающимся голосом произнёс:

— Ваше величество! Мы схватили герцога Аэлина!

Король с неясным восклицанием подался вперёд. У меня потемнело перед глазами. Ноги стали ватными, я пошатнулась, удерживаясь лишь огромным усилием воли. Что? Лина? Нет!

Слава богу, моя слабость осталась незамеченной. И чародей, и король смотрели только на эйдараЭронского, который, захлёбываясь словами, возбуждённо рассказывал:

— Мои люди взяли его в той гостинице, куда его сиятельство послали относить записку. Увидев их, он попытался бежать, так что они схватили его, а потом узнали в нём герцога.

Не может этого быть. Лин там, дома, в Скалистом Гнезде. Может, они поймали Андирна?

— Где же он? Позвольте, ваше величество, — удостоившись благосклонного кивка короля, чародей размашистым шагом направился прочь из кабинета.

Я поспешила за ним, молясь про себя, чтобы меня не остановили. К счастью, меня замечали не больше, чем предмет мебели.

— Он там, внизу, ваше сиятельство, — Эронский угодливо показал путь. — В пыточной, ожидает допроса.

Боже, пытки?! Они сошли с ума. Я почувствовала, как изнутри меня распирают ужас и готовая вырваться магия. Всеми силами попыталась усмирить её.

Не время. Надо убедиться, что это и правда Лин.

Даже удачно, что я сейчас здесь. Только я могу ему помочь.

Путь вниз показался мне длиннее часа. Сердце билось в груди, как запертая в клетке птица. Я пыталась запомнить дорогу, но мысли путались, скакали в голове, не давая сосредоточиться.

Я молилась, чтобы это был не Лин. Кто угодно, бедный случайно попавший под руку аэлинец, просто черноволосый мужчина — лишь бы не Лин.

Но когда толстенная железная дверь отворилась, и мы зашли в тускло освещённую, пахнущую железом и кровью комнатушку, сердце у меня оборвалось.

На табурете, связанный, с руками за спиной, неловко наклонившись вперёд, сидел Лин. Мне стало нехорошо — а он увидел за плечом чародея меня, и синие глаза расширились. В них мелькнуло непонимание, а потом — словно потухло что-то внутри, они стали тёмными, непроницаемыми и закрытыми.

Боже, он думает, я его предала. Его взяли в гостинице, где я поселилась... неужели он приехал, чтобы увидеться со мной? А вместо меня его нашли там люди короля. И теперь здесь, в замковых подземельях, я — рядом с Руменом, главным чародеем короля, как его верная ученица. Сложно понять всё правильно.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не броситься вперёд, не закричать, что он ошибается. Молча смотрела на Лина, хотела поймать его взгляд, чтобы хотя бы покачать головой, чтобы хоть жестом передать, что я по-прежнему на его стороне. Напрасно: он уткнулся взглядом в пол и молчал.

Румен задавал вопросы, которые Лин пропускал мимо ушей. Только когда его назвали самозванцем, Лин поднял лицо и посмотрел на чародея тяжёлым взглядом. Настала очередь Румена замолчать, недовольно кривя губы.

— Я знаю, что заставит его разговориться, — наконец сказал чародей. — Эйдар, принесите-ка ту вещицу из моего кабинета. В ларце на столике.

Десять-пятнадцать минут мы провели в тягостном молчании. Лин смотрел в пол, а я терялась в догадках, о какой это вещи идёт речь. Почему-то мне казалось, Лин не обрадуется, увидев её.

Скрежетнула, отворяясь дверь. Вернулся Эронский. Прошёл прямо к Румену и вручил ему небольшой, где-то двадцать на сорок сантиметров, светло-коричневый ларец.

Чародей поставил его на стол и поднял крышку. Бросил на Лина испытующий взгляд — и достал из ларца пистолет.

Я расширила глаза, невольно подалась вперёд. Откуда он у Румена? Неужели и он побывал в моём мире? Не может быть!

— Знакома ли тебе эта игрушка? — спросил тот у Лина. — Вижу, что да.

Лин смотрел на пистолет и на чародея немигающим взглядом. Он пытался сохранять невозмутимость, но я хорошо знала выражения его лица и увидела, как в нём словно что-то оборвалось. Он наконец разомкнул губы:

— Вот оно что... значит, Рата и впрямь работал на вас.

Рата! Фамилия заставила меня вздрогнуть. При чём здесь он?

Лин продолжал:

— Так я и думал. Ему было очень просто приказать вывезти всё оружие и передать вам, не так ли? А узнали вы об этом оружии от него? Или от... своей шпионки? — он выплюнул последнее слово. На меня не смотрел, но было ясно, что говорит обо мне.

Я опустила глаза. Держись, Ира. Нельзя начать оправдываться. Всё объяснишь потом.

Лином управляют сейчас гнев и отчаяние. Если бы он хоть немного подумал, понял бы сразу, что я не могла быть шпионкой — только не девушка из другого мира, не разбирающаяся толком в реалиях этого. Эмоции плохой советчик для рациональных суждений.

Но что же это получается? Рата предал Лина? Передал королю Маири-касса оружие, которое Лин с таким трудом достал. Которое должно было послужить главным козырем в борьбе против короля. Теперь у Аэлина нет ничего, а у Маири-касса, если они выяснят, как пользоваться огнестрельным оружием... это конец.

— Что это и откуда ты взял это? — спросил Румен. — Я не чувствую в ней магии, что это за хитрое изобретение?

Лин молчал, будто недавней речью исчерпал все слова. Румен начал злиться — так сильно, что я это даже почувствовала.

— Моя леди, — обернулся он вдруг ко мне, словно только что вспомнил о моём присутствии. — Какая удача, что вы здесь. Покажите-ка его светлости немного вашего дара.

— Не понимаю, — прошептала я враз пересохшими губами.

— Заставьте его ощутить немного обречённости. Или нет, много обречённости. Страх, ужас, безысходность — на ваше усмотрение. Это научит его вести себя.

Я облизнула губы, перевела взгляд на Лина. Он по-прежнему сидел как каменный, и бровью не повёл. Наслать на него страх и ужас?.. Я не смогу.

Я всё же попыталась — вызвала из глубины души свой собственный страх и отчаяние, коснулась Лина. Самым краешком... а потом это трансформировалось в страх за него самого, желание защитить, жаркую любовь. Совершенно помимо моей воли. Я не могла сделать ему больно.

Но почему-то Лин вскинул голову, как ужаленный, и взглянул на меня с ненавистью. Сжал челюсти.

Чародей озадаченно хмыкнул.

— Странно, — сказал он, потирая подбородок. — Я не почувствовал ничего такого. Давай-ка ещё раз. Странно, что у тебя не получается, с твоим даром это должно быть довольно просто.

Какая же он отвратительная тварь. Ненависть вскипела во мне, руки задрожали. Я снова впилась ногтями в кожу.

А что если я сейчас нашлю страх и ужас не на Лина, а на Румена?

Нет, это плохая идея. Он явно защищён, раз не боится предлагать мне воздействовать на Лина здесь. Да и эйдарЭронский тяжело дышит мне в затылок, а у двери камеры снаружи стоит охрана. Может, я и справлюсь с ними всеми, ведь Румен сказал, у меня сильный дар. Но даже так — я не смогу выбраться из дворца и вытащить Лина.

Мне нужен план. Нужно время.

Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Господи, Лин, прости меня, пожалуйста. Это всё для того, чтобы освободить тебя.

Ненависть, кристально чистая ненависть, которую я испытывала по отношению к чародею, собиравшемуся пытать Лина, по отношению к королю, возжелавшему отобрать его герцогство, убившему его родителей. Желание, чтобы они мучились в аду, чтобы им сторицей вернулось всё зло, что они причинили. Жуткий неизбывный ужас, в котором я бы с удовольствием их утопила.

Всё это я, превозмогая боль, выворачивая наизнанку собственную душу, обрушила на Лина.

На миг у меня зашумело в ушах, перед глазами потемнело. Слёзы текли по щекам, как будто мне самой достался кусочек первобытной темноты.

— Потрясающе, — дрожащим голосом прокомментировал Румен.

Лин обмяк в верёвках, черноволосая голова безвольно опустилась на грудь. Я сделала шаг к нему, наткнулась на чародея и остановилась. Но взгляд отвести не могла. Лин... он жив? Он ведь жив? Господи, что я натворила...

Сзади глухо застонали. Я обернулась и сквозь пелену слёз обнаружила на полу эйдараЭронского.

— Встаньте, эйдар. Вы не свинья, чтобы выискивать на полу каштаны, — чародей не упустил момента посмеяться над подчинённым.

— Я... ох... что это было? — Эронский сел и помотал головой.

— Это был наш новый козырь, — Румен по-хозяйски положил руку мне на плечи и притянул к себе. — Великолепный дар магии сердца. Что ж... ого!

Он смотрел в сторону Лина. Я посмотрела туда же и вздрогнула: Лин приподнял голову и прожигал нас взглядом.

— А ты крепкий малый, — свысока заметил Румен. — Но тебе это не поможет. Эйдар, отведите его в темницу. А я пойду к его величеству. Армии пора выступать.

Не обращая внимания на моё сопротивление, он вывел меня из допросной. Я до последнего смотрела на Лина, пыталась взглядом передать мою любовь и отчаяние, но напрасно. Сквозь глухую стену ненависти, которой он от меня отгородился, не проникало ничто.