Глава 33

Глава 33. Модная лавка Армитейджа

Я перевесила свою замшевую сумку на манер почтальона Печкина, чтоб ее на рынке не сдернули с плеча какие-нибудь воришки. Оставить ее в своей башне я уже не успевала. И пошли мы к карете, которую заранее с утра, на правах фрейлин королевы и дочерей благородных семейств, заказали подружки неподалеку от королевских конюшен у высокого дуба.

День еще только начал золотить крыши, а рынок столичного города Орвиль уже гудел, как огромные улей. На широкой площади между домами с нависающими вторыми этажами теснились ряды лавок и шатров. Под выцветшими полотнищами кричали торговцы вином, пахнущим смолой и пряностями. Горшечники звенели посудой, мясники размахивали окровавленными ножами. В воздухе смешались запахи жареного мяса, навоза, дыма и свежей выпечки, что сделало его тяжёлым, пряным, почти осязаемым.

По раскатанной грязи, перемешанной с соломой, щебнем и объедками, шли и знатные горожане в ярких плащах, и босоногая голытьба. Слуги пробирались с корзинами, ругаясь вполголоса. Уличные мальчишки шмыгали между ног, пытаясь вытащить у покупателей на рынке и у торговцев яблоко или кошель. Поэтому я теснее прижала сумку со своими оставшимися «сокровищами» к себе рукой.

Над толпой то и дело раздавался звон колокольчиков точильщиков с тележкой. Где-то за нашими спинами в соседнем торговом ряду ссорились два торговца тканями, отчаянно споря о цене и клянясь всеми святыми.

На краю рынка, на площади, для черни начинались развлечения. На грубо сколоченной помосте жонглёр в полосатом камзоле подбрасывал в воздух ножи, железные кольца и даже горящий факел, выкрикивая насмешливые прибаутки про жадного ростовщика и ленивых стражников.

Рядом в пыльном круге медведь на цепи тяжело переваливался с лапы на лапу под крик медвежатника, а дети, визжа, тянулись посмотреть на зверя. Чуть поодаль шарлатан в широкополой шляпе продавал «чудодейственные» эликсиры, обещающие исцеление от всех болезней. И толпа, одновременно смеясь и веря, жадно слушала его речь.

У трактирного крыльца два менестреля тянули протяжную песню о несчастной любви, перебирая струны потрепанной лютни. А вокруг них уже собралась кучка ремесленников с кружками кислого вина. Они громко спорили о налогах и о том, что королевские сборщики скоро доберутся до их мастерских.

На другом конце рынка долговязый фокусник показывал, как исчезают монеты и яйца, вытаскивал из-под плаща живого голубя. А чернь гоготала, толкалась, кричала и давала друг другу советы, пытаясь разгадать его хитрость.

Поверх всего этого шума вплетался привычный гул города: звон колоколов ближайшей церкви, дальний скрип ворот, тяжёлый топот коней стражников, медленно пробивающихся через людской поток. Средневековый рынок столичного города Орвиль жил своей жизнью — шумной, грубой, яркой, крикливой, в которой каждый день мог принести массовую драку, кражу или неожиданное приключение.

— Считай это ознакомительной прогулкой по столичному рынку, — сказала мне Беренгария. — Мы еще вернемся к этим торговым рядам позже: за бусиками, туфельками и пряниками. Но наряды мы, прекрасные благородные дамы королевского двора, покупаем не там, где чернь, а в самой лучшей модной лавке Армитейджа. Мы там и тебе что-нибудь подходящее подберем.

Модная лавка Армитейджа располагалась в прилегающем к рыночной площади большом доме на первом этаже. Мы вошли. Там все было завешано женскими и мужскими нарядами для «благородных». Даже был ряд обуви разного размера и фасонов.

Кроме того, мне сказали, что большую часть нарядов Армитейдж, лучший модный портной Орвиля, шьет на заказ и подгоняет по фигуре клиентов. А то, что в лавке, это — готовые товары для тех, кому нужен наряд срочно. И это — не самые лучшие наряды.

Но мне как раз нужен был готовый наряд. И срочно. Потому что времени на примерки и походы к портному уже не было совсем.

Лучший модельер Орвиля и всего королевского двора Круазена Армитейдж сначала показался мне карликом на кривых, буквой «О», ножках. Однако фрейлины украдкой указали мне на уши лучшего портного. Торчащие в разные стороны уши его, неестественно большие для человека и к тому же острые на концах, были покрыты седой с черным шерстью. Шевелюра Армитейджа тоже была цвета «черный перец с солью». Поскольку портной был уже не молод.

Девушки на ухо шепнули мне, что Армитейдж — низушок. Это высокая разновидность громов. По пояс человеку. И даже для своей расы Армитейдж был довольно высок. Примерно мне по грудь.

Я довольно быстро нашла в лавке Армитейджа красивый синий дорожный плащ, цвета летних сумерек, с треугольными серебряными наконечниками на завязках у капюшона. Плащ был из тонкой шерсти: ночью можно завернуться в шатре, чтоб не холодно было. И днем, если будет прохладный летний день и холод ветра при скачке, не будет слишком жарко.

Но Розамунда не дала мне на этом остановиться. Сказала, что мне непременно нужно дорожное платье для верховой езды. Она указала мне своей могучей дланью на подходящее по размеру сизое платье, цвета крыла голубя, со шнуровкой спереди и на длинных пристяжных рукавах. Не маркое. На таком платье дорожную пыль видно не будет. Все это надо было надевать на ночную рубашку, чтобы широкая сизая шнуровка была на чем-то белом, а не на голом теле. Но ведь белая ночная рубашка у меня уже есть в башне Чародейки.

Однако я углядела в глубине лавки Армитейджа кое-что, на мой взгляд, более подходящее для путешествия верхом. Я спросила у низушка, можно ли тут где-то примерить наряд. И получив от него жест в сторону примерочной, быстро схватила то, что хотела, и пошла переодеваться. Мои новые подружки фрейлины в это время присматривали красивые платья и прикладывали к себе: к лицу ли будет?

Через пять минут я вышла в торговый зал к подругам в своем новом дорожном наряде. И встала на две ступеньки выше них при входе в примерочную в эффектной позе вполоборота с приподнятой правой рукой:

— Вуаля!

У Беренгарии, Аквиссы и Розамунды при взгляде на меня отвисли челюсти.

«Нет, я, конечно, выгляжу сногсшибательно, но не настолько же, чтоб благородные дамы при виде меня в ступор впадали. В чем дело-то?».

— Он точно обомлеет! — медленно проговорила Беренгария, глядя на мой дорожный наряд.

— И не только он! — вторила ей, вернув себе дар речи, обычно восторженная болтушка Аквисса.

— Ой, ну, не знаю! — с сомнением поглядела на меня Розамунда и подбоченилась, как торговка кренделями на рынке. — Если б сюда сверху еще юбку какую или хотя бы платок вокруг бедер… Впрочем, я слышала, девиц за ношение мужских штанов сжигать уже года два как перестали по указу Дагобера…

Улыбка сползла с моего лица. Но я тут же гордо заправила каштановую прядь за ухо и упрямо заявила:

— Должен же кто-то вводить у вас в Аспазии новую моду! Верхом все же удобнее ездить в штанах, а не в платье!

К узким коричневым кожаным штанам, под цвет моих волос, я подобрала широкий кожаный пояс на талию такого же цвета. И цепляющиеся к поясу ножны для моего ножа из той же кожи. Кто же ходит в турпоход без ножа? А сверху надела широкую белую мужскую рубашку. Поскольку эта рубашка была мне заметно велика, рукава пришлось закатать. Вырез на груди по причине величины рубашки был слегка глубже, чем следует: до самой ложбинки между грудей. А в этом треугольном вырезе гордо и ярко сиял синий сапфир кулона Рэндевальда.