23. Исцеление.

Поверженный Тирз неподвижно лежал около стены, переломленное крыло изогнулось под немыслимым углом. Ужас охватил меня, и я закричала каким-то страшным, абсолютно неузнаваемым голосом. Звук всё выходил, не желая прекращаться и впускать новый кислород, истощая организм. Руки тряслись, ноги подкашивались, спина сгорбилась, а шея, наоборот изогнулась вверх. Как в таком положении можно было что-то издавать – непонятно! Лицо покраснело, гортань была готова разорваться. Казалось, ещё чуть-чуть, и я просто лопну от напряжения! И только его взгляд не позволял мне окончательно свихнуться, удерживая тонкой нитью незримой связи. Неожиданный лёгкий шлепок по щеке отвлёк от бирюзовых глаз, взгляд поймал испуганное лицо Марины. Крик продолжал изливаться, но теперь уже безадресно. Её рука взлетела и со всей силы влепила вторую пощёчину, показавшуюся мне эфирным прикосновением. Контраст между картинкой и ощущениями немного отвлёк от истерики, поэтому третий удар почувствовался гораздо ближе к реальности. Голова мотнулась в сторону. Звук прервался, сменившись оглушительным кашлем – кажется, я чересчур напрягла горло.

- Срочно! Пей! – протянула травница склянку с какой-то жидкостью. И когда только успела достать? - Тебе сейчас нельзя болеть.

- Я, конечно, понимаю, что не вовремя, но мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – настойчиво произнёс Данила.

Я послушно проглотила снадобье и закашлялась ещё больше. Второй пузырёк ждал наготове, смягчив, наконец, моё исстрадавшееся горло.

- Тебе пока нельзя говорить, - предупредительно зажала мой рот боевая подруга, - я сама всё объясню. Только вкратце, надо быстрее заняться Тирзом!

Дракон недоверчиво посмотрел на неожиданную союзницу, Данила же решил пока подержать свою фирменную бесстрастную маску до выяснения подробностей.

- Это Светланкин кавалер, у него возникли проблемы с охотниками на драконов, вот мы и поспешили ему на помощь. А теперь надо его осмотреть.

С этими словами она неуверенно двинулась в сторону раненого, ошарашено переводящего взгляд с одного на другого. Каюсь, я не рассказывала Тирзу, что обо всём проболталась сестрёнке, в том числе выдала не принадлежавший мне секрет. С другой стороны, если бы не это, всё могло пойти совсем по-другому.

- Ох! - огорчённо вскрикнула Мариша, - надо поторопиться!

Я со всех заплетающихся ног кинулась к ящеру, чуть не сшибив девушку. Открывшиеся подробности вызвали оцепенение и, как ни странно, лихорадочную работу мысли. Сломанное крыло оказалось лишь малой толикой повреждений: спина напоролась на один из вбитых в стену массивных крюков, на которых когда-то висел инвентарь. Он умудрился вонзиться под таким углом, что проник между чешуйками и достал до мяса. Благополучно миновав рёбра, он проткнул лёгкое, отчего дыхание ящера было поверхностным и сиплым. Именно оттуда текла кровь, образовав на полу уже приличную лужу. Грудные пластины выдержали большинство ударов, пропустив лишь какую-то острую загогулину, тоже подло проскользнувшую между панцирными пластинами. Учитывая общую силу удара о стену, возможны ещё внутренние повреждения, хотя и внешних вполне достаточно для скорой кончины. Какой бы ни была хвалёная драконья регенерация, но неделя без еды на сонном зелье сил не прибавляла.

Тягостное молчание давило на и без того напряжённые нервы.

- Ребята, у меня идея, - я осторожно напрягла связки, - я знаю одну песню, помнишь, Рин, мы всё гадали, отчего она такая странная… думаю, теперь я поняла почему.

- Тебе нельзя сейчас петь, ты можешь потерять голос! – воскликнула блондинка. Однако, увидев мой обречённый взгляд, замолкла.

Полукровки молчали и лишь переводили взгляды от смертельных ран товарища к нашему малопонятному совещанию, удивляясь, чем тут вообще можно помочь, даже магией.

- Ты знаешь, что это не имеет значения, - поставила я точку в споре и повернулась к Даниле. – Надо построить низ в терцию[1] от меня, в миноре[2], в конце мы сливаемся, а верх уходит в октаву[3]. И, кстати, он мажорный[4], не сбейся. Ты ведь поможешь? – голос дрогнул на последнем вопросе и ушёл в хрип.

- Ты сильно рискуешь, хотя кому я говорю? – усмехнулся брюнет, - ладно, но исключительно из академического интереса, заодно и должок отдам. Но потом жду подробностей! - В дотошности нашему партнёру трудно отказать.

- Спасибо! – выдохнула я облегчённо.

Мы встали около истекающего кровью дракона, предварительно снятого с настенного крюка и  прикрывшего от усталости глаза. Взялись за руки. Я осторожно наметила первый виток волшбы:

Во поле было поле

Широким раздолье.

Стояла вырастала

Белая берёза.

Как под той белой берёзой

Гусарёк убитый

Так, гусар в нашем контексте лишний, поменяем на дракона. Жестом я показала на змея во время повтора и поменяла слово.

Драконик убитый

Кисеёй покрытый          

Приходила к ему паня

Жена молодая

Кисеёчку открывала

Лицо признавала.

Уж ты встань-ка, восстань,

Дракон чернобровый.

Твои кони вороные

Во поле кочуют,

Пускай они кочуют,

Одну ночь ночуют.

Одну ноченьку ночуют,

Всю ночь прокочуют.[5]

Кажется, было какое-то продолжение, но память его игнорировала, поэтому пришлось обходиться тем, что вспомнила. С каждой строчкой мой голос креп, раскачивая силы организма на творение древней, мощной магии. Становилось понятно, зачем каждая нечётная строка повторялась трижды – таким образом, концентрировалось внимание на ключевых моментах заклинания. Первые строчки установили связь с нижним миром, стихией земли, следующие две навели древесный мост к верхнему миру духа. Между ними стоял Арвент, ещё немного, и путь нельзя будет прервать.

На словах о мёртвом Тирзе сердце дало сбой, но нельзя было нарушать энергетический столб звука, иначе все старания пошли бы прахом. Я загнала подальше всех терзавших крыс, пообещав выгулять позже. Призывая восстать своего возлюбленного, с силой сжала руки помощников, и мы увеличили напор.

Данила довольно быстро подстроил нижнюю партию и на втором круге начал встраивать вариации, позже раскачавшись до нескольких секунд, всколыхнувших поток силы.

Это была воистину странная, резавшая слух гармония, абсолютно невозможная в классическом музыковедении. Нижний и средний голоса минорно оплакивали умиравшего, тогда как мажорный верх звонко взмывал в небеса, пронзая песню оптимизмом и вселяя надежду. Создавалось стойкое ощущение танца на костях.

То ли от серьёзности ситуации, то ли из-за постоянных тренировок, мы не дали ни одного дефекта! Наш преподаватель мог заслуженно собой гордиться. На третьем витке созванная сила сконцентрировалась вокруг Тирза, окутав его прозрачной, слегка потрескивающей зеленоватыми разрядами, сферой. На наших глазах происходило невероятное: кровь свернулась, раны стали затягиваться, крыло судорожно дёрнулось, восстанавливая нужное положение костей, бирюзовая струйка, начавшая течь изо рта, решила вернуться обратно. Исцелявшийся потрясённо взирал на команду экстренной помощи пострадавшим драконам, заворожено наблюдая за чем-то над нашими головами. В какой-то момент я еле преодолела желание проследить за его взглядом, но побоялась нарушить процесс. В конце девятого повтора крылатый уверенно поднялся на ноги, точнее лапы, и со смаком потянулся, давая понять о благополучном исходе магической авантюры.

Едва стих последний звук, мы рухнули на пол с абсолютно пустым резервом, мало чем отличаясь от вяленой морковки. Такое чувство, будто кости растворились, оставив мышцы валяться бесполезными кусками плоти. Полукровки куда-то смылись, взмахнув на прощание гигантскими крыльями и блеснув красной чешуёй. Тирз склонился надо мной, с любовью глядя в глаза и, как мог, поцеловал в губы. Данила с отвращением отвернулся, Марина, более информированная в данной области, отреагировала спокойно, но без особого воодушевления. Это было странное ощущение чего-то знакомого и в то же время немыслимого – как-никак, но зоофилией я никогда не страдала. Дракону было абсолютно наплевать на чьё-либо мнение, он просто выразил свои чувства и не претендовал на что-либо большее в этой ипостаси.

Вскоре вернулись полукровки, и голодные желудки в полной мере оценили их сообразительность: две дикие косули безвольными тушками болтались в пастях и царапали рогами пол во время приземления и последующей транспортировки. Первую встретил стальной ящер и деловито оттащил за угол из поля нашего зрения. Вторую споро разделали ребята и поджарили самые чудесные в мире стейки.

Немного придя в себя после сытного ужина, мы покопались в хозяйском имуществе, обнаружив несколько склянок с тем самым тошнотворным зельем, ускоряющим восстановление.. Как ни крути, но глупо не воспользоваться подвернувшимся добром, пусть оно и не столь приятное, как шоколадка. Ну, или на худой конец урюк. Рядом с эликсирами лежало несколько амулетов-накопителей, наполнивших наш магический резерв практически под завязку. Клочки здесь под стать овцам!

Пригоревшее к стенкам котла варево невыносимо смердело, разнося непередаваемый аромат по всей окрестности, особенно пока  катилось под откос. Мрачный Угрим занял место Тирза в раскуроченном сарае, обмотанный цепями по самые ноздри. Один из ножных браслетов оказался впору его шее. Снять и вновь заклепать тяжёлый металл удалось вовсе не Даниле или Марине как я думала изначально, а Истеру. Они, конечно, тоже могли это сделать: она, как маг земли, обладала достаточными возможностями, чтобы разъединить его на молекулярном уровне, он, один из перспективнейших выпускников в области огненной магии, осуществил бы точечный нагрев и последующую спайку. Но слишком мало прошло времени, резервы не успели восстановиться для таких энергоёмких манипуляций. Поэтому, стараясь выдать как можно более тонкий язык пламени, именно полукровка начал осваивать профессию кузнечных дел мастера. Смотреть, как производятся сварочные работы непосредственно на лапе любимого было страшновато. Зато потом, когда в полной мере осознаёшь, что чешуя огнеупорная, становится забавно наблюдать, как алые искорки отскакивают от пластинок панциря. Конечно, финальная обработка на шее пленника всё же досталась Даниле, но здесь потребовался самый минимум усилий, поскольку металл был достаточно нагрет.

Мы расчистили от лишней мебели большую часть гостиной, чтобы вместить дракона. Дорогой ковёр стал отличной подстилкой! Я устроилась рядом с ним, уже не вызывая особого отвращения, но продолжая удивлять Данилу. Потрескивавший в камине огонь умиротворял и располагал к откровенности.

- Итак, с чего начнём? – деловито устроился в удобном мягком кресле жгучий брюнет и выжидательно посмотрел.

- Гм, наверное, с меня, - определилась я.

[1] Терция - (лат. tertia — третья) — музыкальный интервал шириной в три ступени.

[2] Минор – (лат. minor — меньший, малый) один из двух ладов гармонической тональности. Грустная тема в музыке.

[3] Октава - (от лат. octāva «восьмая») — музыкальный интервал, в котором соотношение частот между звуками составляет  1 к 2 (то есть частота высокого звука в 2 раза больше низкого).

[4] Мажор – (лат. major — больший, также большой) один из двух ладов гармонической тональности. Обычно окраска звучания мажорных произведений субъективно воспринимается как «светлая» и «радостная».

[5] Песня записана в с. Устьянцево, Еткульский район Челябинской области.  Текст представлен без повторов и концовки. Мелодика действительно так парадоксальна, как описана ниже. Мы даже не могли сначала понять, почему у нас получается не похоже  на первоисточник, пока не сообразили, что середка и низ не мажорные.