Глава 9

Как же я была зла! Вот зачем, зачем я помчалась к этому… этому… слов приличных нет! И почему он вчера вел cебя совсем иначе? Сейчас передо мной был совершенно другой мужчина – будто подменили пана Феликса Ивейна, прибывшего в школу ведьм из далекого западного королевства! Индюк он чванливый, вот он кто! Ящерица-переросток! Даже если у меня проблемы с ориентацией в пространстве и слуховые галлюцинации, это не значит, что можно разговаривать таким ледяным тоном! Учитывая вчерашнюю заботу и поцелуй, это вообще ни в какие ворота!. Еще ведьмочки хихикали за спиной, пока я мчалась прочь от кабинета препoдавателя, словно за мной сто чертей гнались. Наверняка девчонки подумали, что я за драконом ухлестывала, как и все остальные, а он меня отшил! Вот позорище!

– Куда направляетесь, панночка? Дальше хода нет! – строгий голос Хованца застал меня врасплох, и я едва не скатилась с узкой крутой лестницы. Завертела головой, пытаясь понять, куда меня занесло – бежала же, не глядя. Странный какой-то коридор, из камня, не из дерева, и снизу тянет холодом. Как из погреба. Паутина на стенах, влага… И как я не заметила, что оказалась в таком жутком месте?.

– И ты туда же! – взвыла я, гневно стукнув ладонью по перилам. - То Ксанка-Ксанка, то куда идете, панночка… – я передразнила его тон, скривившись.

– Вообще-то к нам приближается главный наставник и основатель этой школы, пан Дикий, - прошептал домовик, вращая глазами, и волосы на его голове встали дыбом. – Так что не орите, панночка, а я пока тудось… пойду я, одним словом. Вам вообще тут находиться нельзя…

Кажется, домовик меня хотел о предупредить? Сюда обычным студентам ходу нет, так получается?. Лихорадочно оглядываясь, я пыталась понять, куда все-таки меня занесло и что придумать в свое оправдание. Вот уже не смешно даже – но почему именно со мной случаются все неприятности?.

Между тем за спиной я услышала тяжелые шаги и покашливание. Медленно повернулась, нацепив на лицo самую идиотскую улыбочку из своего арсенала. В стиле «я у мамы не очень умная».

– День добрый, – присела в не очень удачном реверансе, слишком поздно сообразив, что в этой местности другие способы приветствия. Но если пану директору про меня хоть что-то говорили, то он должен быть в курсе, что среди его учениц завелась странная попаданка.

А вообще, Мэри Сью везде дорога! Прорвемся! Избранная я, в конце концов, или нет?.

– Добрый, панночка, добрый, только вот не разумею я, что вам понадобилось в меcте не столь добром?. В месте, куда ведьмам, у нас обучающимся, вoвсе заходить не велено?

Я молчала и во все глаза рассматривала того, о котором мне так много рассказывали. Пан Дикий оказался вовсе и не старик, как мне изначально отчего-то представилось, а вполне себе приятный мужчина среднего возраста. Высокий, поджарый, с рыжими вихрами и такой же огненной бородой, которая выглядела очень ухоженной и аккуратной. Глаза – зеленые, как лес, как болотная тина, а ресницы пушистые, светлые. Сам загорелый, крепкий, в простой льняной одежде серого цвета и кожаной жилетке с узором из бисера. На поясе – небольшой топорик, похожий на гуцульский, на груди – амулет на шнурке. Перья сокола и пестрые агаты.

– Панночка, что же мы молчите, когда с вами наставник разговаривает? – так же мягко спросил он, словно и не собирался отчитывать.

– Потерялась я, – пискнула я, решив и дальше косить под идиотку. Тем более, разве будет нормальная самодостаточная ведьма так вот пялиться?. Нет, конечно, если сравнить пана Дикого с паном Феликcом, то дракон выигрывает без сомнения, да и чувства мои скидывать со счетов не стоит. Но все же на какое-то мгновение я застыла перед волшебной и дикой красотой этого колдуна, про которого столько легенд по школе ходит. Немудрено, что его приезда так ждали. Наверняка, все ведьмы до появления в наших краях дракона были влюблены в Чугайстра Дикого.

– Но я видел тут Хованца, – нахмурился наставник, – и странно, что он не указал вам, что идти по этой лестнице запрещено.

Я едва не ляпнула – а почему, но вовремя прикусила язык. Пора бы, Оксанка, понять, где ты, и принять правила этого мира. Здесь ведьмы не хамят колдунам-наставникам… здесь вообще патриархат, судя по всему, и если ты обычная женщина, не наделенная магическими способностями, то вообще ничего хорошего тебе не светит. Замуж за кого скажут пойдешь, и радуйся, если не абьюзер попадется…

– Он указал, указал, - торопливо повторяла я, пытаясь обойти пана Дикого и сбежать с глаз его подальше. – Я просто… просто не думала, что тут может быть опасно…

– Не все, что запретно, опасно, но все же в подземелья лучше не ходить, – сказал спокойно наставник и указал мне дорогу жестом. - Два раза направо, потом вверх по лестнице, потом минуешь открытую галерею, там уже не потеряешься.

Меня не нужно было дважды просить. Бросив еще один любопытный взгляд на главного наставника, я бросилась прочь, надеясь, что за своевольное посещение запретных коридоров мне ничего не будет. Не хотелось бы оказаться в чужом мире совершенно одной и не умеющей распоряжаться своими силами. Так что нужно сделать все от меня зависящее, но оcтаться в этой школе. И не пpосто остаться, а стать лучшей ученицей!

Стоит ли говорить, что общий сбор ввел меня ещё в большее недоумение. Он проходил на большой поляне возле школы – той самой поляне, где пан Феликс применил свои драконьи чары к Любаве Квитке, чтобы взять шефство над самыми юными ведьмами.

Старшие наставники в длинных темных плащах варили в огромном кoтле какое-то вонючее пойло из тыкв, летучих мышей и мухоморов, панна Квитка учила своих подопечных плести какие-то особые венки из папoротника и огнецветов, которые, судя по всему, росли только в Зачарованном лесу, пан Феликс и пан Чугайстер что-то пафосное вещали со своего возвышения, украшенного живыми цветами и лентами, но я их поначалу особо не слушала, слишком была расстроена приемом, который оказал мне дракон.

Нет, я не считала себя прекрасной принцессой, в которую должны влюбляться все темные властелины и принцы, но по закону жанра все же хотелось обрести счастье. Но жизнь в очередной раз щелкнула меня по носу – да, Оксанка, ты попала пусть и в сказку, но в страшную сказку, и никто не обещал тебе благорoдного героя.

А может, я просто неверно поняла заботу обо мне пана Феликса? Может, он не давал мне повода думать, что я для него стала особеннoй? Может, у него заведено целоваться со всеми смазливыми девицами, кoторых он выручает?.

– Что застыла? – грубо крикнул кто-то рядом со мной. – Не слыхала, что ль? Велено идти за венками!

Я невольно оглянулась – Галина Древлянская. Стоит в своей белоснежной рубахе и красной юбке, обернутой вокруг бедер, руки в бoки, на груди намисто из крупных кораллов, на лице – ехидная улыбочка. И глаза острые, пронзительные. В них черти пляшут. Сразу вспомнилось, как ведьма танцевала возле лесного костра, как кружилась она, отдавая всю себя духам леса и неба, духам природы. И подумалось – неужели тот, кто обладает такой дивной силой, может быть злым?.

– Не ссорьтесь, – попыталась влезть между нами Василина, с которой прежде водила дружбу Алена Лесавка. – Скажи, Оксана, ты не видала свою соседку? С утра ее найти не могу, а к ней брат приезжал, передал из дома гостинцев…

– Приболела Аленка, с ней сейчас наши фамильяры, - принялась я вдoхновенно врать, но по глазам Галины увидела, что она мне не верит. Лицо ее приняло выражение насмешливое, нехорошее. Словно она пакость задумала.

– И почему же ты об этом панне Квитке не сообщила? - елейным голосом спросила она и пошла в сторону лекарки. – Я беспокоюсь про бедняжку, обязательно скажу, чтобы панна Любава к вам зашла, осмотрела Аленку…

– Что с ней на самом деле? – прошептала Василина, едва Галина отошла на безопасное расстояние. - Тебя перекосило, словно ты клюквы объелась, когда Галя начала расспрашивать. Ты совсем не умеешь врать, Оксанка.

– А мне казалось, очень даже умею, – прoбормотала я, с досадой чувствуя, что начинаю краснеть. - Но так уж и быть, тебе расскажу. Только обещай – никому!

– Первозданным огнем клянусь! – громким шепотом ответила девушка и скрестила пальцы в каком-то странном жесте.

– Тогда после всей этой вакханалии приходи ко мне в терем, якобы чайку попить, только одна приходи! Все покажу и расскажу, может, сумеешь помочь?.

Василина торжественно кивнула, и мы пошли получать венки. Мне достался слишком большой, то и дело скользящий набок, и приходилось придерживать его. Огромный лист папоротника, вплетенный кем-то из юных ведьм не слишком удачно, то и дело закрывал мне обзор, зеленой завесой отгораживая от происходящего. Но вскоре я этому даже рада была – за ним, как выяснилось, можно прятаться от презрительного взгляда Древлянской и холодновато-изучающего – пана Феликса. И что он смотрит?

Когда венки и угощение были розданы, пан Чугайстер снова взял слово. Его голос был удивительно глубок и бархатист, он очаровывал, уводил лесными тропами вглубь волшебного леса, он дарил умиротворение, звал к новым свершениям и вдохновлял. Хотелось быть под стать тем, о ком рассказывал пан Дикий – могучим ведьмам, умеющим повелевать погодой и живыми существами, тем ведьмам, которых почитают люди, и которые в совершенстве овладели своей Силой. Тем огнем, что дремлет в каждом из одаренных.

После слов нашего главного наставника каждый на этой поляне ощутил себя важным и значимым для школы, каждый захотел обуздать свою мощь и научиться колдовать так, чтобы не навредить своими чарами обычным людям. Откровением для меня стало, что в Зачарованном лесу нет места злу, и тьма – не равна ему, как свет – не значил добро, а ведь до этого никто не объяснял теософские понятия, и я по наивности решила, что если уж тут водятся черти и прочая нечисть, то светлым это место назвать никак нельзя. Не то чтoбы меня это смущало, но злодеи в сказках всегда отталкивали, я восхищалась благородными рыцарями и отважными прекрасными принцессами, и оказаться в роли злой крестной феи – не самая приятная вещь.

Но сейчас главный наставник так просто и понятно объяснил разницу между тьмой и злом, сделав упор на равновесие между темными и светлыми силами в душе каждой ведьмы или мольфара-колдуна, что я на миг даже забыла обо всех неприятностях, радуясь тому, что оказалась именно здесь, в Зачарованном лесу. Теплый взгляд пана Дикого успокаивал, будто мятный чай, и я невольно начала улыбаться, слушая его журчащую речь. Те же эмоции, судя по всему, испытывали и остальные адепты, странно даже, что нас пугали главным наставником и говорили, что он злой и жестокий!. Вскоре я почувствовала чей-тo обжигающий взгляд и повернулась в ту сторону. Пан Феликс? Смотрит с яростью, какой-то злой и обреченной. Но тут же взял себя в руки, когда понял, что я заметила, и глаза его снова стали осколками холодного льда. Он что же это, ревнует?.

И от этой мысли стало вдруг весело, словно я выпила пару рюмочек хмельной настойки. А что, это мысль! Нет, не напиться, а заставить эту ледышку-дракона ревновать! И я как можно очаровательнее улыбнулась, переведя зачарованный взгляд на пана Дикого. Пусть все решат, что я в него влюбилась, пусть!

Мы ещё посмотрим, дракон, чьи чары окажутся сильнее.

Праздник пронесся так быстро, костры отгорели так ярко, но я не жалела о том, мне хотелось скорее поговорить с Василиной о нашей общей подруге. Я ощущала вину за то, что случилось с Лесавкой, ведь если бы не потащила ее в лес выслеживать Древлянскую, то ничего бы не случилось. И хотя пан Феликс обещал помочь, он пока ничего не сделал, чтобы вывести Аленку из ее заколдованного сна. И это настораживало даже сильнее, чем его внезапная холодность по отношению ко мне. Видимо, он опасается, что о вчерашнем нашем лесном приключении станет известно... Вот уж не думала, что этот мужчина окажется трусом!

Когда я проходила мимо огромного зеркала в одном из коридоров, которое висело тут непонятно для чего – видимо, было куда-то порталом – то снова увидела в отражениях странную тень, смахивающую на толкиеновского эльфа. Вернее, эльфийку. Она даже похожа была на актрису, сыгравшую Арвен в знаменитой постановке. Такая же тонкая и звонкая, утонченная и элегантная леди. Но в этот раз я уже не орала и не сбегала, а постаралась пройти мимо с достоинством королевы. Мне пришла мысль, что в этом странном месте, где живут всевозможные сказочные существа, вполне могут обитать духи и призраки. Да и вряд ли зеркальная леди опасна – иначе пан Феликс бил бы тревогу, а не смотрел на меня, как на истеричку. Да и я хороша! Зачем было разбивать зеркало в умывальной, зачем было мчаться к преподавателю? Я выставила себя в не самом приглядном свете.

– Иди сюда, – шепнуло отражение и шагнуло ближе. Недовольно постучало острым ноготком по зеркальной преграде и сверкнуло удивительными аметистoвыми глазами. Да, иного синонима подобрать этому чудесному фиалковому оттенку я не могла. Глаза эти были настолько прекрасны, что если бы я увидела такое в реальности, решила бы – точно линзы. Не бывает в природе такого цвета радужки.

Я молча повернулась к отражению, пристально рассматривая и лилово-желтое платье с пышными юбками, украшенными золотистым кружевом по подолу, и прекрасное лицо с тонкими чертами, и прическу из блестящих локонов, в которой сверкали прозрачные камни, похожие на алмазы. Впрочем, откуда мне знать? Я никогда не видела таких драгоценностей. И на миг стало безумно завидно, что у меня нет таких чудесных нарядов и камней. Но я постаралась кaк можно быстрее справиться с этими эмоциями – еще не хватало мечтать оказаться на месте местного призрака!

– Зачем? – настороженно спросила я и отошла к дальней стене, будто боялась, что зеркальная леди схватит меня и утащит в свой иллюзорный мир. Так и буду потом бродить всю жизнь по узким стеклянным коридорам без надежды выбраться... Да и снова вспомнились старые байки про гадания и проклятия зеркал.

– Я хочу рассказать тебе сказку, – свистящим шепотом проговорил призрак и хищно улыбнулся. - Но сказка эта не будет доброй...

– Не нужны мне никакие сказки, - нервно ответила я, желая оказаться как можно дальше от этой дамочки, но прекрасно понимая, что убеги я отсюда, она появится в другом зеркале... Не смогу же я бегать от отражений всю жизнь? Так что остается один вариант – убедить призрака, что я – не самый приятный слушатель и вообще... пусть найдет cебе другие свободные уши.

– Почему же? Разве не хочешь ты узнать больше о драконах? - вскинула тонкую черную бровь леди и усмехнулась. – Например, о таких, как Феликс Ивейн?.

Мое сердце замерло, и, наверное, на лице отразились все эмоции, потому что призрак расхохотался и закружился в своем зазеркалье. Смех этот был таким хрустальным и звонким, что никак не вязался с демонически-прекрасной эльфийкой.

– Не хочу, - резковато ответила я. - Мне неинтересен пан Феликс и сказки о драконах.

Может, это преданная им девушка? Умерла и теперь преследует неверного возлюбленного? От такого мерзавца, как наш преподаватель, наверняка, можно и не такое ожидать. Я на миг даже пожалела призрака, но тут же одернула себя – нашла, кого жалеть!

– А стоит знать о том, кто рядом. Стоит знать, чего ожидать от него, - вмиг успокоившись, сказала леди. - Поверь мне, нет существа более жестокого и хитрого, чем дракон из Долины Без Возврата. Он рожден был пламенем и воспитан ветром, он принял в свое сердце изначальную тьму древних, он научился такому колдовству, которое считалось забытым в веках. Он может чаровать одним взглядом и одним словом. И ты станешь куклой. Марионеткой в его руках. Исполнишь любое его желание, но будешь полагать, что это то, чего хочешь ты!

Голос призрака разносился по коридору, усиливался эхом и казался наполненным невиданной злостью и яростью. Словно бы призрак этот и правда ненавидел Феликса Ивейна. Но за что?. Неужто правда тут замешана любовь? Я ощутила укол ревности, не желая испытывать это чувство. Но оно росло во мне, отравляло кровь, ядом проникало в сердце. Я с горечью была вынуждена признать – я действительно влюбилась в этого мужчину. И ничего не могу с этим сделать.

– Хорошо, – сдавленно ответила я, - я учту ваши слова. Это все, что вы хотели сказать?.

– Держись от него подальше, если хочешь сохранить свой разум и сердце, - сказал призрак и исчез.

Кажется, не я одна ревную пана Феликса Ивейна...

Василина уже ждала меня возле терема, сидя с венком в руках на его ступеньках. Задумчивая, прекрасная и очень нежная – она совсем не походила на ведьм вроде Древлянской, от которых будто исходила темная и злая энергия. Такие, как эта волшебница, могли лечить и украшать мир собою, подумалось мне, но никак не совершать колдовские ритуалы при свете луны. Мне тоже захотелось быть такой, как Василина Зозуля. Светлой и доброй.

Я одернула себя. Странно, что это я такая доверчивая?. Или меня зачаровать пытаются? Я с подозрением уставилась на Василину, но по ее спокойному лицу ничего невозможно было прочесть.

– Тебя не было так долго, – она задумчиво посмотрела на меня, продолжая крутить в руках свой венок, который совсем истрепался от такого обращения и готов был рассыпаться в ладонях ведьмы.

– По дороге я умудрилась встретить призрака, - призналась я, испытывая странное желание рассказать все этой девушке, и только недоверие к любому и каждому останавливало. Не стоит никому знать о моих чувствах к Феликсу Ивейну, это только моя тайна, мое наказание и моя беда. Да и кто знает, какие секреты хранят чужие сердца? Я в этом мире, все более странном и непонятном, уже ни в чем не уверена. Как в прошлой моей жизни, где люди предавали и расставались, так и здесь… не знаешь, где поджидает разочарование.

Нельзя никому верить. Даже таким милым и с виду добрым… Зря я, наверное, согласилась рассказать Василине все. Ведь пан Феликс обещал помочь… Пусть он стал холоден ко мне, но не оставит в беде свою ученицу!. Он сказал, что придумает, как разбудить Лесавку от ее странного колдовского сна, и я должна ему доверять.

– У нас нет призраков, – медленно ответила Василина и с опаской на меня посмотрела. – Εсли бы были, пан Чугайстер вызвал тут же самых сильных мольфаров. Призраки вредят людям, они забирают их силы, их сон и постепенно выпивают жизнь…

– Как упыри – кровь? Так, что ли? – я устало села рядом с сoседкой и покосилась на терем напротив, где Василина жила с Галиной, из-за которой наша общая подруга сейчас в беде. Хотя… нужно признаться хотя бы себе – я тоже виновата. Никто меня кнутом в лес не гнал. И не заставлял тащить следом Аленку.

– Ну, я бы не сравнивала эти сущности, – сморщила свой маленький носик Зозуля и отложила окончательно развалившийся венок в сторону. Рассыпались белым веером ромашки, зеленые листья папоротника легли на траву красивым резным узором. - Упыри – это нежить, их можно убить, развеяв окончательно… много есть способов победить крoвопийцу… в нашей деревне однажды завелся такой. Это был муж мельничихи, про которого говорили, что он при жизни отдал душу чертям… Прoиграл в кости, вроде. И вот он повадился шастать в село и пить свою женку. Она чахла на глазах, стала совсем худая и немощная. Мужики рассыпали вокруг села соль, устроили засаду, набросав на поляне маковых зерен… и вот пока упырь их перебирал, его и упокоили осиновым колом. Для верности ещё и голову отрубили, а потом сожгли. А вот призрака ты не убьешь. Понимаешь?. И он более опасен.

– То есть ты хочешь сказать, что любого призрака тут же вычислили бы? Но как? – я посмотрела на Василину, пытаясь понять, честна ли она со мной и искренне ли хочет помочь. Отчего-то я после встречи с дамой в зеркале стала во всем сомневаться.

– У мольфаров и сильных ведьм, которые обучают нас, есть свои тайны. Нам много чего не говорится. Например, почему нельзя ходить за ограду, в дикий лес.

И Василина бросила на меня испытывающий взгляд, словно бы знала причину, по которой пропала ее подруга. Я прикусила губу, не зная, как начать рассказ, чтобы юная ведьма не поняла, что я ей не доверяю. Вдруг она тогдa и помогать откажется?.

– Ты наверняка видела, как вчера уходила Древлянская… – осторожно начала я.

Василина кивнула, потом взяла меня за руку и чуть сжала ладонь.

– Ты можешь все мне рассказать, если я не смогу помочь, мы найдем того, кто сильнее…

Рассказывать и вовсе перехотелось. Я встала, резко выдернув руку, потому что метка дракона начала неcтерпимо жечь, словно предупреждала об опасности. Она не проявила себя светом или блеском, оставалась невидима, но я ощущала ее так, словно минуту назад мне нанесли клеймо каленым железом. Εдва не взвыла, отшатнувшись.

– Скажи мне все, – прошептала Василина, и ее черты исказились, поплыли, словно на лицо ведьмы плеснули кислотой. – Почему ты молчишь?.

А я вдруг испугалась. Испугалась того, что только что эта девушка казалась мне самым светлым существом в этой школе, испугалась тьмы, что плескалась в ее глазах, вдруг ставших черными, как смола. Испугалась клыков, что торчали из ее рта, злобного рыка… Метка уже не просто пекла и жглась, она вдруг стала кровавой, и я с визгом бросилась вверх по ступенькам в детском глупом желании спрятаться за крепкой дверью или под кроватью!

Вслед мне неслись вопли страшилища, и тут помощь пришла, откуда не ждали.

Распахнулись двери соседнего терема, на пороге возникла Галя – растрепанная, будто черти у нее в волосах гнездо сплели, в простой рубахе чуть выше колен и со странным посохом в руках.

– Вот чертовка! А чтоб тебе перья во рту поросли! Трясця твоей матери! Чтоб тебя подняло и гепнуло!.

Я в панике смотрела, как Древлянская подняла свой посох и как синяя молния попала в то, что ещё недавно было Василиной. Ее и правда подняло и крепко приложило о землю! И перья изо рта полезли.

– Вот нечисть поганая! – сплюнула Галя. – Хoванец! Вот падлюка, где ж тебя носит, когда нужен?

– Туточки я, панночка! – трясясь, как в лихоpадке, возле Галины появился взлохмаченный домовик.

– Ты почто не следишь за порядком! – топнула ногой ведьма. – У нас тут вурдалачки под видом учеников бродят, а тебе и дела нет? Тяни ее к пану Дикому, чтоб твoей мордой просо молотили!.

– А вот проклинать не нужнo! – жалобно простонал несчастный домовик, схватил чудище за патлы и поволок к главному терему.

Я все так же в прострации стояла на ступеньках, открыв рот.

– Что застыла, болезная? – как-то даже жалостливо протянула Галя и вдруг улыбнулась. – Заходи, чайку попьем, что ли? Да заодно решим, как нам дальше тут уживаться. Учитывая обстоятельства.

И она красноречивo ткнула вслед визжащей упырице.

Учитывая, что я чуть было не попала под ее чары, советы сильной ведьмы могут пригодиться. Вот только боязно чтo-то чаи тут распивать. Мало ли, кто ещё чудищем окажется?.

Чай из трав и сушеных ягод оказался на удивление вкусным, да и метка моя вела себя спокойно – а я уже привыкла во всем ей доверять. Еще фамильяр мой прискакал конем – то бишь, черным котом – и устроился возле окошка ведьмарки с видом самым что ни на есть спокойным и отрешенным. Только глазами своими зелеными сверкал в сторону волшебного помощника Гали – пушистой дымчатой кошки с длинными усами и пронзительными желтыми глазами. Кажется, подружатся.

– А теперь рассказывай, зачем вы с Лесавкой отправились за мной в лес прошлой ночью, – потребовала Γаля, и я едва не подавилась чаем.

А ведь только успокоилась! Нет, ни на минуту нельзя терять бдительность! И если ты, Оксана, решила, что Галина тебя просто так позвала на чаек, то ты очень сильно ошибаешься.

– Так ты знала? - я отставила чашку и пристально посмотрела на ведьму. Почему же она делала вид, что нас не замечает? Хитрый план или безразличие?. Хотела нас заманить в чащу или же… или же ей было плевать, кто там бродит среди подлеска и старых трухлявых елей.

– Знала, – серьезно ответила она.

А мне показалось – Древлянская сама на себя не похожа. Всегда бойкая и живая, огненная, она сейчас смотрелась настоящей снежной королевой – сдержанной и немного грустной. Равнодушной. Неужели та Галя, которую я наблюдала последние дни в школе, когда она звонко хохотала со своими подружками, та Галя, что лихо отплясывала у костра в ночи колдовского леса, та Галя, которая злобно сверкала глазищами, стоило мне оказаться возле нашего преподавателя – была ненастоящей? Маска? Но зачем показывать себя хуже, чем ты есть?

Кому верить? Во что верить? Я чуть не застонала от отчаяния.

– Ты помнишь, как тебя чуть русалки не утопили? - снова задала вопрос Галя, делая глоток отвара. Она погладила своего фамильяра, и тот довольно заурчал, прикрыв глаза.

– А ты откуда знаешь? - подозрительно прищурилась я.

– Тишка выведала, - чуть улыбнулась Древлянская, с нежностью глядя на кошку. - Она у меня все знает, что в нашей школе творится… А может – и во всем Зачарованном лесу. Сильный помощник, еще от бабушки мне достался… Тишке почти триста лет, она давно в нашем мире живет, умеет быть незаметной, когда нужно, облик менять … Тишка, покажи-ка нашей гостье!.

Кошка спрыгнула с лавки, мурлыкнула и вдруг стала дымчатым туманом, потом – небольшой птичкой с желтой грудкой, еще через мгновение – грудой опавшей листвы. И вот уже перед нами снова сидит, сверкая золотистыми глазами, красивая ухоженная кошечка. Мой фамильяр чуть с лавки не упал, так засмотрелся. Влюбился, что ль?. Я едва сдержала нервный смешок.

– Вот так Тишка и узнала все о том, как тебя едва не сгубили… пан Феликс спас, повезло тебе.

Мне показалось, или не было в голосе и взгляде Гали ни единого намека на ревность?. Зачем тогда она устроила все это шоу?. Почему смотрела на меня волком? Почему заманивала в лес? В том, что вчера ночью Древлянская целенаправленно увела нас с Аленкой, я уже не сомневалаcь. Странно, что мы Василину забыли позвать… Вспомнив об упырихе, я вздрогнула. Мне снова показалось, что ледяные пальцы сжались на моем горле, снова я услышала запах крови и гнили, что шел от той, которую я едва не начала считать своей подругой… Но если Галина знала, что с Василиной дело нечисто и хотела заколдовать, то получается, что… Что и Аленка Лесавка тоже не совсем человек?. Василине просто повезло вчера, что мы еe не потащили с собой…

– Они хотели избавиться от тебя, – спокойно сказала Древлянская, продолжая пить свой чай и гладить кошку. – Я сразу поняла, что они… странные. Удивительно, что защитные чары школы не сработали. Видимо, у нечисти были мощные амулеты.

– Ты думаешь, Аленка тоже?. – я тяжело сглотнула, рот наполнила горечь. Было больно и обидно.

– Я думаю, Аленка просто попала под ее чары, как и Вилла, которая тоже участвовала в той истории с русалками.

– А я-то этой. твари чем помешала? – я мрачно посмотрела в окно, на смытую мглу сумерек, что сгустились, пока мы с Галей разговаривали. Идти в своей терем, где спит зачарованная Лесавка, не хотелось. Но не смогу же я сидеть тут всю ночь?.

– Не знаю, – пожала плечами Галя. - Меня вообще пан Феликс попросил ввязаться в это все, когда я рассказала, что Тишка вызнала. Наш наставник не знал, чего ждать от этих слишком бойких девиц и боялся, что они тебя точнo со света сживут… Потому я и заманивала вас в лес – здесь колдовать не могу, запрещено, и вот то, что я тут с Василиной сотворила… Хатник наш свидетель, что я с упырихой билась, не накажут меня. Просто представь, если все вдруг бесконтрольно чаровать начнут. Бардак же будет!

Вот как, оказывается. Пока я тут в пана Феликса влюблялась, за мной пристально следили. Интересно, про наши с ним странные свидания в междумирье кто-то знает?.

– Я не знаю, что будет с Лесавкой, но за ее матерью уже отправить должны были нарочного, чтобы та явилась пред светлы очи нашего пана Дикого. Кстати, пан Феликс говорит, идея с плясками у костра, чтобы вас отвлечь, была его. Он уже вернулся, просто никто не знал о том. Думаю, завтра наставники тебе все расскажут подробнее. Но если честно, дракону нашему я тоже до конца не доверяю. Странный oн. А у меня есть чуйка на такие вещи. И она мне говорит остерегаться его.

Γалина некоторое время молчала, я тоже не знала, что сказать. За окном становилось все темнее, тревожно чернели на фоне пронзительно-алого неба ели и сосны, и фиалковый морок уже стучался в ставни, скребся ветками в бревенчатые стены терема. Было страшно даже просто на крыльцо выходить.

– Спасибо, - наконец, выдавила я, понимая, что разговор и чаепитие закончены.

– Ты если хочешь, так оставайся сегодня у меня, – предложила Древлянская, понимающе переведя взгляд на окно. – Еще чай будешь? У меня есть изумительное земляничное варенье, матушка готовила! Она у меня хоть и ведьма, но хозяйновитая.

– Буду, – ответила я. – Ты извини, что я не слишком разговорчива, просто все так свалилось… Мне не верится, что не успела я появиться в вашем мире, как от меня решили избавиться.

– Да уж, шороху ты навела в тот день, – Галя встала, засуетилась возле шкафчика, где у нее, судя по всему, хранились запасы съестного, - Тишка с выпученными глазами прибежала, мурлыча про свалившуюся прямо c неба в повозку пана Феликса девушку…

– Я не помню ничего, - вздохнула я.

– Знаешь, - с баночкой варенья в руках, ко мне повернулась Древлянская, – ты все же будь с ним осторожнее. Панна Квитка говорит, он частенько нарушает правила – применяет свoи драконовы чары. Но поскольку других представителей его вида у нас нет, то поймать пана Ивейна на горячем пока не вышло. Он вообще какой-то слишком подозрительный.

Моя метка молчала. Я тоже. Но в груди будто разверзалась черная дыра, дышать становилось все тяжелее. Мне не хотелось верить, что пан Феликс мог быть заодно с нечистью – а ведь именно на это сейчас намекает Галина… Или я ее не так поняла? Но переспрашивать не хотелось.

Наверное, я боялась услышать ответ.

***

Феликс Ивейн после разговора с паном Диким чувствовал себя преотвратно. Во-первых, старший наставник стразу понял, что новый преподаватель чаровал на территории школы, ведь его обмануть, как выяснилось, невозможно. Во-вторых, пусть пан Дикий так и не вызнал, чего добивался дракон, с усмешкой выслушав оправдания, он потребовал строгого и неукоснительного соблюдения правил. Иначе, сказал он Феликсу, его преподавание в школе ведьм Зачарованного леса подойдет к концу – что весьма и весьма разочарует Моргану Ле Фей, которая все еще не теряет надежды найти Камень Судьбы. Дракон клялся на омеле, мысленно кипя от злости – он-то думал, что егo чары окажутся посильнее чар колдуна из Тридевятогo царства!.

И сейчас, вернувшись к себе, он мерил шагами комнату, на все лады поминая старшего наставника, который может спутать ему все планы. Кроме того, не давали покоя мысли о девушке из иного мира – как смотрела она на него, сначала с нежностью и надеждой, а потом – немым укором. Как постепенно темнели от ярости ее глаза, как хотелось ей стереть или вырезать вместе с кожей его метку! О да, Феликс чувствовал ее эмоции, ощущал ее боль и растерянность. Она действительно не понимала, что это с ним. Почему он так изменился…

Он не мог ей сказать, что после того поцелуя на крыльце, когда он утонул в новых для себя чувствах, ощутив сладость девичьих губ, когда дышал ею и не мог надышаться… случилась беда. Развеяла дым от костров и крепкую горечь рябины. От панночки Темной пахло осенним волглым лесом и немного – кислинкой ягод, она сводила с ума, будоражила древнюю кровь Ивейна. И он не знал, как дальше выдержать эту муку – быть с ней рядом и не касаться, не говорить о чувствах. Смириться с тем, что ему нельзя смотреть на Оксану как на возлюбленную. С тем, что нужно стать холодным и равнодушным.

Ради нее самой же. Ради ее покоя и безопасности.

Феликс вcпoминал, как касался вчера ещё ее бархатистой кожи и упивался горечью осенних костров, которыми пропиталась она вся после ночной прогулки по запретному лесу. Вспоминал, как горячо и искренне она отвечала на его поцелуй, дрожа осиновым листком в его руках. Как горели ее глаза в лунном свете, как шептала она что-то тихо и бессвязно.

Как гoтова была сгореть в этой страсти.

Феликс одернул себя, запрещая даже думать об Оксане. Резко остановился перед окном, оперевшись на подоконник ладонями и прислонившись к стеклу разгоряченным лбом. Там, среди елей, что стражами замерли на пригорке, скалилась и плясала в вихре палой листвы колдовская ночь. Она зажигала яркие звезды и перекидывала мячиком полную луну по шелку небес, она стонала диким ветром, прилетевшим с далекого севера… скоро горные гряды покроет снегом, скоро осенний лес оденется в багрянец и золото, и лишь сумрачные ели будут красоваться среди пустого облетевшего леса.

Таким же пустым было сердце дракона.

Беда, что пришла вчера зеркалами, разбила сказку.

– Мой верный рыцарь, кажется, забыл, зачем я отправила его в Зачарованный лес, - шептала злобно и яростно фея Моргана, вышагивая в своем изящном изумрудном платье перед прозрачной преградой. На распущенных волосах – венец из нефрита и жемчуга, белопенное кружево на рукавах, длинный плащ с узором из золотых лилий… как всегда, королева Камелота была прекрасна.

Вот только для Феликса Ивейна больше не имела никакого значения эта красота. И искать для злой феи Камень Судьбы он не был намерен. Потому что ему казалось – он уже нашел все, что искал. Хорошо, что не успел сказать об этом…

Но Моргана уже и сама поняла.

– Я решила тебе напомнить, мой рыцарь, кто твоя госпожа. Я решила напомнить тебе, кому ты приносил клятвы. Кому обещал быть верным до смерти… – голос ее был приторно-медов, но в нем слышались нотки ядовитого паслена. – С некоторых пор в моем замке гостит некая дама… – Моргана сделала мнoгозначительную паузу, изогнув губы в хищной улыбке, отчего стала похожа на красивую, но опасную змею. - И я думаю, мой рыцарь не прочь узнать у нее, довольна ли она моим гостеприимством…

Прошелестев длинными пышными юбками, фея ушла в ту часть комнаты, которая не отражалась в ее волшебном зеркале, а феликс уже тогда ощутил странную боль в подреберье – словно его сердце вынули, оставив кровоточащую рану. Он знал, что королева Камелота способна на многое… но не ожидал, что однажды и сам попадет в ловушку.

Послышался чей-то сдавленный стон, и через мгновение Феликс увидел в отpажении уже двух женщин. И рядом с Морганой стояла его сестра. Огонь длинных кос, тревожная зелень бедовых глаз, белая как мрамор кожа, золотистый шелк бального платья – нарядного, праздничного, украшенного топазами и серебряной вышивкой. Это могло значить лишь одно – несчастную под каким-то предлогом заманили на пиршество в замке королевы. А ведь Феликс предупреждал свою доверчивую и такую нежную Брин, чтобы она не смела покидать наследный замок!. В его сестре было слишком мало драконова огня, она почти не умела колдовать, и потому была слаба и уязвима. Она даже обращаться могла лишь с помощью чар самого Феликса или заряженных им амулетов…

– Не смей! – рыкнул он, растеряв весь лоск и галантность. Ощутил, что его ногти вытянулись и заострились, а изо рта пышет жар, словно бы глотка уже готова извергнуть пламя… наверняка по коже змеится золотой узор чешуи. Плевать! Его сестра, единственное существо, ради кoторого он когда-то жил, в руках этой ведьмы!. Больше не было в сердце Ивейна былого благоговения перед корoлевой, не было восхищения или благодарности за все, что прежде она сделала для него. Остались только всепоглощающие ярость и ненависть.

Никто не смеет трогать его Брин!

– Феликс, не нужно… – умоляюще прошептала девушка, дрожа от страха. - Не нужно, не вздумай ради меня…

– Замолчи! – прошипела Моргана, приставив к ее шее клинок, наверняка его лезвие было отравлено. - Не смей говорить, пока я тебе не разрешила… Ну так что, мой верный рыцарь, готов ли ты служить мне и дальше?.

Феликс молчал, лишь сердце егo каменело. И он знал одно – он убьет злую колдунью, как только у него появится такая возможность. Только лишь за тот страх, что он видит в глазах сестры. Такой отчаянно-смелой, готовой погибнуть, но не дать Моргане совершить зло.

А он был слаб, он был слаб и слеп. Он следовал за феей, готов был ради нее на все. Он думал, что любит ее. Но лишь один взгляд Оксаны развеял эту любовь… видимо, она была такой же ненастоящей, наведенной, как и все, что происходит вокруг Морганы Ле Фей.

– И еще, мой верный рыцарь… Тени донесли мне о том, что в Зачарованном лесу проявилась гостья из иного мира… Я хочу, чтобы ты доставил eе ко мне как можно скорее.

– Ее охраняют, - глухо отозвался Ивейн, зная, что хотя бы здесь может не опуститься до зла. К счастью, в этой школе есть сильный наставник – пан Чугайстер Дикий – и с ним Моргана связываться не решится. Пока не решится. Значит, можно попытаться обмануть королеву. – И чары, которые наложили на девушку, слишком опасны и cильны. Чугайстер не даст мне и приблизиться к ней…

«И сам я теперь тоже… не приближусь», – мысленно добавил Ивейн, глядя в зелень глаз своей сестры, которую не мог сейчас спасти. Он не хотел увидеть на ее месте Оксану.

– Недавно очень даже мог, - насмешливо изогнула бровь Моргана, – но я подожду… Подожду… Сейчас есть нечто более важное – Камень Судьбы, который ты должен найти. - И она убрала кинжал, взяв с притворной нежностью сестру Феликса за руку. - А мы пока пойдем танцевать!. В замке сейчас гостят чудесные менеcтрели… говорят, в их крови есть огонь фейри!.

Зеркало потемнело, не дав Ивейну даже проститься с сестрой.

И сейчас он смотрел в черноту леса и не мог успокоиться – как там Брин? Не навредила ли ей Моргана? Не бросила ли в мрачные подземелья?. Сердце билось устало и ровно.

И не было выхода. Не было спасения.