26. Не сон

Нальер Феррос Ардау Я стоял у окна в кабинете, скрываясь за шторой, смотрел, как уезжает Фрея, и ненавидел себя больше, чем кто-либо. Фрея на такую ненависть вообще вряд ли способна. Наемный экипаж тронулся, унося от меня девушку, ставшую настоящим подарком судьбы. Сокровищем. Главной ценностью. Я отвернулся и без сил опустился в кресло. Внутри поселилась пустота, будто большую часть души вырвали и выкинули, оставив пустую оболочку. Наверное, все складывалось слишком хорошо, слишком гладко. И я позволил себе помечтать о несбыточном. Но реальность в лице коронованного ублюдка быстро вернула меня с небес на землю. Вчера все хорошее резко закончилось. * Меня вызвали к королю. Густав крайне редко общается с кем-то, кроме ближайшего окружения из верных магов, поддерживающих его проклятую жизнь. Поэтому я насторожился сразу. Ничего хорошего предстоящая аудиенция принести не могла. И место встречи — личный кабинет монарха — не позволяло обмануться: эта комната, как и его спальня, была наиболее защищена. Короля я имел сомнительную честь лицезреть далеко не впервые, так что был привычен и к его виду, и к его вони. В небольшом кабинете и то, и другое ощущалось особенно остро. Густав располагающе улыбнулся одними губами, но его глаза оставались холодными, а взгляд — острым, пронизывающим. — Ты много работаешь в последнее время, — начал он все с той же улыбкой. Подтекст этой фразы не оставлял сомнений. Я занимался допросами заговорщиков, которых становилось все больше. И вряд ли Густав поднял данную тему просто так. Или мне уже во всем чудятся намеки? — Увы, многие стремятся расшатать стабильность в Дромане, — с притворным вздохом продолжил король. — Мое место давно стало лакомым куском, который так и норовят заполучить предатели и ренегаты. Власть всегда манит. Я молчал, хотя мог бы многое рассказать об истинных предателях, приведших страну на край пропасти. — Никогда не знаешь, от кого ждать очередного удара. Вот, к примеру, моя личная стража советует получше приглядеться к лорду Норингу. Улыбка короля стала шире и искреннее, а взгляд — еще пристальнее. Происходящее явно доставляло ему удовольствие. — Говорят, будто старый интриган никак не угомонится, — Густав доверительно склонился ко мне, сильнее обдавая зловонием. После посещения его провонявшего кабинета придется сменить одежду и самому отмываться с душистым мылом. — А ведь я оставил ему жизнь. Проявил милосердие. Вот чем оно оборачивается, — посетовал правитель. — До меня такие слухи не доходили, — ровно ответил я, сохраняя равнодушное лицо. — Зато, говорят, до тебя доходил, вернее, доезжал сам Норинг, — почти ласково произнес Густав. — И не только он. Адам Грейм тоже был у тебя на днях, а его давно не отнесешь к лояльным короне подданным. Странно, почему? — Но с этими двумя все и так ясно, — вздохнул король. — Видимо, они будут твоей следующей работой в казематах. Мне интереснее другое: что за девушка с тобой живет? Этого вопроса я не ожидал. Присутствие Фреи в моем доме пусть и не скрывалось — любая скрытность выглядит куда подозрительнее обычного поведения... Но и не афишировалось. И в целом она могла быть кем угодно: от прислуги до любовницы. Последнее объясняло ситуацию лучше всего. В легенду с любовницей, да простит меня Фрея, вписывались и наряды, и учителя. Но выдать ее я не успел. — Мои маги увидели у девушки большой магический потенциал. А в Книге родов такой красавицы отчего-то нет, — с сожалением заметил король. Если соглядатаи короля узнали про магический потенциал Фреи, значит, ее проверяли серьезно. Соврать легко не получится. Ведь не зря король упомянул Норинга и Грейма, а потом спросил про Фрею. Мы стали слишком активны и заметны. А потом… Потом Густав достал парные кольца, как для бракосочетания, только предназначенные для совершенно иной цели, и протянул одно мне. Второе надел себе на палец. Всего секунду помедлив, я надел кольцо, тут же плотно обхватившее указательный палец. Связь протянулась от меня к королю, замкнувшись на нем. И ведь подобные артефакты требовали уйму сил и обходились дорого для не-менталистов. Рантрое, как и подобает правящей династии, были стихийниками. Боевыми магами, шедшими во главе войска. Во главе войска короли давно не идут, но дар остается именно таким. Кольца же позволяют фактически проводить допрос. Теперь Густав почувствует ложь. — Итак, что за девушка? — уже без тени улыбки жестко спросил король. — И, надеюсь, ты будешь сговорчивее, чем Маркус Раймар. Признаюсь, он меня разочаровал. Уверен, с ним тебе будет интересно поработать. Я невольно сглотнул, что не укрылось от Густава. Если я упрусь, то на допрос приведут Фрею — и с ней вообще не станут церемониться. Попробовать обойти кольца? Сказать что-то нейтральное? Не соврать, но и не открыть правду? Или, наоборот, рассказать все, как есть. Мы надеялись придержать Фрею. Убить Густава, а потом предъявить наследницу. Корона подтвердила бы родство — и никто не посмел бы возразить. Мы бы об этом позаботились. Но если Раймар арестован, Норинг и Грейм на очереди, то, кажется, мне только и остается, что выложить этот козырь. Король не убьет родную дочь. Он тоже заинтересован в продолжении династии, именно поэтому женился восемь раз, надеясь все-таки получить наследника. Если он сам при жизни объявит Фрею дочерью и наследницей, это снимет любые недовольства. А после я буду готов убить ублюдка хоть лично и спокойно подняться на плаху. И я решился. — Живущую у меня девушку зовут Фрея. Она дочь Вайнон Ириди, — произнес я, внимательно следя за реакцией короля. И она ожидаемо последовала. Все его лицо пришло в движение. Высоко поднялись веки, пошел складками лоб, некрасиво искривились губы, задрожал обвисший подбородок. — Дочь Вайнон? — повторил он, то ли пораженно, то ли не веря. — А кто же ее отец? — Вы. — Я… — протянул король и посмотрел куда-то сквозь меня, выпадая из реальности. — Почему ты так думаешь? — Она очень похожа на Вайнон внешне. Я видел ее портреты. И мне подтвердили, что ее магия родственна магии Вайнон. Про дар сноходчества я разумно решил умолчать. Вайнон была целителем, пусть король до поры до времени считает целителем и Фрею. — Предположим. Но с чего ты взял, что ее отец — я? — последнее Густав особенно выделил голосом. — А разве им может быть кто-то другой? — невинно поинтересовался у него. Король растянул губы в подобие улыбки. О чем он думает и что чувствует — я знать не мог. Над защитой мыслей правителя потрудились лучшие менталисты страны еще лет двадцать-двадцать пять назад. Да и кольцо, вдобавок ко всему, сильно ограничило мои способности. Но то, что внутри мерзкого гниющего тела бурлят эмоции, я отлично понимал. — Интересно, интересно. Очень интересно… Он коснулся небольшой панели на столе, и в дверях тут же возник личный слуга — крайне неприятный и скользкий тип. Впрочем, как и все ближайшее окружение Густава. — Позови главного целителя и главного проклятийника. Срочно. Слуга вмиг испарился исполнять приказ. — Где ты ее нашел? — Случайно встретил в Вальгере одаренную девушку, тоже заинтересовался, выяснил, что она из приюта. Начал копать — и вот. Я развел руками, будто сообщал королю о чем-то само собой разумеющемся, а не о дочери женщины, умершей двадцать лет назад из-за него же. — Случайно встретил, значит… Кольцо не могло показать ложь — наша встреча с Фреей и впрямь была случайностью. Но совпадение действительно выглядело странно, и король за это зацепился. Но развить тему, к счастью, не пришлось. Два мага явились на зов монарха. Сильнейший, уже давно не молодой солидный целитель с окладистой бородой и седыми волосами, собранными в странный, перехваченный где-то посередине впечатляющей длины хвост. Проклятийнику было чуть за сорок. Высокий, худощавый, с тонким крючковатым носом и черными, в тон волосам, глазами, он походил на ворона. — Ваше величество, — оба низко поклонились. Две твари, удерживающие короля в этом мире и не дающие окончательно сгнить его телу. И прибравшие большую часть власти и казны к рукам. — Загадка, — хлопнул по столешнице ладонью король. — Появилась дочь Вайнон и, возможно, моя. Взрослая. Сильный маг. — Вайнон? — встрепенулся целитель, вмиг растеряв свою обычную невозмутимость. — Вайнон Ириди? — Именно, — подтвердил король. — Если убить ее, не просто так, конечно, а как-нибудь ритуально, это снимет с меня проклятие? — Я полагаю, это возможно. Кровь той самой женщины… Да, определенно стоит попробовать, — немолодой целитель погладил окладистую бороду. — Шанс есть, — подтвердил проклятийник. — Если не снять проклятие полностью, то переложить на нее. Я не верил в то, что происходит. Я никогда не заблуждался касательного венценосного ублюдка, но такого не ожидал даже от него. — Почему убить? — я с трудом усидел на стуле, впившись пальцами в колени, чтобы не броситься на короля и не попытаться свернуть его покрытую язвами шею. — За что? — За что? — пророкотал Густав. — За ее шлюху-мать, наложившую на меня это проклятие! Такого поворота я просто не ожидал. Не мог предвидеть. Вайнон Ириди, по словам Адама Грейма, была слабеньким целителем. Как могла она наложить проклятие, пробившее защиту самого короля? Да в это невозможно поверить! — Этого не может быть! — и поверить я не мог. — Это какая-то ошибка! — Еще как может, — ответил за короля проклятийник. Его хрипловатый голос походил на карканье, черное одеяние довершало сходство. — Посмертное проклятие, в которое она вложила свою магию и свою жизнь, а также магию и жизнь своего новорожденного ребенка. Наследника Рантрое, прошу заметить. Это была жуткая страшная сказка из далеких темных времен. Где мать может убить собственное дитя, пылая ненавистью к его отцу. Но ведь Фрея жива! И в то же время, если в проклятие вплели кровь и магию Рантрое, то ничего удивительного, что оно так мощно сработало. Стены в кабинете начали сужаться, вонь от короля сделалась совершенно нестерпимой. — Но ведь гарантии, что получится, нет, — заметил я, тщательно подбирая слова. — При этом у вас точно появится наследница. — Наследница, — пренебрежительно скривился Густав. — Она не смогла бы нормально править, даже если бы ее готовили с рождения. Думаешь, введи какую-то девку во дворец, она справится с матерыми стервятниками? Ее сожрут и не подавятся. — Можно подобрать ей надежного мужа… — Который и будет править, — закончил король. — Ну и толку тогда от твоей наследницы? Кому нужна эта девка? А если есть шанс, что я сниму с себя хотя бы половину силы проклятия, наложенного, к слову, ее матерью, то пользу короне она точно принесет. Или как минимум искупит вину той стервы. — Искупит вину? — переспросил я. Сдержаться. Надо сдержаться. — Вижу, ты не согласен, — Густав мерзко заулыбался, обнажая гнилые зубы, и подался ко мне, обдавая смрадом гниющего тела и вонью изо рта. Не отшатнуться от короля стало особым испытанием. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — заговорил он, глядя мне в глаза. — Ваше… — Не спорь, — осек король. — Я помню тебя сопляком, ты уже тогда кривился, глядя на меня. Сейчас лицо научился держать, молодец. Я стиснул челюсти от сомнительной похвалы. — И я знаю, что у тебя есть причина для ненависти — сестра, — Густав вздохнул. Его лицо на миг стало чуть мягче. — Лирена была красавица и честно старалась не плакать, идя со мной под венец. И потом тоже. Я молчал. Не перебивал, хотя внутри все скручивалось в тугой узел. — Потом твой брат с отцом начали копать. Пытались что-то доказать, найти, вернуть Лирену. Я отослал их, чтобы сохранить им жизнь, веришь? — Нет. — Зря. Твой брат был не слабее тебя как маг разума, но глупее, пусть и старше. Его смерть — случайность, его собственная неосторожность. Горячность, недопустимая для магов вашего профиля. Ты не такой, Нальер. Надеюсь. Последнее он особенно выделил голосом. — Ты хочешь меня свергнуть, — прямо сказал он. — Ваше величество! О чем вы? — Не надо вот этого, ладно? — Густав поморщился. — Я знаю всех заговорщиков, поверь. И как только кто-то из вас подходит к цели слишком близко… Ты видел последствия не раз. Но я хочу тебе сказать, что на троне меня держит только проклятие. Проклятое проклятие, как звучит, а? — король усмехнулся и закашлялся, но, немного отдышавшись, продолжил: — Все лечат короля, но никто не станет прыгать с таким рвением вокруг кого-то другого. И если я вдруг чудом исцелюсь, я отрекусь сам. В пользу любого. Да хоть тебя. Хочешь стать королем? Хочешь, Наль? — Нет. — Но ведь лучше ты, чем я, так ведь? — он снова улыбнулся своей жуткой улыбкой, но хотя бы смеяться не стал. Боялся раскашляться. Я молчал. Что ни ответь — все будет плохо. — Опять не веришь, — король вздохнул и, наконец, откинулся на спинку кресла. — Ты даже не представляешь, как я устал. Ото всего. От себя. От такой жизни, за которую я зачем-то продолжаю цепляться. И если у меня появится возможность просто нормально жить дальше, то за трон я цепляться не буду. В любом случае, жду вас обоих завтра в десять утра. Мы проверим наше родство, и если она и правда моя дочь… от Вайнон, — это имя он произнес с придыханием, с особенной ненавистью. — Ты увидишь, что я держу свое слово. Даже не так. Я клянусь, — и магия заиграла на его ладони, — что если ты нашел мою дочь и мне с ее помощью удастся снять или сильно ослабить проклятие, я отрекусь от трона в твою пользу. Магия тонким ручейком перетекла ко мне, оставляя оттиск на наших ладонях. Следом король протянул свою жуткую руку, обтянутую серой кожей с язвами и нарывами. Мне ничего не оставалось, как пожать ее, изо всех сил стараясь не выказать брезгливости. Клятва принята. А когда рукопожатие завершилось, я с трудом удержался от облегченного выдоха и желания обтереть руку об одежду. — Ступай, Нальер, — дернул пальцами король. — Хорошо, — я поклонился, стягивая кольцо и кладя на стол. — Всего наилучшего, ваше величество. Не помню, как вышел из дворца. Отпустил подъехавший к ступеням экипаж и направился домой пешком, выбирая самый кружной и длинный путь. Мне предстояло подумать, очень хорошо подумать о том, что делать дальше. Я долго мечтал свергнуть короля. Долго шел к этому. И вот я почти у цели, если, конечно, этому чудовищу можно верить. Он даже клятву способен обойти. И в шаге от победы я ясно осознавал одно: я не могу принести в жертву Фрею. Кого угодно, но не ее. Я бы без колебаний отдал собственную жизнь. Но ее — не могу. О том, почему не могу, старался не думать. Потому что самым худшим в такой ситуации будет поддаться чувствам. Я должен ее отпустить. Сделать так, чтобы Фрея, моя Мышка, оказалась как можно дальше от столицы. От трона. От короля. От меня. Но для начала придется придется обойти сильнейший артефакт Дромана. И я знал только один способ это сделать, правда, всего на сутки. Сутки, через которые Фрея должна оказаться далеко. План вырисовывался ясный и четкий. О последствиях подумаю позже. Вернувшись в особняк, первым делом я поднялся к своей сноходице. Не своей — поправил себя. Моей она так и не стала. И не стала бы в любом случае. Принцесса или королева взяла бы в мужья кого-то из политически удобных и нужных мужчин. Это вначале Фрея была безродной сиротой. Теперь наши отношения превратились бы мезальянс уже для нее. Вот так все перевернулось с ног на голову. А она спала и не знала о том, что творится вокруг нее. Разумеется, маг разума почувствовал рядом другого мага разума, и Фрея открыла глаза. — Спи, — я коснулся ее лба, погружая в глубокий сон. Я не был готов ни к спорам, ни к обсуждениям, ни даже к ответам на какие-либо вопросы. Пусть она ничего не узнает. Так будет лучше. В трюмо я нашел булавку. Уколол свой палец. Потом ее. Ранка к утру полностью заживет — на магах все легко и быстро заживает. Короткий обмен кровью. Клятва, только моя. Но раньше у женщин совсем не было прав, их согласия на брак никто не спрашивал. И сейчас я не спрошу, хочет ли она стать моей женой. Как жаль, что все происходило именно так. Произнося слова нерушимой клятвы, я с отчаянием понимал, что многое бы отдал, чтобы у нашего союза был шанс. Но, скорее всего, она станет вдовой, так и не узнав, что вообще была женой. И пусть ритуал не доведен до конца, а брак не консумирован, на какое-то время, сутки или чуть меньше — кровь Рантрое слишком сильна и победит мою — Фрея будет восприниматься магически как Ардау. Корона не покажет родство. Я признаю свою ошибку. И заставлю Фрею уехать. Пусть она и дальше считает себя обычной сиротой, а не дочерью короля. Можно было попытаться все объяснить, попросить подыграть, но… Фрея не сумеет подыграть. Ее раскусят. И убьют. Поэтому пусть лучше ее реакция будет искренней. С первой частью моего плана покончено. Пора переходить к следующей. Вламываться к людям в спальни я обыкновения не имел, но к деликатности ситуация не располагала. Фрею нужно отправить как можно дальше, и я не должен знать, куда именно. Как менталист я отлично понимал, что из головы можно вытащить любую информацию — было бы желание. А желание у короля будет. А еще ее необходимо закрыть от поиска, потому что по крови Рантрое найти ее не составит труда. — Доброй ночи, — громко объявил я, зажигая свет в комнате. Белобрысый здоровый парень и спавшая с ним маленькая шатенка тут же подскочили, стараясь быстрее проморгаться. Девушка испуганно натягивала на себя одеяло, парень хмурился и смотрел на меня с явным неудовольствием. — Извиняюсь за вторжение, — начал я без капли сожаления в голосе, — но мое дело не терпит отлагательств. Вам необходимо срочно уехать, вместе с Фреей. Иначе ее убьют. Всю сонливость со сладкой парочки как рукой сняло, недовольство тоже. — Подробностей рассказать не могу, — я не врал, поскольку сам связан клятвой королю. — Суть такова: утром мы с Фреей едем во дворец, где ничего хорошего нас не ждет, а по возвращении вы все уедете. Или почти все — с рыжим сами разбирайтесь, я его держать не собираюсь. — Как мы это ей объясним? — нахмурил лоб парень. Как ни странно, при всей моей нелюбви к людям, конкретно этот мне весьма импонировал. Здоровый увалень с маленькими глазками и большими кулаками производил впечатление недалекого детины, а на деле был вполне соображающим и нормальным парнем. Неудивительно, что пугливая шатенка за него зацепилась. Хотя не такая уже и пугливая. Робкая — да, не слишком уверенная в себе — определенно. Но именно сейчас она не испугалась, я не чувствовал ни страха, ни паники, а лишь собранность и готовность к действию. Хорошо, что у Фреи есть такие друзья. С ними она не пропадет. «Не то что со мной», — подумал грустно. Зацикливаться на этом не стал — потом вдоволь пострадаю над собственной никчемностью. И над тем, как, оказавшись в шаге от цели всей жизни, развернулся назад. — Ей не придется ничего объяснять, — покачал я головой. — Я сделаю так, что она сама захочет уехать. И возненавидит меня до конца своих дней. — Просто будьте готовы ее поддержать и уехать, — закончил я первую мысль и дождался слаженного кивка. — Вторая просьба посложнее, — я вздохнул, поскольку сам не придумал до конца, как все реализовать. — Мне нужно поставить защиту на Фрею. Лучше всего защита ляжет на украшение: подвеска или серьги, чем ближе к голове — тем эффективнее. Только нужно, чтобы украшение отдали ей вы — от меня она ничего не примет. Опять уедет со своим старым чемоданом и серыми вещами. — У вас есть идеи, что можно использовать? Лавки закрыты, а утром будет поздно: я не успею наложить чары, это занятие не на один час. Украшения рода Ардау вряд ли подойдут, — признал я. Даже самые простенькие подвески, кулоны, серьги матери или сестры выглядят слишком претенциозно, во всяком случае те, которые лежат в сейфе столичного особняка. — У Фреи были свои сережки, — нахмурилась шатенка, припоминая. — Важно, чтобы она уже завтра надела их и носила как можно дольше, не снимая, — пояснил я. — Вы сможете это обеспечить? Как заставить ее надеть сережки и обязать не снимать? И чем это объяснить? — У меня есть другая идея, — сообщил белобрысый, нехотя поднялся и быстро влез в штаны. Из тумбочки парень достал небольшой бархатный мешочек, вытряхнул на мозолистую ладонь содержимое и виновато посмотрел на девушку. — Хотел тебе подарить, — признался он. — Извини, пожалуйста… — Да ты что! — замахала та тоненькими ручками. — Если мы спасем Фрею — это будет лучший подарок! Белобрысый кивнул и протянул украшение мне. Сережки, самые простые: тонкое серебро и прозрачный, как слеза, горный хрусталь в кубической огранке. То, что нужно. — Спасибо, — искренне поблагодарил я парня. — За ночь зачарую и утром отдам. Вам же останется преподнести серьги Фрее так, чтобы она их сразу надела. Это очень важно. — Мы сделаем все, что нужно! — горячо заверила девушка. И я в ней не сомневался. Привязанность шатенки к Фрее была неестественно болезненной, а преданность — поистине собачьей. На белобрысого вроде тоже можно положиться. — Я дам Фрее деньги, если она откажется — возьмете вы, — предупредил парочку. — Хорошо, — не стал спорить парень. Он определенно нравился мне все больше и больше. Умный. В меру расчетливый. Практичный. — Тогда до утра, — попрощался я и вышел. За дверью послышались шуршание и шепот. Кажется, не я один сегодня проведу бессонную ночь. Эта парочка тоже вряд ли заснет после таких новостей. * За Аннэт я послал слугу ранним утром и искренне порадовался, что модистка сразу откликнулась на мою просьбу. Шатенка вызвалась ей помочь. Зачарованные серьги я отдал белобрысому — разберутся, как вручить их Фрее. Напомнил про клятву о молчании и сам начал готовиться к поездке во дворец. Не переживать о том, как все пройдет и получится ли задуманное, было совершенно невозможно. Но я очень надеялся, что хотя бы внешне излучаю спокойствие. Пусть Фрея думает, что все идет так, как должно. И все получилось. Корона не подтвердила родство. Хотя то, что она начала нагреваться и подстраиваться под Фрею, могут потом и заметить. Как быстро король отойдет от разочарования и крушения последней надежды и начнет анализировать ситуацию? Умом Густав был вполне крепок. Значит, времени в обрез. Даже если изменения короны не были заметными — мне трудно со стороны сказать, насколько символ власти Дромана подстроился под новую носительницу, — неучтенной девушкой-магом точно заинтересуются. И обязательно начнут ее проверять. И, конечно, найдут много интересного… Обида Фреи, ее взгляд, ее реакция, ее уход — все было именно так, как я и планировал. Но от этого не менее горько. А еще случилось то, что я предполагал, но в чем не был уверен. После примерки короны — сильнейшего артефакта Дромана — Фрея неуловимо изменилась. И, наверняка, изменится еще. Соприкосновение с такой вещью не проходит бесследно. Особенно когда артефакт завязан на кровь древнейшего рода, к которому Фрея и относится. * Я оглядел стол, где лежали разные документы. Все, касающееся сноходцев, полетело в камин. Я проследил, чтобы огонь забрал все, что может выдать мою сноходицу. Далее — дела рода. Я знал, что обязан подготовиться к любому повороту. От меня зависят тысячи людей, арендаторы, рабочие, тесно связанные с Ардау дельцы. Они не должны серьезно пострадать. Дом. Прислуга. Наследство. Я оставил распоряжения относительно всего. Теперь предстояло ждать, как все обернется для меня и других заговорщиков. Кажется, мы все-таки проиграли. Перехитрили сами себя. Но это не повод сдаваться без боя. И мы еще поборемся.