Глава 18. Невеста дракона

Мои пальцы все еще ощущали жар его ладони, сжавшей мою руку так, словно от крепости рукопожатия зависело насколько я буду верна своему слову.

То, чего я боялась больше всего, оставшись с ним один на один не случилось — дракон не набросился на меня, желая скрепить договор чем-то большим, чем сдержанное соприкосновение рук. Не сорвал с меня одежды, как сделал это в прошлый раз… хотя в его взгляде я видела тот самый испепеляющий огонь, что пытался поглотить меня в момент нашей первой встречи.

Банагор только улыбнулся и неожиданно громко хлопнул в ладоши — на этот звук, точно верные псы, прибежали двое слуг. Хмурые мужчины сгорбились у входа в шатер, не решаясь приблизиться к господину и его ранней гостье, укутанной в целый ворох одежды.

Банагор коротко велел им найти в лагере трех служанок, согреть воды и принести все, что потребуется, чтобы привести его невесту в порядок… так и сказал:

«Эта госпожа — моя невеста. Позаботьтесь о достойном одеянии и передайте Вунитре, чтобы отрядил людей для охраны»

«Невеста. Я — невеста дракона» — даже если бы я озвучила эту настойчивую мысль вслух, все равно не смогла бы поверить в случившееся до конца.

Словно милостиво давая мне время свыкнуться со своим судьбоносным решением, Банагор поднялся с места и на мгновение навис надо мной, но лишь для того чтобы подхватить ослабевшую от моего шока руку, и запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони. А затем удалился спешным шагом, взметнув полог шатра, за которым солнце уже ярко осветило землю.

Побыть наедине со своими мыслями мне удалось не долго. Мое уединение непрестанно кланяясь нарушили три девушки и пятеро слуг, несших большой медный таз и несколько больших кувшинов, до верха наполненных водой.

Девушки осмелились приблизиться ко мне, только когда удалились мужчины. Осторожно, не поднимая лиц, затравленно пригибаясь под моим не менее испуганным взором, они освободили меня от накидки Анрата, от перепачканного кровью халата, подаренного королевой Розамунда и моего изодранного эльфийского платья…

Те одежды были словно свидетельством всех пережитых событий. Всех тех, что случились с момента встречи с Генрихом в «Лиловой Розе». И вот я сбросила их, чтобы быть бережно омытой, причесанной и одетой в строгое платье из синего хлопка и красивую шерстяную накидку, подбитую собольими шкурками.

Одна из девиц поднесла мне плоскую деревянную шкатулку. Под ее лакированной крышкой прятался десяток пар серег с сапфирами и бриллиантами, но я смотрела не на блеск великолепия, стоившего должно быть целое состояние. Я не могла глаз отвести от лица молодой девушки, что смущенно отворачивалась от меня, держа небольшое зеркало на уровне моих глаз. Я не заметила этого раньше из-за темноты и выбившейся из-под платка рыжей пряди, но теперь отчетливо видела, что бровь моей юной служанки была рассечена а под глазом и на скуле были заметны остатки былого огромного синяка.

— Кто это с тобой так? — хрипло спросила я, протянув руку не к шкатулке с драгоценностями, а к ее лицу. Но девушка резко отшатнулась, да со страхом подняла на меня глаза — и тут же, ужаснувшись своему поступку, пала ниц, едва не разбив зеркало.

— Нет-нет, встань! Прошу тебя, не надо…

Я сделала шаг и наклонилась, чтобы помочь подняться, но служанка только жалобно пискнула и отползла назад, с мольбой оглядываясь на товарок.

Обратилась и я к ним.

— Что с ней? Я не хотела напугать. — Другие девушки, казалось, склонились еще ниже, когда я обратилась к ним напрямую. — Кто это с ней сделал?

Но мне не было ответа. Только тишина, которую наполняли тихое потрескивание факелов и отдаленный шум военного лагеря за пологом шатра, который через мгновение стал громче от того, что внутрь вошел тот самый высокий маг, что встретил нас на подходе.

— Госпожа, — прогремел он, не переступив порога, — господин приглашает вас присоединиться к нему у стен Базенора для передачи пленных. Немедленно. — Добавил он, намекая что в данном вопросе у меня нет права выбора.

За стенами шатра было светло и холодно. Зима еще не пришла в этот край, но заявляла права день ото дня все настойчивее. Заставляя жухлую траву по утрам покрываться инеем, затягивая лужи корочками льда и превращая дыхание людей и животных в облачка пара.

Едва я ступила за порог, меня окружили четверо воинов в одинаковых легких доспехах с гербом дракона Варлейских гор на груди — ума не приложу, как можно в такой холод надевать на себя столько металла! Они держали под уздцы лошадей, но я отказалась ехать верхом — серьезно, никогда в жизни не садилась на лошадь… и меня не стали неволить, хотя я вполне допускала, что кто-то из этих хмурых людей сейчас просто перехватит меня поперек талии и закинет в седло.

Маг-великан молча шел впереди, прокладывая дорогу по замерзшей грязи сквозь опустевший лагерь. Из-за меня мы двигались медленно и его раздражение заставляло воздух вокруг незримо густеть и словно вибрировать. У костров, у палаток и телег я видела людей, но все то были слуги прятавшие взгляды при нашем появлении, а после хмуро глядящие нашей процессии в след.

Внезапно я поняла, почему девушка, державшая зеркало, так испугалась, когда я протянула к ней руку. Они все бы испугались, сделай я хоть шаг в их сторону! Затравленные, избитые, лишенные достоинства, веры в будущее и чувства безопасности — чего они могли ожидать от меня, невесты своего мучителя? Сочувствия к их бедам? Смешно… вероятно в их глазах избранница Ильсурского ужаса была не меньшим чудовищем.

Все что я слышала о Банагоре оставляло неизгладимое впечатление. Он был не просто жесток, он творил зло изощренно, желая непременно самоутвердиться в превосходстве и жестокости.

Так от чего же я, его суженная, должна была быть иной?

Но другая мысль ужасала меня еще больше — не от того ли Банагор был так любезен со мной, что задумал что-то действительно страшное? И от чего я непременно должна присутствовать при передаче пленных?

Чем дальше мы удалялись от лагеря, тем отчетливее приближался новый шум — лязг металла о металл, людские голоса, звуки животных, множества шагов, смех… Но лишь поднявшись на холм перед стенами Базенора, я наконец увидела его источник.

Тысяча, три… мне сложно сосчитать! Я никогда не видела столько людей в одном месте. На открытом пространстве стояли строем и двигались меж людей, животных, впряженных в повозки и устрашающего вида катапульт, десятки.

Но не только эта река из людей бурлила в долине между мной и Базенором. Справа от строящейся армии дракона, ниже холма развевались сотни сине-желтых знамен. Не меньше полусотни конников замерли в ожидании окончания переговоров. То были не люди Генриха — у Розамундского королевства штандарты были окрашены в пурпур и золото.

Неужели кто-то из соседей Генриха несмотря ни на что осмелился кинуть вызов Банагору?

Сильная рука легла мне на плечо, едва ли не заставив согнуться пополам. Я испуганно подняла взгляд на пугающее лицо мага-великана.

— Пойдемте, госпожа. Мой вам добрый совет — никогда не заставляйте повелителя ждать. Иных он казнит и за меньшее, быть может и вам однажды не простит.

С тяжелым вздохом я скинула с себя его руку и, подобрав юбки, спешно двинулась вперед, к потоку людей внизу, а точнее большому красно-золотому знамени в центре. Мне казалось, что все внутри меня окаменело и, если дракону даже вздумается ранить свою медлительную невесту, я не пролью и капли крови, потому что вся она нынче лед да песок.

Маг не кривил душой — по одному только взгляду Банагора было понятно, что дракон в бешенстве. В серых глазах его плескалась сталь, а губы кривила вовсе не добрая, а едкая улыбка.

— Лобелия, госпожа моя. Позвольте же узнать, почему вы посчитали нужным заставить нас всех ждать вашего появления? — Спросил он, жестом указав на воинство у стен позади себя. И тут же обратился к великану, склонившемуся перед ним следом за мной. — Вунигра, друг мой, может хоть ты сможешь ответить, что за напасти заставили вас идти пешими, когда я повелел тебе взять самых быстрых коней?

— Простите, повелитель. — Пробасил тот, смело подняв взгляд. — Госпожа сказала, что не умеет ездить верхом и отказалась даже подходить к животным.

— Так это было ваше решение, моя дорогая?

В этот момент мне было почти физически больно смотреть ему в глаза, но дракон продолжал молчать, ожидая ответа и взгляды всех его слуг вокруг, словно тяжелыми камнями легли мне на плечи.

Я кратко кивнула и уже открыла было рот, чтобы оправдаться, но не этого хотел от меня Банагор. Точнее — он уже получил все, что хотел.

— Ох, Лобелия. Должно быть, это моя вина. Я не успел объяснить тебе суть твоего нового статуса. Позволь же сделать это сейчас. — Он шагнул вперед и слегка наклонился, глубже заглядывая мне в глаза. От страха я забыла, как дышать! — Мое слово, слово твоего господина — это закон. Даже если ты не знаешь, как ездить верхом, если боишься высоты или не умеешь плавать, ты будешь делать именно то, что я тебе велю.

Я видела, как шевелились его губы, тихо произнося те слова, но все они будто звучали внутри меня! Бились о ребра, разносились по телу, следуя за кровью по венам.

— Я просто не могу спустить тебе такое. Даже на первый раз, госпожа моя. — Сказал он с улыбкой и поднял взгляд, посмотрев мне за спину. — Ты. Как тебя зовут, солдат.

Один из тех воинов, что сопровождали меня, подобрался и выпрямился по струнке, громыхнув рукояткой длинного меча о металлический доспех.

— Килиан, мой повелитель.

— Киллиан… Что ж, скажи, ты женат?

— Нет, мой повелитель.

— Хм… быть может, у тебя есть невеста?

— Простите повелитель, у меня нет и возлюбленной. Я живу лишь служением вам. Но… — замялся он, не зная, стоит ли такое говорить. — У меня есть рабыня.

— Ну, по крайней мере ты имеешь опыт общения с женщинами. — Усмехнулся Банагор, подняв волну тихого смеха среди окружавших его воинов. — Скажи же нам, Киллиан, чтобы ты сделал со своей женщиной, если бы она стала перечить или, например, ослушалась тебя?

— Я бы… — неуверенно, точно выдавливая из себя каждый звук, начал мужчина, — должно быть… я бы отвесил ей оплеуху, мой повелитель. Если бы проступок не был серьезен…

— Ох, нет! Что ты, Киллиан, мы всего лишь заставили трусливого короля дольше понервничать. — Отмахнулся Банагор. — Ну, что же. Снимай перчатку и отвесь своей госпоже оплеуху, как ты, вероятно, умеешь. Уж наверняка натренировался, на Розамундской рабыне-то. Я слышал девки здесь сплошь своенравные. — Добавил дракон, вызвав новые смешки и даже откровенный хохот среди верных слуг.

Я ожидала, что Киллиан испугается или по крайней мере попросит своего господина передумать, но в самом деле даже не успела обернуться к нему, как мужчина стянул с левой руки перчатку и наотмашь хлестнул меня по щеке. Ее обожгло точно огнем, но я только зажмурилась, уронив непрошеную слезу. Скорее от обиды и унижения, чем от боли — воин бил даже не в пол-силы.

— Вот, Лобелия, тебе два важных урока за раз. — С довольной улыбкой сообщил мне дракон. — Моими приказами не стоит пренебрегать, а исполнять их стоит не раздумывая. Благодарю тебя, Киллиан. Видишь ли, сам я не могу поднимать руку на свою будущую жену, это не достойно высокородного дракона. — Что-то незаметно изменилось в его лице, когда он добавил. — В самом деле никому не позволено поднимать на нее руку, потому что это все равно, что покуситься на меня. А каждый пес знает, что будет если он хоть раз попробует крови своего хозяина. Ведь так, Киллиан?

Я замерла на месте, остолбенел и воин рядом со мной. Я буквально почувствовала, как быстрее побежала по его венам кровь, как участилось дыхание — в немигающем взгляде мужчины теперь читалось абсолютное понимание его дальнейшей судьбы и, что страшнее того, ее полное принятие.

— Да, мой повелитель. — Сказал он сипло и громко сглотнул подступивший к горлу ком. — Как прикажете?

— Отруби себе руку и вскрой горло. Стой! — Воскликнул Банагор, когда Киллиан решительно потянулся к мечу на поясе. — Не здесь. Сделай это у ворот Базенора, чтобы трусы со стен крепости смогли полюбоваться на поступок настоящего воина и мужчины.

Я всматривалась в лица приближенных Банагора, силясь понять, как можно видеть такое и ничего не делать? Ведь так же, как дракон сейчас поступил со своим верным воином, он поступит с каждым из них, даже не за провинность, а только лишь из своей чудовищной прихоти!

Но я так и не увидела в лицах мужчин, облаченных в кожаные доспехи, мантии и латы того, чего ожидала.

Там не было и капли страха.

Возбуждение, предвкушение зрелища, восторг от коварства своего господина… их реакция ужасала даже больше самого поступка Банагора! Какую же власть он имел над ними, своими подданными, и от какой же магии она исходила?

Спешно раздав указания, Банагор подозвал к себе юного оруженосца, который только и ждал сигнала, чтобы подвести к своему господину огромного черного коня. Мышцы животного буквально перекатывались под кожей при движении, что подчеркивала короткий лоснящийся волос.

Князь вскочил на него и откинув за спину красный плащ, протянул мне руку, лишь усмехнувшись тому, как я в страхе отшатнулась от приблизившегося ко мне существа.

— Неужели ты сегодня ничему не научилась, Лобелия. — Спросил он, сверля меня колким взглядом.

Мне осталось лишь протянуть руку ему на встречу и зажмуриться. Мгновение — и я сижу в седле впереди Банагора испуганно цепляясь за жесткий выступ на нем, а дракон смеется, обхватывая рукой мою талию и, не дав как следует уцепиться, переходит в галоп.

Ехать верхом страшно, особенно вот так. Без подготовки и опоры — и я вцепляюсь в то единственное, что позволит мне удержаться в седле, руку своего будущего мужа.