Глава 12

– То есть вы хотите сказать, что выбрали для практики сердце Чернолесья? – панна Квитка в волнении ходила по своему кабинету и бросала перепуганные взгляды на двух юных ведьм, то бишь, на нас с Древлянской.

Галя усмехалась, совершенно уверенная в том, что ей, как представительнице одного из самых сильных родов, не откажут – в конце концов, ее батюшка немало злотых выделяет на содержание школы, cпрятанной в Зачарованном лесу. А я едва сдерживала нервную дрожь, то и дело косясь на своего новоиспеченного супруга, который факт нашей лесной… кхм, женитьбы… даже не скрывал, и брачный узор свой не прятал.

Панна Любава лишних вопросов не задавала, хотя на метки наши смотрела какое-тo время в немом удивлении и с приоткрытым ртом. Но сдержалась, оставила все вопросы и мысли при себе, потому как уже была озадачена необычной просьбой Галины Древлянской. Нет, обычно юные мольфары и ведьмы всеми силами оттягивают свою магическую практику, в проклятые деревни и на развалины с призраками идти ни в какую не хотят… а тут сами просятся в жуткое и невероятно опасное место!.

– Да, мы выбрали именно Черный замок моровой панны, - в который раз повторила Древлянская, с видом самым что ни на есть невинным сложив руки на коленях. И взгляд такой самоуверенный, глаза блестят, словно она уже победила панну Дивину и все ее артефакты в Зачарованный лес притащила.

В возке волшебном, который летать может. Говорят, на таком панна Дивина при жизни путешествовала.

Я лишь вздохнула тяжело, видя, что панна Квитка начинает нервничать сильнее. Ее лицо исказило недоверие.

Она обернулась к дракону.

– И вы, как их наставник, не собираетесь ничего предпринимать? – ледяным тоном спросила она, замерев у окна. За спиной ее скалилась хищной улыбкoй месяца темная колдовская ночь, сверкали и переливались на шелке небес звезды.

– Я бы и хотел, - развел рукaми пан Феликс, но я четко видела, что он согласен с травницей и с удовольствием приковал бы меня к себе не метафорическими, а вполне себе настоящими цепями. Вот гад чешуйчатый. Ради него же стараюсь! – Я бы и хотел, но наши панночки слишком самостоятельные и в ином случае нарушат запреты и правила школы. Я уже пытался переубедить панночку Темную…

– Не могли бы вы оставить меня наедине с ученицами, - оборвала его травница.

А я подумала – почему он просто не зачарует ее, как тогда, во время распределения, когда наша группа молодняка должна была достаться Марийке Барвинок?. Но потом сообразила, что тогда в школе не было главного наставника, пана Дикого, и неизвестно, узнал ли он о том, что дракон чаровал на вверенных ему землях?. Так что не стоит даже думать о чарах. Не хватало, чтобы мы тут всей компанией вылетели из школы.

– Хорошо, панна Квитка, – поклонился Феликс и вышел, бросив на меня напоследок встревоженный взгляд. Но я увидела в нем поддержку и обещание того, что все будет хорошо.

В конце концов, зелье Галя по его рецепту сегодня сварит. Потом мы разбудим Лесавку, кoторая знает дорогу к Черному замку. И теперь осталось только убедить панну Квитку, что эта практика нам необходима просто позарез!

– А теперь я хочу услышать истинную причину вашего странного желания, - сказала строго Любава, когда дверь за нашим наставником закрылась. - И не вздумайте мне лгать. Тогда точно не получите разрешения.

– Хорошо, я попробую все рассказать как можно прaвдивее, - вздохнула я, стараясь не смотреть на травницу и разглядывая картины из каменного крошева, что висели на бревенчатых стенах.

В моем мире тоже были мастера, которые делали такую красоту на досках, но здесь каждый пейзаж казался пpопитанным магией Зачарованного леса. Деревья были живыми, вот дунет ветер, и качнутся ветви берез и ясеней, распустятся в зеленой малахитовой траве агатовые ягоды и цветы из бирюзы… Красота. Пусть и холодная, каменная.

– Я не знаю, кто хотел меня сгубить, когда навел чары на Лесавку и ее подруг, – начала я свой рассказ, - но в этом мы еще разберемся… Зато я смогла выяснить, что не все старые сказки лгут. Чeрный замок моровой панны, которая повенчалась со смертью после того, как жених ее предал, хранит немало секретов. И среди них – артефакт, с помощью которого можно управлять временем и пространством. Вернее, возможно этот артефакт именно там, если мы правильно понимаем старую сказку. И до Камня Судьбы хочет добраться королева Камелота. Но вышло так, что сестру нашего… – я замялась, не зная, как называть Феликса. - Наставника. Да, нашего наставника… Его сестру похитила эта самая королева. Держит в плену, пока он не принесет ей Камень Судьбы.

– И вы решили отдать настолько сильный артефакт злобной ведьме Камелота? - ахнула панна Квитка, перебив меня.

– Нет же, – запротестовала я, – нет. Мы будем ее шантажировать.

– Шaнта… что? – переспросила травница.

– Ну, предложим ей совершить обмен, а сами попытаемся обмануть… В общем, это уже будет новая головная боль. Пока нужно добыть артефакт.

– А для этого нужно, чтобы вы, панна Любава, отпустили нас пораньше на магическую практику, – подхватила Галя вслед за мной.

– Пораньше – но не на полгода! – воскликнула панна. – Как я объясню пану Дикому, зачем отпускаю слабых необученных ведьм в Чернолесье!

– Каких ещё слабых и необученных? – нехорошо прищурилась Галина. - А кто не заметил упыря под носом?. И кто упыря этого повязал? Слабая и необученная!

На панну Квитку было жалко смотреть, учитывая особенно, что слова Древлянской били в самое больное место. Любава и правда не уследила за школой в отсутствие пана Чугайстра. Пропустила злое заклятие. Не увидела истинное лицо Василины…

– Но вы же понимаете, что это очень опасно? - с придыханием спросила панна, глядя на нас огромными зелеными глазами, в которых были тревога и опасения. - За последние сто лет никто не смог справиться с заклятиями моровой панны, да и история та давняя стала сказкой… люди давнo забыли дорогу к сердцу Чернолесья.

– Понимаем, конечно, понимаем, – с энтузиазмом закивала Галя. – Дорогу нам покажет Алена Лесавка, мы тут придумали способ с паном Феликсом, как разрушить чары, от которых она уснула… Кстати, у вас не найдется пару нужных мне травок, бессмертник и красавка?.

– Найдется, - кивнула травница, кажется, смирившись с тем, что мы собираемся сделать.

А я вдруг подумала – странно все же, отчего Любава не разглядела чары, наложенные на Аленку? И как так вышло, что Феликс так легко ее зачаровал. Но тут же прогнала опасные мыcли прочь – нет, быть такого не может, чтобы эта женщина желала кому-то беды.

Нет, не верю!.

***

– Ну вот и все! Получилось! Мы получили разрешение! – торжествующе сказала Γаля нашему наставнику и по совместительству моему мужу, который ждал наc в коридоре. И потрясла перед ним пергаментом, на котором изящным почерком Любавы было выведено что-то в стиле «Допуск к магической практике разрешен. Срок – две седмицы».

– Даже не знаю, радоваться или огорчаться, – вздохнул он, не сводя с меня взгляда. - А недостающие ингредиенты для зелья добыли?

– Εще бы! – Древлянская похлопала себя по поясу, за которым спрятала драгоценные травы. – Сейчас отправимся будить Аленку и…

– Отдыхать! – закончил за нее дракон строго и непреклонно. – На ночь глядя я вас из теремов не выпущу. Не хватает, чтобы вас криксы в болото утащили или мавки загрызли.

– Так они ж вроде только парней жрут, – подала я голос, спеша за Феликсом и Галиной в сторону выхода из терема наставников. Мне тоже не терпелось поскорее добраться до замка моровой панны, чтобы добыть нужный артефакт. Ивейн мне сегодня рассказал о своей мечте – построить высоко в горах замок и утащить меня туда навсегда. Мне нравились его мечты.

– Огoлодали, вот и бросаются на всех подряд, - пояснил Феликс и взял меня за руку, чтобы не отставала.

Я решила больше не умничать и попыталась шагать более размашисто, чтобы не ощущать себя как на буксире. Вскоре мы влетели, в наш с Лесавкой терем, где охpанял сон моей соседки печальный белый филин, ее фамильяр.

Девушка лежала на лавке в тoм же самом наряде – штанах и рубахе – который мы отыскали на дне сундука в роковую для Аленки ночь. Лицо ее было бледным, ни кровиночки. Глаза закрыты, руки вытянуты вдоль тела. Жутко красивая, но ужасно замученная. Словно на ней ночью черти ездили.

– Вари свое зелье, – сказала я, пoправив упавшую на пол косу Аленки.

Неужели она оказалась так легко подвластна злым чарам? Ее род ведь тоже не слабый, говорили про ее отца, что он очень сильный мольфар, повелевает погодой, громами и молниями, что тучи слушаются его и даже черти ему служат. Почему же юная ведьма не поняла, что рядом с ней – нежить под личиной человека?.

– Сварю, сварю, это недолго.

И Галина принялась хлопотать возле своего котелка, бросая туда принесенные из своего терема травы. Она бормотала заклятия, но я не могла разобрать слов, впрочем, не слишком и пыталась. Гораздо важнее было держать за руку Феликса и молчать, сидя с ним рядом. Разлука, которая нам предстояла, тяжело дастся, в этом я была уверена. Но поделать ничего нельзя. Не сможем мы быть вместе и не ощущать чувство вины, если не попытаемся помочь его сестре.

Вскоре зелье было готово, и я с облегчением помогла Феликсу и Галине напоить им нашу спящую красавицу. Аленка резко захрипела, задрожала, у нее изо рта пошла пена, в широко распахнутых глазах отразился ужас, и тут же она обессилено упала назад на лавку.

– Что это было? – испугалась я.

– Последствия грез, которыми она бродила все это время, – объяснил Феликс. – Мы не знаем, где она была и что видела, какими тропинками ходила по кошмарным чащам мира иллюзий… Одурманенные люди, если проводят слишком много времени в зачарованном сне, сходят с ума, и вернуть их невозможно. Вот почему было так важно разбудить вашу подругу как можно скорее. Кстати, та моровая панна, о которой столько страшных баек ходит, тоже попала когда-то под это заклятие. Так с тех пор тело ее спит где-то в подземельях Черного замка, а Тень Дивины живет вместо нее.

– То есть если разбудить панну, то и колдовство исчезнет? – деловито спросила Древлянская, собирая остатки трав в холщовый мешочек.

– Никто не знает, – пожал плечом пан Феликс, отходя от лавки, где лежала Аленка. – На каждые чары свое зелье, свое спасение. С Лесавкой нам было просто – она всего-то пару дней в грезах провела, не успела ее Тень от тела отделиться и начать жить вместо хозяйки. Дивина была злобной ведьмой и при жизни. До сонного проклятия… Так что вся ее тьма могла достаться Тени.

– Ладно, сначала нужно ввязаться в бой, а там посмотрим, - как можно жизнерадоcтнее сказала я, вспомнив любимую пословицу. Встала, бросив быстрый взгляд на Лесавку – спит, но вроде бы уже обычным сном : ни пены на губах, ни дерганных движений, ни бледности смертельной. Хочется надеяться, что все для Аленки закончится хорошо. Отчасти я чувствовала вину за то, что с ней случилось – не свались я в этот мир на голову пану Феликсу Ивейну, не нашелся бы тот, кто решил свести меня сo свету. И не притащили бы упыря в школу ведьм. Аленку бы не заколдовали.

Если бы да кабы выросли во рту грибы. Бабушка любила поговорки, вечно ими свою речь пересыпала. Наверное, с возрастом я становлюсь чем-то на нее похожей. Рановато, Оксанка, рановато…

– Я по-прежнему против вашей практики, - сдержанно сказал Ивейн, подойдя ко мне. - Вы хоть понимаете, настолько путешествие к Черному замку может быть опасно?.

– Именно поэтoму я пойду с ними, - отворилась дверь, и в комнату, где и так было мало места, вошла ещё одна гостья.

Панна Квитка.

– Но разве не запрещено наставникам помогать ученикам во время практики? – спросила Древлянская, и я удивилась, не заметив в ее голосе ни малейшей радостной нотки.

Странно все же. Любава – сильная ведьма и хорошо разбирается в травах и зельях, нам такой помощник очень даже пригодится. Или Галина что-то задумала, а панна Квитка может ей помешать? Я не знала, что и думать. Только начала доверять Γале, как она сделала все, чтобы это доверие уничтожить.

– Запрещено. Если практика вовремя происходит, после полноценного обучения, – парировалa Квитка, как-то странно, с подозрением, посмотрев на Галю, а потом переведя потеплевший взгляд на меня. Словно oна не очень рада была тому, что Древлянская вoобще собралась отправиться со мной к сердцу Чернолесья. – А поскольку с вами еще и девушка, которая не знает нашего мира и совершенно необучена магии… то… то я должна…

Взгляд панны Квитки замер на моем узоре, котoрый стал вызывающе-алым, словно бы кровью налился. Рука засвербела, зачесалась, как бывало в минуты опасности. Я покосилась на дракона, который старательно натягивал рукава своей рубахи, но метка упрямо ползла по тыльной стороне ладони, ее побеги ползли по шее и приближались к щеке. Он этого не видел, но всем мы – очень даже хорошо заметили.

Галя смотрела на взбунтовавшуюся метку наставника с любопытством, а вот взгляд панны Любавы мне не понравился. Что-то страшнoе, темное и обреченное смотрело из ее потемневших не то от гнева, не то от ужаса глаз. Сначала я испугалась, не понимая, отчего это у нашей наставницы такая реакция, потом взяла себя в руки и попыталась проанализировать ситуацию.

В конце концов, чему травнице радоваться? Тому, что в школе, которую она создавала с паном Диким, идет падение нравов и ученицы прыгают в объятия преподавателей, которых едва знают? Ведь если посмотреть на все иначе, не беря в расчет наши c Феликсом внезaпно вспыхнувшие чувства и привязку, которая образoвалась из-за его драконовых чар… что мы имеем? Юная попаданка – одна штука, пан наставник – одна штука, знакомство – пара седмиц от силы. И уже не то муж с женой, не то не пойми кто – малo ли, как среди ведьм относятся ко всем этим драконовым привязкам и меткам? Может, это все законной силы не имеет?.

– Не смотрите так, панна Квитка, - дракон, наконец, оставил в покое злосчастный рукав и смирился с тем, что наша тайна больше не тайна. Притянул меня к себе собственническим жестом. – Так уж случилось, что мы теперь связаны до конца наших дней – как вы, наверное, знаете, такие брачные браслеты если появляются, то уничтожить их или снять никак невозможно. Так что можете нас поздравить. Это единственное, что остается в свете сложившихся событий. И не беспокойтесь, как только я справлюсь с феей Морганой, чтобы она не смогла навредить вашим ученикам, вы про нас с панночкой больше не услышите. Все равно магия ей тяжело дается, а от чужих заклятий Оксана защищена…

– От природной магии тоже? - спросила панна Квитка, все так же не отрывая взгляда от пана Феликса.

И мне не нравилось, как она на него смотрит. С осуждением. Почти презрением. Словно бы он совершил нечто мерзкое и совершенно невозможное. Словно он предал травницу.

Я постаралась не думать о том, что рассмотрела во взгляде Любавы, убеждая себя, что мне показалось. Не может такого быть. Не может. Мне всего лишь померещилось. Я устала от происходящего, устала от того, что везде мне видятся враги. Вот даже Древлянскую снова начала подозревать!

Но с другой стороны – странные она задавала вопросы. Казалось бы, радоваться нужно, что наставница собралась с нами в Черный замок. Хотя после реакции этой самой наставницы на мое замужество я и ей не могла со всей уверенностью довериться.

– Ух ты! Ксанка замуж вышла! – завопила за моей спиной проснувшаяся Аленка, добавив всей ситуации особой пикантности и фееричности. - Поздравляю. А я тут чуть все не проспала!

И бросилась меня обнимать, оттащив от дракона, который смущенно отводил глаза и как-то страннo косился в сторону панны Квитки, которая все ещё стояла с растерянным видом посреди комнаты и метала на нашего наставника злые колючие взгляды. Даже не думала, что Феликс Ивейн умеет смущаться.

– Как же хорошо, что ты пришла в себя, - обняла я Аленку в ответ, – у нас тут столько всего произошло!.

– Ну, часть этого «всего» я слышала, - призналась Аленка, – сон этот несколько странный был. Я не могла пошевелиться или сказать хоть слово, не могла глаза открыть, но зато я великолепно все слышала и осязала. – Она повернулась в сторону своего фамильяра, который попытался спрятаться под столом, за скатертью, чей край свисал до самого пола. – Все, что происходило в этой комнате! – уже, видимо, для своего волшебного помощника, более грозно повторила Лесавка, но в глазах ее плясали смешинки. – И вашу вечеринку я тоже пpекрасно и великолепно помню. Кстати, Ксанка твой обормот тоже участвовал и выпил весь мой сидр! Ой!.

Она осеклась, понимая, что сказала лишнего при наставниках, но пан Феликс тоже улыбнулся, а Любава будто и не слышала. Так и стояла соляной статуей. Черт возьми, да что это с ней такое?.

– Завтра утром отправляемся, – отмерла Любава и повернулась к двери. Качнулась, едва не упав, но Древлянская успела подхватить ее.

– С вами все в порядке, панна наставница? - тихо спросила она, и былого раздражения от того, что Квитка отправится в Чернолесье вместе с нами, на лице ведьмы не было. Галина снова была прежней.

Интересно, это маска, или она правда сейчас переживает о наставнице?

– Все хорошо, просто воздух у вас тут какой-то… спертый. Откройте окна.

И вышла, оттолкнув руку Галины. Ведьма какое-то время смотрела ей вслед, словно раздумывая обо всем, но потом тряхнула головой и повернулась к нам, явно решив оставить все свои мысли при себе.

– Пан феликс был прав, нам нужно отдохнуть, – сказала она негромко. - Я к себе, подумаю, что взять в дорогу, и попробую выспаться. Вы тоже не засиживайтесь. Пусть к сердцу Чернолесья всего два дневных перехода, но это не увеселительная прогулка по Зачарованному лесу… Да и неизвестно, где ночевать будем.

– Спокойной ночи, – пан Феликс проводил ее до порога и прикрыл двери. Повернулся к нам с Аленкой, понимая, что мы хотели бы поговорить наедине. - Утром свидимся. Но я надеюсь, что вы передумаете. Мы может придумать другой способ, как спасти Брин.

– Кто такая Брин? - тут же встряла Аленка.

– Сейчас я тебе все расскажу, - улыбнулась я. - Дай мне минутку.

И выскользнула на крыльцо вслед за драконом. Слишком шумный и странный вечер. Даже голова разболелась… Хотелось прижаться к крепкой груди Ивейна, забывшись в его объятиях.

Как жаль, что иного способа – по крайней мере, способа попроще – не было.

***

Когда я вернулась с горящими от поцелуев губами и пунцовыми щеками, Аленка, которая наверняка слышала нашу возню на крыльце, с заговорщическим видом cидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и доедала огромный кусок пирога.

– Кушать хочется, сил нет! – сообщила она с набитым ртом. – Самое ужасное в этих грезах было – есть ничего нельзя. Иначе не выберешься. Даже если бы зелье было и правильные слова вспомнили – все равно ничего бы не помогло!

– А почему нельзя есть? – я тоже отломала себе кусок побольше – после всех волнений снова проснулся аппетит, хотя на ночь есть и вредно, да и у Галины я хорошо угостилась. Но пирог пах так восхитительно, яблочная начинка так и таяла на языке, оставляя медовый привкус. - Запрет какой-то?.

– Вроде того. Есть негласные правила для путешественников в иные измерения. Не есть и не пить – одно из них. Но это касается только таких перемещений, которые связаны с чарами и проклятиями… Кстати, я в ужасе – как могла Василина так хорошо скрывать свои упыриные клыки?. Мастерски ей личину сделали!.

– Ты думаешь, сама она не справилась бы? - засомневалась я.

– Конечно! Упыри – низшая нечисть, их вычислить легче легкого, особенно таким чародейкам, как наша Квитка! Значит, был какой-то колдун или ведьма, наложивший чары на Василину…

– Ну или избавиться от меня решила сама Любава! – пошутила я и едва не подавилась куском пирога. Многие вещи вдруг стали на свои места – и чары на Василине, и странные взгляды Квитки на моего Феликса… Но я резко мотнула головой, отметая все эти подозрения. Нет, нельзя думать так о панне наставнице, она столько для меня сделала, выходила после того, как я свалилась под колеса возка, потом постоянно помогала… если бы она хотела, то давно бы меня извела. Неужто самая сильная травница Тридевятого царства не знает ядов, убивающих незаметно? Грибочками накормила бы или травы какой подсыпала – и все, минус одна попаданка в школу ведьм! От того же аматоксина – кома, а потом печеночная или сердечная недостаточность. И кто бы там разбирался, от чего я упокоилась? Померла и померла, что-то я тут отделения по расследованию странных смертей не видела… Так что зря я нехорошо думаю про нашу травницу. Не вытаскивала бы она меня с того света. Да и мало ли ядов, которые убивают мгновенно самыми невероятными способами? Ну и красавка обыкновенная у нас тут в саду растет привольно и свободно… Сонная одурь, бешенная ягода – у нее много имен. Кажется, именно под действие этого яда попала наша Аленка… Дурман, аконит, цикута… да мало ли, что у нас тут ещё произрастает и чем могла бы меня благополучно опоить Любава, если бы и правда этого хотела!

– Ксанка! – послышался голос Аленки. - Ты о чем там размечталась? О своем пане Феликсе?

И она задорно рассмеялась, бросившись к сундуку. Откинула тяжелую крышку, принялась там рыться, пытаясь отыскать удобную для дороги одежду.

– Да нет, не о нем, – неохотно призналась я, присоединяясь к своей соседке. – Хорошо бы, если так… Понимаешь, Аленка, я ведь совсем от подозрений с ума схожу. Кто-то хотел меня убить, и ему это несколько раз почти удалось.

– Даже я под подозрением? - немного грустно улыбнулась Лесавка и тут же отмахнулась. - Не отвечай. И так понятно. Знаешь, на твоем месте я бы тоже сомневалась во всем и во всех. Ты здесь так недолго, а уже столько раз случались неприятности… И мне действительно неприятно вспоминать, с чего началось наше знакомство… Не думала никогда, что так легко могу поддаться чужим чарам…

– Не вини себя, – я продолжала увлеченно рыться в сундуке и раскладывать рядом вещи, которые могут пригодиться. – Я сама дура, что тогда бросилась в лес и к этим вашим русалкам, хотя меня предупреждал Феликс, чтобы я носа из терема не высовывала. Одно странно, как Хованец тогда мог поддаться на провокации?.

Я дальше рылась в вещах, слушая напряженную тишину –Аленка сильно переживала за тот случай с омутом. А я уже почти и забыла.

Так, что тут у нас?.

Жилетки меховые – все же на дворе осень, пару походных заплечных мешков, теплые рубахи и – чудо какое! – удобные штаны, похожие на те, в которых мы с Аленкой отправилиcь в тот злополучный вечер в лес. Такое чувство, что сундук подстраивается под наши желания и выдает именно те вещи, в которых мы нуждаемся!.

– Знаешь, что самое главное? – я повернулась к Лесавке, которая задумчиво складывала какие-то травы и бутылочки в мешок, который показался бездонным – не могло в него столько всего влезть!.

– Что? - бросила она на меня быстрый взгляд.

– Что сейчас, когда нам с Феликсом так нужна помощь, все вы согласились отправиться со мной к Чернолесью.

– А если окажется, что никакого замка нет и все эти сказки про моровую панну – только сказки?

– Не знаю тогда, - загрустила я. – Придется нам с Фeликсом с боем брать замок Морганы и спасать его сестру.

– Ты смелая, Ксанка, – вздохнула Аленка. – Я вот даже не знаю, смогла бы я на твоем месте быть такой самоотверженной.

– Вот именно поэтому – каждый из нас на своем месте, – я обняла подругу, уткнувшись ей в плечо. – И я этому безумно рада.

***

Феликс плохо спал. Ему снилась сестра, в грязных лохмотьях спящая на соломе, разбросанной по каменным плитам подземелья. Он узнал толстые решетки и держатели для факелов в виде оскаленных драконов – это был замок Морганы, и сам он, блистательный рыцарь ее двора, не раз спускался в пыточные, чтобы допросить очередного пленника. Чаще всего это были наемники, которые пытались убить королеву… Сейчас же Ивейн шел по гулким плитам к совсем другому пленнику. И совсем с другой целью. И хотя он четко и ясно понимал, что это все – лишь сон, все равно пытался быть осторожным, не желая попадаться на глаза охранникам. Хоть в иллюзии – но увидеть свою Брин.

Она ждала его. И когда дракон вошел в сумрачную темницу, чудом пройдя сквозь стены – впрочем, во сне и не такие чудеса бывали ему подвластны! – Брин бросилась ему на шею, едва сдерживая слезы и стоны.

– Как жаль, что ты пришел только в грезах, – прошептала она. - Но спасибо, мой дорогой, я все равно ценю это. Пo крайней мере теперь я буду знать, что ты обо мне помнишь и обязательно спасешь.

Феликс сжимал кулаки в бессильной злобе и кусал губы – платье Брин превратилось в лохмотья, даже цвет было сложно угадать, волосы свалялись колтуном, а на грязном лице сверкали слезами прекрасные миндалевидные глаза, похожие на льдистые искряные топазы, сростками которых были украшены скалистые пещеры возле их родового замка, затерянного среди гор на далеком севере.

И зачем только Ивейн сoгласился отправиться ко двору короля Камелота?. Прежде в этом замке был другой хозяин, но роль рыцаря-дракона оставалась неизменной. Хотел бы Ивейн отмотать время назад, чтобы все изменить… Но тогда бы он не встретил свою Оксану. Эта мысль резанула сердце острым кинжалом.

– Ты нашел свою любовь? – нежно спросила сестра, внимательно глядя на золoтистые узоры, что вились по запястью и тыльной стороне ладони Феликса, остальное было скрыто рукавами. – Я так рада… надеюсь, наша история закончится хорошо, и я смогу познaкомиться с той счастливицей, которая влюбила в себя самого древнего из живущих ныне драконов.

– Она из чужого мира, и я не знаю, как удержать ее здесь, если однажды она захочет уйти. Я обманул ее, сказав, что наши брачные браслеты не дадут ей покинуть меня, но рано или поздно она узнает правду. И как быть тогда?.

– Ты должен все рассказать ей сам. Феликс, ложь, даже во благо, никогда не приносит счастья… Но расскажи мне лучше от ней. Какая она? Откуда?.

Сон закончился так же внезапно, как начался – развеялся дымом над лесом, туманом над болотами. Осыпался пеплом от осеннего костра.

В распахнутые окна лился серый студенистый рассвет. Грозовые тучи ходили над лесом табуном и казалось, вот-вот начнется дождь. Обидно, что Оксане и остальным придется отправляться в путь в такую погоду. Сыро, холодно, туман… Дрожат в этой серости темно-зеленые ели, чернеют силуэты ворон и галок, что темными росчерками проносятся по небу… тревожен этот рассвет. Тревожен и мглист.

Вышли через несколько часов, замотавшись в длинные чуги, которые издревле носили в этих горах. Гунька или цуха – так ещё называли эти странные широкие плащи, похожие на кафтаны. Коричневые, из домотканного сукна, с фальшивыми рукавами, что сшивались внизу и служили просторными карманами, с длинными, почти до пояса, воротниками, которые в дождь могут служить капюшонами, они носились на плечах, как пелерины. Украшенные бахромой, связанной в мережку, были они очень удобны и теплы. Но Феликс все равно нервничал. Он не хотел, чтобы Оксана покидала безопасное место, где он вcегда может прийти на помощь.

– Все будет хорошо, - шепнула она, быстро поцеловав его в губы.

Феликсу показалось, будто кто-то прожег его взглядом – колючим и острым. Обернулся – странно, только панна Квитка стоит у крыльца, готовая к дальнему походу. В таком же длиннополoм кафтане и с волшебным посохом в руках, украшенным черепом какого-то мелкого лесного грызуна. Глаза пустые, лицо бледное. Плохо себя чувствует? Феликс еще вчера заметил в ней странности, но не придал значения. Сейчас же было поздно отговаривать – да и стоило ли? С умениями панны Квитки путь будет безопаснее для юных ведьм.

– Мы справимся, - Древлянская Галя приблизилась со стороны свoего терема, улыбаясь и сверкая с возбуждением глазами. Кажется, вот кому поход доставит больше всего удовольствия!

– Ну, если все в сборе, то в путь, - Феликс взял у Оксаны ее мешок, чтобы часть пути она могла пройти налегке. И что она туда натолкала? Веcит, будто камни на дне…

И только панна Квитка была задумчива и не общалась ни с кем, устроившись позади процессии. Феликс пару раз оглянулся, недоумевая, что же могло испортить Любаве настроение, но в итоге решил не лезть с расспросами. Захочет – сама объяснит.

Путь начался. И лес раскрыл свои зеленые объятия ведьмам и дракону из далекого западного королевства, чтобы провести своими тропинками к cамому сердце Чернолесья.