27. Каникулы.
Проснулась я от ощущения неземного блаженства: тело утопало в мягчайшем облаке, нос будоражил аппетитный запах сдобы с корицей, а лицо заливал тёплый солнечный свет. С трудом разлепив тяжёлые веки, я встретила самый чудесный в мире взгляд. Столько любви и нежности плескалось в мятной бирюзе, что у меня перехватило дух. И за что мне такое счастье? Потрясающий мужчина, изумительный дракон – два в одном! И на перевозки тратиться не надо! Весь этот восторженный поток не совсем вменяемого сознания я собиралась обрушить на стальноволосую голову, но меня опередили.
- Доброе утро, соня, - пророкотал баритон. Тревожные морщинки, ещё пару секунд назад сидевшие на высоком лбе, разбежались прочь, смешинками поселившись в уголках глаз.
Я с трудом разлепила засохшие губы, но так и не смогла выдавить из себя приличного звука, только сиплый хрип.
Влажная салфетка, смочившая иссушённый рот, даровала неземное блаженство! Я жадно впилась в неё зубами, высасывая драгоценные капли. Веки прикрылись от удовольствия, при повторной попытке улицезреть любимого в поле зрения замаячила статная сероволосая женщина. Не знаю, каким чувством, но я поняла, что это и есть та самая Риз, которую бабушкой назвать не поворачивался язык. Пристально посмотрев мне в глаза, та, наконец, выдала:
- Хорошо поработала, деточка.
В попытке вновь заговорить победил кашель.
- Не спеши, ещё успеем поболтать, главное, что ты очнулась, а то мы уже начали беспокоиться.
Тонкий, но весьма волевой профиль обрамляли прямые, как дождь, волосы, пронзительные светло-зеленые глаза мерцали, как у кошки, притаившейся в закутке, вертикальные зрачки лишь усугубляли сходство. В худшем случае ей можно было дать лет сорок пять, не больше. Да, всем бы так выглядеть в тысячу с хвостиком!
- Твои друзья давно проснулись и даже смолотили всю еду, так что придется подождать новой порции.
Уж о чём, а о еде хотелось думать в последнюю очередь. Но, несмотря на засуху в горле, живот требовательно заурчал, как только выжившие извилины обработали поступившую информацию.
- О, в таком случае надо поторопиться, - усмехнулась «бабуля» и величаво покинула комнату.
Не успели мы возрадоваться одиночеству и потянуться навстречу друг другу, как в комнату впорхнула энергичная красноголовая женщина и стала настойчиво благодарить за спасение дочери. Хвалебный поток перемежался высказываниями о полной безответственности молодого поколения, которое вляпывается в опасные переделки, но в итоге мы все равно оказались молодцы, что остались живы. Забавно было выслушивать тираду о благоразумии от отщепенки, решившейся на брак с обычным человеком. Правда, позже, после знакомства с её благоверным, стало понятно в кого такая стать у Истера, не говоря уже о решительности. Я нагло пользовалась временной немотой, так что Тирзу пришлось отдуваться за всех:
- Спасибо, леди Ру, за участие и беспокойство, но Светляк только-только очнулась, пусть хоть немного в себя придет, тогда и поговорим.
- Конечно-конечно, я даже испеку свой фирменный пирог с грибами, вам понравится!
- Мы будем очень признательны! – Тирз просто источал любезность, стиснув от нетерпения мою руку. Наконец, нас оставили в покое.
- Запереть, что ли, дверь изнутри, пока еще кому-нибудь не пришло в голову навестить тебя? – задумчиво протянул красавчик.
- С них станется выломать, - голос с трудом возвращался в рабочий режим.
- Никакой личной жизни! – возмущенно нахмурил брови Тирз.
В подтверждение его слов в комнату вошли полукровки. Единственное, что их спасало от нашего гнева – еда на подносах. Быстро, однако, бабуля работает! Обмениваясь шутками и впечатлениями от последних событий, мы дружно уничтожили гигантское количество калорий. Меня, правда, поначалу напоили бульоном, чуть не лишив самого вкусненького, которое, как известно, ещё и самое вредное, но я упорствовала во грехе чревоугодия. А что они хотели, подав копчёное сало? А к нему варёной картошечки, домашний сыр, солёные огурчики – помидорчики и маринованные опята! Сюда бы ещё пельмешек со сметаной, и можно с чистой совестью умирать от обжорства.
Данила с Мариной до сих пор находились в постельном режиме, ретивая бабуля планировала держать их в плену подушек и одеял еще как минимум пару дней, что уж говорит обо мне… Хотя были в этом и свои плюсы: Тирз объявил, что берет всю работу по наблюдению за болящей, то есть за мной, на себя и внаглую жил в моей комнате. Благо, размеры кровати позволяли расположиться ещё парочке добровольцев, не особо нарушая личное пространство. Не то, чтобы кто-нибудь возражал, но и восторга особого не выказывал. Можно подумать, сами они в молодости жили в монастыре, видя мальчиков только на картинках!
К нашему обоюдному сожалению сил у меня хватало только на поесть, так что беспокоиться о нравственности сложившейся ситуации не имело смысла, впрочем, как и объяснять окружающим детали.
В разгар исцеления в заметённый до середины первого этажа дом явилась ещё одна незваная гостья – Пеланья. Не особо вникая к кому вломилась (магией не пахнет, значит, простые люди, ага), она устроила знатную выволочку, предварительно убедившись, что любимая доченька жива - здорова и идёт на поправку.
- Так вот, значит, как ты спешишь домой на каникулы! – разнёсся возмущённый возглас по всему дому.
- Я не ослышалась, или мамка здесь? – на всякий случай уточнила я у Тирза.
- Похоже, что да! Пойду, узнаю, как она тут очутилась.
- Мужчина, как вам не стыдно врываться в комнату к незамужней девушке? – раздался новый вопль.
Несмотря на слабость во всём теле, этого я пропустить не могла!
- Пелагея, это я, змей поганый, - вежливым тоном ответил дракон.
- Не может быть, - недоверчиво, тоном ниже пробормотала ведьма, а потом увидела в дверном проёме покачивающееся нечто, слабо напоминавшее прожорливую приёмную племянницу.
- Что вы опять натворили? – уверенность вновь вернулась в голос.
- Оттачивали магическое искусство, - ответила за всех Марина.
- Причём весьма успешно, - встрял в разговор ироничный баритон. Данила тоже не избежал соблазна поглазеть на разборки.
Симпатичный парень смутно ей кого-то напоминал, отчего та задумалась и пропустила появление хозяйки дома.
- Рада приветствовать ещё одного здравомыслящего в нашем обделённом на сие добро лагере, - «бабуля» энергично протиснулась между скудоумным большинством.
- Прошу прощения, - слегка смутилась ведьма, что, впрочем, быстро прошло, стоило ей вглядеться в глаза Риз. Ошеломлённая она так и не протянула в ответ руку, вовсе не из брезгливости, просто не заметила.
- Позвольте представить, моя мама, - нарушила затянувшееся молчание Марина.
- Пелания, - решительно добавила травница.
- Ризола, можно просто Риз.
- Чувствую, придётся задержаться…
Когда, наконец, постельный режим объявили оконченным, состоялся торжественный ужин. Почти освоившаяся Пелагея собрала выдержку в кулак и согласилась занять место рядом с хозяйкой дома. Привыкание упрощал человеческий облик, но он же вызывал несметное количество вопросов, причём некоторые из адресатов были неизвестны. Вот кого, скажите на милость, пытать относительно намеренного сокрытия и искажения информации в учебниках? Воспоминания «бабули» о былой межвидовой дружбе казались фантастичными, не говоря уже о возможности совместного потомства, которое невозмутимо поглощало вкуснейшие стейки из молодого оленя напротив неё. Если дружба Светланы и Тирза уже не удивляла, в конце концов, у этой иномирянки всё не как у людей, то оживлённое общение дочери с пугающе привлекательной загадкой природы вызывало холод в области солнечного сплетения.
- Боюсь, нам придётся пока придержать имеющуюся информацию, сначала выясним детали, - обеспокоенно высказалась Пелагея.
- А как же Ядвига с Татьяной и их преступления? – возмутилась Марина.
- Рано или поздно их обнаружат, главное, чтобы всё это безобразие с вами не связали, - мясо ни в какую не желало накалываться на вилку.
- А ничего, что мы защищались?
- А ничего, что тела в абсолютно непотребном виде? Как вы собираетесь объяснять то, что их кровь сгорела и выжгла сосуды изнутри?
- Это настолько очевидно? – обеспокоенно спросил Данила, - можно диагностировать?
- Я же как-то догадалась!
В процессе выяснения происшедшего она телепортировалась на место недавней битвы, отчего её до сих пор потряхивало перед сном. Оголённую почерневшую почву среди заснеженного поля лишь слега припорошило позёмкой, что выглядело как минимум странно после излома зимы. Дырявые камни некогда надёжного дома, от легкого прикосновения рассыпающиеся в труху, раскуроченные двери и прочее дерево, странно изогнутое, будто разорванное изнутри и два полностью обезображенных тела с воронкообразными разрывами иссушённых тканей плоти. Только оконная слюда разбилась по легко объяснимым причинам – выпала из покорёженных рам. Всё остальное выглядело настолько ненормально, насколько может выглядеть вывернутая наизнанку материя.
- Это потому, что ты знаешь детали, а так вряд ли кто-нибудь сможет догадаться, что там произошло.
- В том-то и дело, что не знаю, - проворчала мама, - останки от обычного пожара так не выглядят. Даже учитывая высокую температуру драконьего пламени, всё абсолютно не так, как должно быть! Камни чернеют, максимум трескаются, от дерева остаётся зола, а не скульптурная композиция кошмарного вида, слюда плавится, люди просто обгорают, здесь же исковерканная плоть…
Возмущению дипломированного мага не было предела, для компании к дрожи в голосе присоединились руки.
- Кстати, там ещё снег горел, - вставила я свои пять копеек.
- Не волнуйся, дорогая, - ласково успокоила Риз, - это уникальный случай, можно сказать единственный в своём роде.
Гордость мелькнула в голосе, любящий взгляд задержался на внуке.
- Не преувеличивай, - усмехнулся Тирз, - мы же не знаем всех драконов, а тем более особенности их пламени.
- Он скромничает, впрочем, как всегда, - улыбнулась женщина, - но факт остаётся фактом, бирюзовым пламенем, заставляющим гореть априори не предназначенное для этого вещество – воду, обладаешь только ты. А я далеко не девочка, многое повидала.
- Получается, что горела кровь, а не плоть? – ошеломлённо пробормотала Марина, - наверное, это ужасно больно.
- Почему, в плоти тоже много жидкости, но в первую очередь – да, именно она.
- А почему камни рассыпались? – практичный Данила интересовался более насущными вопросами.
- В них тоже есть вода, с учётом зимней изморози они подверглись большему разрушению, чем летом.
- Жмырь знает что! – Пелагея скрестила руки на груди, - В любом случае вам лучше не высовываться, пока не узнаем что и почему.
- У меня такое чувство, будто все «что» лежат в могилах, а «почему» давно забыто, - неуверенно проговорила Светлана.
- Только не у драконов, - парировала Риз.
- А причём здесь драконы? – удивилась Пеланья, - меня больше интересует дезинформация магического сообщества и кто за этим стоит?
- Скорее уж стоял, - поправила Риз, - вы, люди, такие недолговечные, а память так ещё короче.
- У нас кроме старейшин тоже спрашивать особо не у кого, - вымолвил Тирз, - а те сидят все при дворе или разлетелись по разным концам света.
- Придворных лизоблюдов ещё расшевелить надо, - пригубила вино бабуля, - их так просто на откровенность не вызовешь, того и гляди как бы самого соловьём петь не заставили. Вот разве что Халкона можно развести…
Рубиновая жидкость поблескивала в свете свечей, кошачьи глаза задумчиво смотрели вдаль, воспоминания душещипательного рассказа бывшей соседки – подруги, чуть не лишившейся единственного сына, надёжно хранились в закромах памяти.